Таня Соул – Ворожея и дырявый котелок (страница 2)
Порывшись в кармане, я достала оттуда небольшое зеркальце и взглянула на своё отражение. Конечно же, от моей прежней внешности не осталось и следа. Очередной приступ метаморфии превратил меня во вполне сносную копию юной зельеварки, с той лишь разницей, что вместо настороженной, вечно переживающей девушки в отражении хитро щурилась задорная оторва. Я убрала зеркало назад в карман и посмотрела на всё ещё изумлённую Эллу. Её очертания теперь неприятно расплывались в глазах.
Со вздохом я водрузила на переносицу ранее узурпированные круглые очки, в глубине души надеясь, что моё прежнее, отличнейшее зрение ещё вернётся.
Теперь, когда очертания предметов вновь обрели резкость, я уверенно шагнула внутрь поступившего в моё пользование зельеварского кабинета. Но стоило мне пересечь порог, как я встретилась взглядом со стоявшим посреди комнаты существом, удивительно похожим на домового. Маленького роста и очень преклонных лет, с огромной копной седых волос и такой же седой бородой, сморщенной кожей и носом в пол-лица – домовой смотрел на меня недоверчиво. Я застыла у двери, не в силах шелохнуться от страха.
Старичок по-хозяйски поправил холщовую остроконечную шляпу и перевёл взгляд на семенившую за мной Эллу Гор, которая не выглядела собой с тех самых пор, как покинула берег реки.
Она, не обращая внимания на удивлённого старичка, пересекла комнату и, уже занеся ногу над ступенькой лестницы, ведущей на второй этаж, сказала мне уверенно:
– Элла, ну что ты стоишь?! Ты же обещала показать мне кое-что в твоей комнате!
А девушка-то оказалась не промах и быстро вжилась в свою новую роль. Я, наконец, отмерла и последовала за бывшей хозяйкой кабинета. Поднявшись по деревянной лестнице, мы оказались в небольшом коридоре с двумя дверьми. Элла прошла до дальней из них, достала из кармана ключ и, отворив дверь, жестом пригласила меня войти. Как только я оказалась внутри, она снова заперла комнату и отдала ключ мне.
– Это моя, теперь уже твоя, комната, – Элла жестом показала на окружавший нас кавардак.
Справа от окна стояла старая, на вид скрипучая, односпальная кровать, у её изножья возвышался маленький платяной шкаф, слева от окна – деревянный комод, закрытый на амбарный замок, а рядом с ним – высокий стеллаж. И на его полках творилась настоящая вакханалия из пузырьков, пучков засушенной травы, амулетов, готова поспорить, бесполезных, и прочей ерунды, которой окружают себя люди, не умеющие колдовать.
– Внизу, как ты заметила, был сам зельеварский кабинет, – продолжила Элла. – А встречал нас Гункан – один из слуг.
– Знай я, что у тебя такие страшные слуги, в жизни бы не согласилась тут остаться!
– Рамир не страшный. Странный, да. Но не страшный. Это только Гункан такой… Не обращай на него внимания. Он всё равно не может хозяйку кабинета ослушаться.
Я пожала плечами и молча наблюдала, как Элла собирает вещи. Она наспех покидала несколько платьев и сменную обувь в тканевую сумку, туда же отправилась половина амулетов с полок, какие-то травяные веники и небольшой мешочек с деньгами.
– Минуточку-минуточку, а где моя доля? – возмутилась я, провожая мешочек с монетами взглядом.
Девушка вздохнула, достала его и отсыпала мне половину.
– Прощаться не будем. Береги кабинет, и ты это, с ним поуважительнее. Он, знаешь ли, в почтенных летах, – наставляла меня Элла, нетерпеливо топая ножкой у двери – ключ-то был у меня.
– Ты имя-то моё запомнила?
Она кивнула.
– Повтори.
– Майра…
Я вздохнула:
– Майра Сидус, выпускница Велийской Школы Колдовства. Проходила практику в ковене Красных ведьм, получила приглашение войти в круг и… сбежала.
Она снова кивнула, повторила несколько раз и, как только я открыла дверь, засеменила по коридору, крепко сжимая в руках свою холщовую сумку. Я проводила её до выхода, и на сердце у меня стало неспокойно. А точно ли в ковен она так торопилась? Увы, но спросить её об этом я не успела. Входная дверь хлопнула, решительно за ней закрывшись, и я осталась наедине со старичком Гунканом.
Окинув доставшуюся мне собственность взглядом, я узнала в окружавшем меня беспорядке руку мастера – кабинет выглядел примерно так же, как и комната Эллы. Вдоль обитых потемневшим деревом стен вразнобой были навешаны полки, ломившиеся от склянок, коробочек, баночек, веничков и мешочков. Настоящий ведьмовской кабинет, даже череп и хрустальный шар имелись. Последний, к слову, покрывал толстый слой пыли – гадать бывшая хозяйка не умела.
В дальнем конце комнаты стоял большой котёл на возвышавшемся из п
– Ну, что? Когда у нас следующий клиент? – спросила я наблюдавшего за мной старичка.
По ползущим вверх бровям слуги я поняла, что с клиентами у Маринэллы Гор было негусто.
– Ай, ладно! Сама посмотрю. Напомни, где у нас книга с записями на приём?
Старичок не сдвинулся с места.
– Что, даже книги нет?
Он покряхтел, почесал затылок и с резвостью молодой лани заскакал по комнате в сторону одной из полок, схватился за неё крепенькой ручкой, подтянулся, залез, перепрыгнул на полку повыше и так добрался почти до потолка. Тут-то мне и стало понятно, почему полки располагались столь хаотично – мой новообретённый слуга лазил по ним, как настоящий циркач. Может, кабинет был и старый, но слуга ещё хоть куда!
Он прискакал назад с толстой пожелтевшей от времени книгой в тёмном переплёте, стряхнул с неё пыль и протянул мне. Но по одному её пыльному виду я уже догадалась, что ни одной свежей записи там не найду. Вес монет, оттягивавший мой плащ к полу, теперь казался недостаточным. Надо было забрать у Эллы весь мешочек.
Я сунула книгу назад в морщинистые руки Гункана.
– Так дело не пойдёт! Тащи сюда табличку с двери.
Слуга снова застыл, обдумывая приказ, потом оттаял и поплёлся к полкам, чтобы водрузить книгу для записи клиентов обратно.
– Далеко не убирай! – велела ему. – Она нам скоро пригодится.
Он удивлённо оглянулся. Бывшая хозяйка, судя по её пышным формам, знала какие-то сокрытые от обывателей источники пищи, но мне-то они были неизвестны. Полученной от неё суммы хватит от силы на неделю-другую.
Слуга положил книгу на нижнюю полку, посмотрел на меня ещё раз, очевидно, надеясь, что я передумаю, и затопал в сторону входа. Дверь распахнулась со скрипом, и я снова наблюдала акробатические этюды псевдостаричка. Ухватившись за края таблички, он упёрся ногами в дверь и начал со всей силы тянуть дощечку на себя. Под густое кряхтение слуги ржавые гвозди, державшие эту старую доску, сдвинулись с места, и Гункан полетел вниз, делая кувырок и, как кошка, приземляясь на ноги.
Он передал табличку мне, а я, повертев её в руках, уселась у котла и стала нашёптывать заклинание. Через минуту доска выглядела, как новая, и никакой тебе надписи про зельевара.
– У нас краска есть? – Хотя новую надпись я могла и наколдовать, но получилась бы она такой же кривенькой, как если бы я нарисовала её руками.
Глаза слуги подозрительно сощурились.
– Краска, говорю, есть?
Он снова потопал к полкам, взял небольшой стеклянный пузырёк с изумрудно-зелёной жидкостью и догадливо прихватил лежавшую рядом с ним небольшую кисть.
– У тебя почерк хороший? – спросила я, и Гункан пожал плечами в ответ.
Что ж, какой бы у него ни был почерк, он, несомненно, лучше моего. Я пододвинула к Гункану теперь уже новенькую на вид дощечку.
– Пиши. Небольшими буквами вверху: Маринэлла Гор. Строчкой ниже крупными буквами: ВОРОЖЕЯ. Ниже буквами поменьше: решит ваши проблемы.
Он посмотрел на меня ещё более недоверчиво и впервые заговорил. А ведь мне уже начало казаться, что он немой от рождения, только кряхтит, и всё.
– Нет в Ведарии такого звания – Во-ро-жея! – проскрипел старичок.
– Но и специалиста, как я, днём с огнём! Зато даже тот, кто не собирался, из одного только любопытства зайдёт. А коль зайдёт, то с полным кошельком-то всё равно уже не выйдет, – я многозначительно пододвинула табличку ещё ближе к старичку. – Приказы хозяйки не обсуждаются.
Почерк у него и правда оказался хороший, с вензелями, каждая буква выверена – чувствуется старая закалка. Как он приделывал табличку обратно, даже вспоминать не хочется. У меня такой ловкости и в ранней юности-то не было – не то что сейчас. Каждое утро по частям себя с кровати собираю. Руки, ноги на месте – уже хорошо, сгибаются – совсем отлично.
– Всё, закрывай дверь, чтобы табличку видно было. Будем ждать клиента. Они скоро к нам косяками потянутся, вот увидишь.
– Не потянутся, – пробубнил Гункан в ответ.
– Потянутся!
Я села на табурет для зельевара и посмотрела в пустой, подёрнутый пылью котёл. Маленький котелок в камине ещё как-то поиспользованнее выглядел, а вот большой давно стоял без дела. Непорядок! Не солидно как-то. Приходишь к зельевару, а у него даже от котла пар не идёт.
– Ты вот что, воды в большой котёл налей и огонь под ним разожги.
Старик аж оступился и чуть не упал, но без возражений пошёл за дровами. Он промыл котёл от пыли, поставил на очаг и стал таскать воду. Когда под наполненным водой котлом вспыхнули дрова, в кабинете послышалось подозрительное шипение. И настолько оно действовало мне на нервы, что, обведя комнату взглядом и не найдя источника звука, я раздражённо спросила у Гункана: