Таня Свон – Поцелуй со вкусом крови (страница 45)

В любом случае, нужно срочно искать способ восстановить утраченное. Я почти не сомневалась, что именно на вырванных страницах мы найдем подсказку, как остановить Валанте так, чтобы не поплатиться за это головой.

Хоть я и надеялась, что решить все получится без сражений и крови, и Яснара, и Рафаэль, и даже собственная интуиция подсказывали – не стоит брезговать тренировками и подготовкой к возможной битве.

Поэтому я продолжала напитывать древнее божество внутри себя новыми кусочками заклинания. Раз за разом переносила новые строки на тело, а затем ранила себя, чтобы смыть знаки кровью. Валанте, даже если знал про обратное заклинание пленения Царицы Мечей, по-прежнему не подозревал, чем я занимаюсь. А я тем временем училась, и Яснара училась вместе со мной.

После работы в замке, которую не могла забросить, чтобы не вызывать вопросов у обитателей Розы Гаратиса, я проводила вечера с Найварой. Рисовать у Найвары получалось с каждым днем все лучше и лучше. Иногда я коротала время с Сариэль, которая ответственно подошла к данному обещанию заняться моими навыками в общении. Сари учила меня держать осанку, выбирать одежду и улыбаться заразительно и мягко.

— Они должны желать увидеть твою улыбку снова, — говорила она, стоя за моей спиной и глядя на меня сквозь зеркало. – Пусть она станет для них наградой.

Кто эти «они», мы никогда не обсуждали. На первых наших уроках я думала о Каяне. Представляла, что улыбаюсь ему, кокетничаю с ним и с нежностью и лаской смотрю в теплые карие глаза.

Но чем дальше заходили наши с Сари уроки, чем реже я инициировала общение с Каяном, а он не стремился сделать это сам, тем отчетливее понимала – пустое. Ему нет до меня дела, как до девушки.

Сначала это огорчало, заставляло искать в себе изъяны и не спать ночами. Неужели я недостаточно хороша? Но недели сменяли друг друга, и то, что раньше было цветущей симпатией, превратилось в сухое безразличие.

Я продолжала учиться у Сариэль, но не потому, что жаждала завоевать сердце Каяна, а потому, что нравиться людям порой бывает крайне полезно.

Я учила Найвару, брала уроки у Сариэль. А затем уходила учиться с Яснарой. Запиралась в тесной комнатке и пыталась придать солнечному свету, что струился из ладоней, форму или старалась менять его силу.

Всякий раз, чтобы использовать чужую магию, мне приходилось ранить себя. Кровь оставалась неизменным ингредиентом, без которого сила Царицы Мечей не могла вырваться наружу. На моей коже появилось слишком много шрамов. Они оставались после каждого пореза когтями. Мое тело будто становилось второй клеткой для богини, только прутья здесь были реже и тоньше.

Я училась не только управлять светом, но и пыталась делать это самостоятельно, не вверяя свое тело на несколько мгновений Яснаре. Так было в винном погребе, и так случалось на многих наших тренировках. Я пускала кровь, а на следующую секунду теряла над собой контроль. В это время Яснара использовала силу, стараясь делать это так, как хотела бы я. Но это все еще не то, что мне нужно. Я должна научиться делать все сама.

В первые недели осени снова прибыли рыцари луны. Я чуть не умерла от волнения, когда жрецы считывали мой магический фон, но Яснара выполнила обещание. Она защитила меня так же, как когда-то спасла от гипноза Валанте Рафаэля. Рот наполнило вкусом крови, а голову будто сжали раскаленные добела железные обручи. Глаза застилала белоснежная пелена. Я терпела, чтобы не закричать от боли, но это того стоило.

Ничего не заподозрив, рыцари ушли, а я пару дней провалялась с ужасной мигренью. Если уж я, почти человек, так плохо перенесла вмешательство солнечной магии в сознание, то каково было Рафаэлю?

«С каких пор волнуешься о нем, девочка?» — подсмеивалась Яснара, пока я кряхтела, страдая от ломоты и жжения во всем теле.

«С тех самых, как он стал нашим союзником».

«Не пытайся врать тому, кто сутками напролет сидит в твоей голове. Ты переживала за беловолосого уже тогда, в погребе. Или ты забыла, какие именно эмоции протаранили путь для моей силы?»

Вместе с болью в сознание иголками впились воспоминания о той ужасной ночи. Крики Рафаэля, треск рвущихся тканей и мой собственный вопль, после которого комнату взрезал солнечный свет.

«Он спас мне жизнь».

«Перед этим завладев ею».

Я закатила глаза и ничего не ответила. Порой меня пугало, что Яснара знала обо мне больше, чем я. Мне было, чем заняться, а вот у запертой в моем сознании богини были лишь мои мысли. Вот она и копалась в них, развлекаясь.

Но поразмыслив перед сном, я все же призналась себе – Яснара права. Когда я выгнала из сердца Каяна, оно опустело, а в мысли все чаще стали закрадываться воспоминания о Рафаэле.

Я решила не придавать этому значения. Все же он мой господин и союзник. Нас связывают долг и тайны. И хотя порой кажется, что лучше всего меня может понять Каян – такой же полукровка, выпускник школы луны – на деле все не так. Пока Каян старательно игнорирует свое прошлое и делает вид, что в Розе Гаратиса он на своем месте, он от меня становится все дальше.

С Рафаэлем у нас совершенно разные судьбы, но есть в них общая черта, что невидимой нитью натянута между нами. Мы оба – рабы, невластные над своим будущим. Над Рафаэлем стоит Валанте Карстро, а надо мной – круг луны. И стоит нам хоть на секунду обмануть ожидания, от нас обоих тотчас избавятся.

Я ненавидела Рафаэля, когда только приехала. Сочувствовала ему, когда познакомилась с Валанте Карстро. Но теперь я понимаю, что мы похожи.

Мы оба мечтает о том, что никогда не получим.

Листва уже опала, когда однажды вечером в пустую столовую, где я занималась с Найварой, вошел один из слуг замка. Мужчина по имени Брандир был охранником наружных территорий. Когда я заметила его, то сразу подумала, что Брандир ищет кого-то. И точно. Едва он увидел меня, растерянное выражение лица сменилось уверенностью.

— Тиа, я правильно смешала цвета? – спросила Найвара, орудуя кисточкой, но я даже не глянула на холст.

— Погоди, — попросила я и настороженно поднялась из-за стола.

Что-то случилось. Об этом кричали и логика, и интуиция.

— Тиа, к тебе приехали, — не слишком радостно оповестил Брандир. – Какая-то женщина… Говорит, что твоя мама.

На пару мгновений я застыла, не веря ушам. Столько недель прошло! Она не прислала ни одной весточки! А теперь я узнаю, что мама здесь? В Розе Гаратиса?!

— Воу, — выдохнула я с улыбкой на лице. От волнения слегка закружилась голова, и я оперлась на спинку ближайшего стула. – Это же замечательно! Почему на тебе лица нет, Брандир?

Мужчина нервно двинул губами, усы над ними смешно зашевелились.

— Она за воротами и на территорию Розы не заходит, — донес он и помрачнел еще больше. – Там дождь, а она все стоит… Тебя ждет.

— Почему ты ее не привел? – тотчас перестала улыбаться я.

Гаратис хоть и самая теплая провинция, но осень тут все же далеко не ласковая. Ливни хлещут уже дней пять. Земля пропиталась водой так, что на улицу выходить страшно. Плантации теперь больше похожи на болота. И солнце выходить, похоже, даже не планирует, чтобы высушить это безобразие.

Опавшая листва, грязь, серость и промозглость. Не самый лучший пейзаж и не лучшее время для прогулок.

— Я бы привел, если бы мог.

— Рафа… Господин Рафаэль не выдал пропуск? – откашлявшись, спросила я.

Частое общение с Рафаэлем разболтало меня. Я привыкла говорить с ним фамильярно, не соблюдая даже минимальный этикет. Мои оговорки вызывали у других слуг недоумение. Как смею без должного уважения говорить о господине?

— Дело не в пропуске, — издалека начал Брандир. Спустя полминуты тяжелого молчания он неохотно продолжил: — Твоя мама не желает заходить на территорию замка. Она хочет встретиться с тобой у ворот.

Я шепотом ругнулась под нос. И что все это значит?

Брандир, передав новости, ушел. Я же кинулась к столу, взяла один из черновиков Найвары и оторвала от него клочок бумаги.

— Что ты делаешь? – напряглась Найвара. – Только не говори, что опять случилось что-то плохое. Иначе я больше не соглашусь заниматься в этом зале. Постоянно тут что-то не так идет! То рыцари, то предсказания, то вот теперь…

— Все в порядке, — заверила я, хотя сама слабо в это верила. – Ко мне приехала мама.

— Ого, — протянула Найвара.

Параллельно с этим я уже начала писать записку Рафаэлю. Предупрежу, что мама все-таки приехала, и, если что, я на какое-то время уйду с ней, но скоро вернусь. Постараюсь пригласить ее в замок, а если не выйдет, погуляем по Гаратису. Остановимся в какой-нибудь гостинице или посидим в уютной лавке с выпечкой…

Знаю, что вообще-то это не по правилам. Я должна лично отпроситься у Рафаэля, но он спит и проснется ближе к ночи. То есть не раньше, чем через пару часов, а то и больше. Я не могу столько ждать!

Да и, буду честна с собой, Рафаэль мне все равно не откажет.

— На сегодня урок закончен, Найвара. Прости, что так убегаю.

— Ничего, — она отложила кисточку и улыбнулась. – Я же все понимаю. Если бы ко мне приехала мама, я бы тоже все бросила и побежала к ней.

Рука с карандашом застыла над клочком бумаги, когда что-то во мне екнуло. Я вспомнила далекий летний день, когда Найвара рассказала о своем прошлом: «Мы переехали, когда старый дом сгорел, а родители погибли в пожаре. Мне было восемь. Сестра искала работу, а я всюду таскалась с ней, пока нас не подобрал господин Карстро».