Таня Свон – Мой любимый вожатый (страница 3)

Чем ближе я подбиралась к штабу, тем быстрее бежала и тем громче играла музыка. До арены, где проходили мероприятия, я могла добраться куда скорее напрямик, без крюка через медиацентр. Но разве можно явиться на первое рабочее задание в таком виде – мокрой до нитки мышью в просвечивающей футболке?!

Только вот промежуточная остановка, которой и был штаб, обрушил на мои плечи новую волну отчаяния. Двери оказались заперты, а окна – закрыты. Но даже если бы какая-то створка поддалась, то мне бы не удалось залезть внутрь. Слишком высоко расположенные подоконники не оставляли коротышке вроде меня ни шанса.

А ведь Надежда Викторовна говорила про ключи! Даже показала, где они висят. Только меня, похоже, до беспамятства ослепили южное солнце и желание увидеть море.

Я заметалась в панике, не зная, что теперь делать. Хотя очевидно – выход только один. Бежать!

Не знаю, сколько бы еще топталась под закрытыми дверьми, если бы рядом по одной из лагерных дорог не проехал автобус. Я услышала шелест шин по асфальту и тут же вскинула на ярко-желтый транспорт заинтересованный взгляд. Через окна увидела целую толпу детей в одинаковой красно-белой форме.

Автобус я проводила удивленным взглядом и с капелькой зависти. Было бы просто отлично, подкинь кто меня до арены. Но водитель в мою сторону даже не посмотрел и свернул на ближайшем повороте.

Выбора нет – придется добираться на своих двоих. Причем если не хочу в первый же рабочий день схлопотать проблем, делать это нужно как можно быстрее. Мероприятие еще не началось, раз детей только везут к арене. Однако цифры, горящие с экрана смартфона, спокойствия не внушали. У меня не больше десяти минут.

Предчувствие близящегося выговора открыло во мне второе дыхание. Я крепче прижала фотоаппарат к груди и со всех ног рванула туда, откуда гремела музыка.

На пути мне пару раз встретились стенды с яркой картой «Волны», поэтому плутать не пришлось. К тому же чем ближе к центру я подходила, тем сложнее было ошибиться. А уж огромное кольцо высоких трибун не заметить мог разве что слепой, да и тот бы нашел дорогу, ориентируясь исключительно на звук.

Сквозь музыку доносились детские голоса, хором скандирующие кричалки. После каждой пары рифмованных строчек следовали дружные овации.

Я еще не видела, что происходит внутри арены, но уже чувствовала невероятный командный дух и общее возбуждение. Однако волнения это не убавило. Время поджимало, а я все еще не знала, где вход.

Сделав глубокий вдох, я осмотрелась. Решила идти вдоль дороги, что огибала трибуны, и уже через несколько минут обнаружила заветную арку. И как раз в этот момент музыка стихла, а из колонок разнесся бодрый голос ведущего:

– Привет, «Волна»!

Толпа завизжала и взорвалась аплодисментами. Я же ускорила шаг и пробралась на открытую площадку между трибунами. Включила камеру и решила не отходить далеко от первых рядов амфитеатра, уходящего далеко вверх.

Надеялась, это поможет не привлекать к себе лишнего внимания. Но, разумеется, в мою сторону то и дело стреляли косые взгляды сотрудников. Мало того что я без формы, так еще и вся насквозь мокрая. Футболка облепила тело так, что даже оверсайз не прятал очертания фигуры. Белая ткань больше не скрывала черный лифчик купальника, а наоборот – подчеркивала его.

От волнения у меня дрожали руки, а кровь в висках стучала громче голосов тысяч людей, собравшихся на арене. Чужое внимание ощущалось почти физически: кожу жгло, щеки горели, дыхание участилось.

В попытках спрятаться закрыла лицо массивным фотоаппаратом и постаралась сделать как можно больше хороших кадров. Снимать начала со сцены, что высилась за просторной площадкой. Поймала в объектив ведущего, зачем-то сфотографировала экраны, на которые в увеличенном виде дублировалось все происходящее.

Ребят поздравили с открытием смены и объявили номер комплекса «Кораллы». На площадку у сцены выбежала гурьба девчонок в воздушных розовых платьях. Заиграла пронзительная скрипка, и маленькие танцовщицы закружились под музыку. Они напоминали цветочные лепестки, сорванные легким ветром. Отточенные движения были изящны. Будто рожденные мелодией, они завораживали…

Я сфотографировала девочек и только тогда опомнилась. Комплексы! Надежда Викторовна что-то говорила о делении «Волны» на более мелкие территории. Мое место среди «Чаек».

Коротко покосилась себе за спину, отметив, что в этом секторе форма детей исключительно желто-зеленая. Девочки в платьях, мальчики в шортах и футболках. У каждого ребенка по кепке.

Быстрым взглядом окинула всю арену, про себя отметив, что форма у детей единая, но с разным сочетанием цветов. И искренне сомневаюсь, что «Чаек» нарядили в зеленый…

– Новенькая? – кто-то коснулся моего плеча, вырывая из раздумий и отвлекая от изучения трибун.

Светловолосая девушка в темно-синей футболке с надписью «Фотограф» смотрела на меня с нескрываемым удивлением. Ее глаза округлились, когда я обернулась, а брови поползли на лоб. От меня не скрылось, как взгляд сотрудницы опустился к моей просвечивающей под мокрой футболкой груди, а потом снова отскочил к лицу. Губы девушки сжались в узкую бледную линию, с головой выдавая ее неловкость и смущение.

– Новенькая, – кивнула я и тут же дополнила: – Из «Чаек». Не подскажешь, где их найти?

– У них черно-белая форма, – блондинка махнула на центральный сектор.

Ах, ну да. Мне стоило догадаться о расцветке самой.

Я коротко поблагодарила смущенную спасительницу и спешно двинулась в сторону «своих», спиной ощущая чужие взгляды. Фотографии мероприятия – это, конечно, здорово, но на работу меня взяли именно к «Чайкам». К тому же Надежда Викторовна дала понять, что снимать нужно именно свой комплекс.

Вдоль первых рядов я добралась до нужного сектора. Номер «Кораллов» как раз кончился. Арена разразилась аплодисментами, и я успела сфотографировать довольные улыбки ребятни в черно-белой форме.

В кадр попали только первые два-три ряда, зато снимки вышли отпадные. Искренние эмоции всегда делают фотографии живыми, особенными. Вот и сейчас мне удалось поймать момент и крупным планом запечатлеть восторг и ненаигранную детскую радость.

Мероприятие продолжалось. Ведущий объявил конкурс, и на площадку у сцены вышло по паре ребят от каждого комплекса. Мимо меня пробежали две «чайки», а я вместо того, чтобы устремить взор и объектив за ними, оглянулась через плечо на амфитеатр рядов.

Похоже, чем старше отряд, тем выше его размещают. Внизу расположили самых маленьких, а последние ряды явно заняли старшеклассники.

Было очевидно, что основной улов насмешек над внешним видом словлю от ядовитых подростков. Девушки будут морщить носики и закатывать густо накрашенные глаза, а парни… Ох, надеюсь, среди них достаточно юных джентльменов. Даже думать не хочу о сальных взглядах старшеклассников. А представлять, какие шуточки они при этом будут отпускать, и вовсе мерзко. О да… Мое шоу им придется по душе куда больше того, что разворачивалось на сцене.

Подниматься не спешила, надеясь все-таки хоть немного обсохнуть. Однако мокрый купальник по-прежнему явственно просвечивал под футболкой, а на спину вдобавок капало с волос.

Я очень ярко прикинула, как выгляжу со стороны, и мне стало дурно. В лицо ударил новый жар стыда, в груди гулко заколотилось сердце. Да уж. Сомневаюсь, что эту выходку мне спустят с рук.

Здраво рассудив, что рано или поздно все равно придется подняться, я неуверенно преодолела три ступени. Снова остановилась под предлогом фотографирования, спрятала горящее смущением лицо за камерой и ссутулилась. Постаралась прижать локти к груди, чтобы незаметно прикрыться, но получилось так себе – только снимки испортила.

– Где твоя форма? – через грохот музыки нового выступления до меня донесся незнакомый голос, прозвучавший прямо над ухом.

Это было настолько близко и неожиданно, что я тут же вытянулась в струнку и обернулась на говорящего. Только камеру опустить не успела и на собеседника в первые мгновения смотрела сквозь объектив.

Палец по привычке нажал кнопку. Щелчок. И вот у меня теперь есть снимок совершенно незнакомого парня с крайне недовольной миной.

– Фотограф, – то ли заключил, то ли спросил он, холодно уставившись на камеру, которую я спешно опустила.

– Уверен? – почему-то съязвила я, но тут же решила исправить положение улыбкой.

На мое натянутое дружелюбие парень ответил пронизывающим взглядом. Его ярко-зеленые глаза, прищуренные в явном недовольстве, быстро изучили меня, и незнакомец заключил:

– Не уверен. Наверное, потому что твое нижнее белье в глаз попало, – процедил он, уже стягивая с себя синюю бойцовку с множеством цветастых нашивок. Только тогда я догадалась, что «мило» беседую с вожатым.

От мысли, что этот колючий тип каждый день с утра до ночи проводит с ребятней, стало немного грустно. Меня передернуло, едва представила, что ощущают несчастные дети, ежедневно любуясь кислым лицом вожатого. А ведь им вместе с ним еще и номера для праздников ставить, готовиться к мероприятиям и вообще три недели как-то сосуществовать…

Руководил бы он старшим отрядом, уверена, у парня была бы толпа фанаток-школьниц. Светло-русые волосы на затылке и висках подстрижены чуть короче остальной длины. Фигура такая, что на календарь с пожарными его бы взяли вне конкуренции. И лицом вожатый неплохо вышел… Жаль только, что улыбаться этот репейник не умеет. Но так даже лучше – девочки-подростки любят хмурых мальчиков и частенько не прочь вместе с ними покататься на эмоциональных качелях.