Таня Свон – Кровь королей (страница 40)

– Еще не поздно остановиться. Ты ведь не преступница, Дакота, – произнесла я едва слышно. – Скажи, что случилось? Я должна знать.

– Здесь не о чем рассказывать, – буркнула Дакота, играясь со складками моего подола. – Законы Колдренов жестоки и несправедливы. Мы вампиры, хищники. А равенство – это клетка, в которую нас загоняют, чтобы отнять данное природой преимущество. Один шаг за прутья – расстрел. Так быть не должно. Лорен всегда понимал это. Как и я. Как и сотни наших союзников.

Тело похолодело от спокойствия, с которым Дакота говорила столь ужасные вещи. Я оцепенела, наблюдая за девушкой, которую, как оказалось, совершенно не знала.

– Лорен завербовал тебя, Дакота. Он промыл тебе мозги, он…

– Он дал мне шанс восстановить справедливость, – грубо прервала меня предательница. Она резко выпрямилась и взглянула мне прямо в глаза. – Я была ребенком, когда в резиденции Колдренов впервые встретилась с Лореном, но уже тогда знала, что мир ужасно, неоправданно жесток. Лорен дал мне надежду на то, что я могу помочь все исправить и уничтожить глупые законы Колдренов. Он объединил вампиров, которые устали жить в тени, принял на себя опасную роль – встал во главе оппозиции и руководил ею, десятилетиями готовя к месяцу алой луны. Лорен предложил мне, ребенку, присоединиться к нему, чтобы отомстить Колдренам за их лживое правосудие, и я приняла этот подарок. С тех пор за многие годы я ни разу не подвела господина Офудо.

– Ты шпионила ради врага короны…

– Я не только шпионила. Я врала, подставляла и убивала. Я, как и все союзники Лорена, обращала людей в низших. – Пальцы Дакоты сжались в кулак, сминая ткань моего подола. – И я делала это не ради врага короны, как ты говоришь, а ради того, чтобы однажды свергнуть старый режим, прекратить бессмысленные казни «преступников» и вернуть вампирам свободу.

– Свобода одного кончается там, где начинается свобода другого, – попыталась вразумить Дакоту я, но вампирша лишь снисходительно улыбнулась.

Она потянулась, чтобы коснуться моего лица, но я ощетинилась, будто была диким зверем. Дакота вскинула брови и убрала ладонь, так и не коснувшись меня. Вампирша встала, развернулась на пятках и направилась к выходу из просторной комнаты.

Только теперь я обратила внимание на то, что стражница, обычно одетая достаточно просто, сейчас сменила кожаную куртку на черный китель с красной повязкой на правом плече.

– Ты просто запрешь меня здесь и уйдешь? – крикнула я ей вслед, понимая, что даже подняться не могу, чтобы догнать девушку.

– Я не буду тебя запирать, Сандра. – Дакота остановилась, не дойдя до двери, и обернулась. – Ты не пленница. Ты почетная гостья, будущая королева и моя сэйки. Ты имеешь право свободно перемещаться везде, где тебе захочется. Можешь даже выйти на улицу, но сомневаюсь, что осмелишься…

Последние слова Дакота произнесла, криво ухмыльнувшись. За окном слышалось: «Предательница! Изменщица! Кровавая сэйки!»

Я скрючилась на диване, обхватила колени руками и только тогда заметила, что татуировка на моей левой кисти почти завершена. Четырнадцать из пятнадцати кусочков мозаики уже сложились.

– Да, главы других государств тоже на моей, кхм, нашей стороне, хоть и прибыли еще не все, – заметив мое удивление, поделилась Дакота. – Через четыре дня последняя ночь алой луны, и тогда…

– Ты убьешь меня. – Остекленевший взгляд застыл, устремленный на улицу, где на алтарь справедливости люди бессмысленно клали свои жизни.

Повисла пугающе долгая тишина. Я была уверена, что Дакота ушла, но она вдруг сказала:

– Я не хочу тебя убивать.

Комната снова погрузилась в молчание, которое давило на виски. В этом напряжении, казалось, даже воздух загустел, и легкие отказывались его впускать.

– Мне стоило убить тебя еще в резиденции, как и планировал Лорен, – понизила голос Дакота, а я закрыла глаза, чтобы хоть как-то отстраниться от ужасающей реальности.

– Тогда почему не убила? Мы ведь были в подвалах наедине. У тебя был шанс.

Я услышала горький смешок и совершила ошибку – посмотрела на Дакоту. Она улыбалась, но в ее глазах не было ни намека на высокомерие, чувство превосходства или издевку.

– Потому что мы слишком похожи, Сандра. Я поняла это в первые же секунды нашего знакомства. Мне было бы проще, будь на твоем месте другая девушка. Но ты… Непокорная, свободолюбивая и, несмотря ни на что, сильная.

Она, не сводя с меня глаз, замолчала, хотя я чувствовала повисшую недосказанность. Ее слова хоть и прозвучали как комплимент или даже нечто большее, но вызвали во мне лишь отвращение.

Все это время Дакота врала. Мне, Хагену, Химерам.

В тот день, когда мы встретились впервые, Дакота пришла ко мне не для знакомства, а чтобы оценить будущую жертву и завоевать мое доверие, ведь в нужный момент я должна была согласиться пойти со стражницей, а не с Хагеном.

– Я не хочу тебя убивать, – снова повторила Дакота, видя, как боль исказила мое лицо. – Надеюсь, ты не станешь глупить и пройдешь через ритуал со мной.

– И передам тебе силу, чтобы ты превратила людей в скот? – Я слабо ухмыльнулась.

Дакота скрестила руки на груди и покачала головой:

– Узнаю речи Хагена. – Она неодобрительно цокнула. – Не все люди станут кормом. Некоторые уже присоединились к нам. Они будут жить наравне с вампирами.

– Отбираешь самых полезных?

– И преданных, – подсказала девушка.

Я поджала губы и крепко зажмурилась. Нет ничего хуже слабости. Я ничего не могу сделать, хотя на моих руках нет пут, никто не запирает меня в темнице и не подвешивает на цепях. Я не пленница Дакоты, но узница собственного ослабшего без крови тела.

– А если я откажусь быть твоей сэйки? – Я упрямо задрала подбородок, чтобы увидеть расплывчатое лицо Дакоты.

Кажется, она нахмурилась, а потом тяжело вздохнула.

– Тебя убьют, когда будет произнесена последняя присяга. Тогда «королевская» метка перейдет к тому, от чьей руки падешь. Не похоже на счастливый конец, да? Так что лучше останься со мной.

В голове звенело. Но не от слов Дакоты, а от понимания: меня обманывают. Либо обманывают нас обеих.

Дакота явно не одна организовала переворот. Его готовили еще до моего рождения. Украли Мергер, начали собирать армии низших, которые использовали весьма глупо – чтобы запугать, выманить меня из резиденции и разделить нас с Хагеном. Данная мне, а не принцу первая клятва – продуманный ход.

Все вело к тому, что я окажусь здесь, в лагере врага, еще до того, как пойму, кем являюсь. Но рассчитывали ли мятежники на такой исход, верили ли, что сэйки найдет Мергер? Или полагались только на клинок?

В любом случае так, как говорит Дакота, не будет. Я умру раньше, чем наступит последняя ночь алой луны. Дакоте сколько угодно могут позволять играть со мной и надеяться, что я стану ее сэйки. Поэтому вампирша продолжает по чуть-чуть забирать мою кровь для обращения. Но до него, вероятно, не дотяну.

Тот, кто стоит над Дакотой, убьет меня, когда мозаика на моей кисти будет завершена.

– Мне пора, – оповестила девушка и направилась к двери.

– Дакота! Тебя обманывают! – Я попыталась встать с дивана, побежать за ней, но сил едва хватило на то, чтобы хотя бы приподняться, а затем снова рухнуть на подушки.

– Не утруждайся, Сандра, – не обращая внимания на мои крики, посоветовала вампирша. – Если захочешь прогуляться по ратуше, то просто попроси своего личного стража помочь.

– Какого еще личного стража?! – повторила я сипло, чувствуя, как силы окончательно покидают тело.

– О, я тебе разве не сказала? – Взгляд Дакоты довольно сверкнул.

Она хлопнула в ладоши, и за дверью послышались приближающиеся шаги.

– Это мой подарок тебе. – Девушка улыбнулась и торжественно указала на распахнувшуюся дверь.

Сердце, которое и так едва билось, пропустило удар и льдинкой застыло в груди. Казалось, хуже быть уже не может, но я ошибалась.

Передо мной, вооруженный до зубов, одетый в военную форму с красной нашивкой, стоял Нокс.

Глава 21

Мы проигрываем не тогда, когда оказываемся в плену, когда слабнем или теряем союзников. Это случается, когда растворяются последние крохи надежды.

Наверное, в глубине души я хотела верить, что ошибалась на счет Нокса. Думала, что все случившееся – глупое недоразумение, а Нокс не предатель. Но мою надежду растоптали военные сапоги, ее уничтожили холодные кварцевые глаза. И молчание, которое било больнее, чем самые злые слова.

Нокс каменным изваянием застыл у дверей, прижав к груди винтовку. Он не смотрел на меня и не пытался заговорить. То же самое делала и я. Единственная разница между нами была лишь в том, что Нокс действительно был холоден и безразличен, а я таковой лишь притворялась.

Зачем Дакота приставила ко мне Нокса? К чему этот жестокий «подарок»?

– Веселитесь, – кажется, так сказала она, когда оставила нас наедине.

Но о каком веселье может идти речь, когда я даже видеть Нокса не могу! Особенно теперь, когда на нем форма врага.

Бегло глянув на черный квадрат окна, в стекле которого отражался мой хмурый страж, я отметила, что на парне нет привычных полуперчаток. В них Нокс обычно прятал бумажные амулеты. Где его проводники теперь? Разрешено ли ему вообще пользоваться лигаттами?

Да, Ноксу выдали оружие. Но против вампиров оно бесполезно. Особенно против таких сильных, как Лорен Офудо или другие хранители государств. А Дакота прямо сказала, что главы стран на ее стороне и уже в ратуше. Кто из них руководит балом? Ясно, что не Дакота. Ее просто используют, позволяя думать, будто я ее сэйки. Но на самом деле меня напитывают силой, чтобы потом отдать на заклание. Но кому? Лорену?