Таня Соул – В Бездонном море тысяча ночей (страница 2)

Получив её согласие, он отстранился и позвал Мирми, а сам выплыл из-за ширмы. Служанка подплыла к Диане с улыбкой и без предупреждения дёрнула за завязки её купальника. Ахнув, Диана прижала к груди небольшие треугольники ткани и посмотрела на служанку с укором и возмущением.

Мирми принялась объяснять ей что-то на подводном языке, но Диана не поняла из её речи ни слова. Отчаявшись, служанка развернулась и, выглянув из-за ширмы, позвала Аруога, что показалось Диане ещё более возмутительным. Она схватила Мирми за плечо, затащила назад за ширму и, кивнув несколько раз, дала понять, что может раздеться без помощи супруга. Когда её наконец оставили в одиночестве, она сняла и бросила на пол купальник, высунула руку из-за ширмы и махнула, что готова.

Присоединившись к ней за перегородкой, Ниура сняла крышку с каменного сосуда, тремя пальцами зачерпнула оттуда что-то белое и плотное и стала тщательно смазывать кожу Дианы этой густой субстанцией, по внешнему виду напоминавшей застывший жир. Она плотным слоем ложилась на кожу, защищая её от воды.

Сантиметр за сантиметром Ниура покрывала кожу Дианы жиром, а закончив, достала из перекинутой через плечо сумки губку размером с ладонь и с её помощью сняла с кожи излишки маслянистой субстанции. Положив губку назад в сумку и накрыв крышкой почти опустевший сосуд, девушка раскланялась и уплыла.

Всё ещё находясь под впечатлением от этой необычной процедуры, Диана провела рукой по коже, которая теперь стала гладкой и скользкой.

– Рриану, – Диана вздрогнула, услышав раздражённый голос Аруога, и поторопилась надеть купальник. Сами подводные жители носили платья, брюки, рубашки, ей же почему-то взамен купальника ничего не выдали.

Когда она появилась из-за ширмы, Аруог предупредил её, что теперь ей будут делать намащенье дважды в день, и перед тем, как уплыть, добавил:

– И имей в виду, наземная, бежать тебе отсюда некуда. Без меня дышать под водой ты всё равно не сможешь.

«Под водой, может быть, и нет, но над ней…», – подумала Диана, когда он отстранился, но для вида кивнула.

Смерив её очередным тяжёлым взглядом, он развернулся и поплыл к двери, и делал он это легко, даже не помогая себе руками и продолжая держать корпус вертикально. Подводные жители не плавали, а левитировали, правда не в воздухе, а в воде.

Диане же передвижение под водой давалось значительно тяжелее. Ей приходилось помогать себе руками и ногами, точно так же, как она делала это и до своего неудачного замужества за морским дьяволом.

С трудом проделав путь через комнату, она опустилась на край стоявшей у окна кровати, представлявшей собой песчаный холм, огороженный четырьмя камнями. Поверх песка слой за слоем были настелены огромные листья водорослей.

Встретившись взглядом со служанкой, Диана зачем-то ей улыбнулась, и та, обрадовавшись, принялась тараторить что-то на подводном языке. Она схватила с прикроватной каменной тумбы шкатулку и, достав оттуда несколько заколок, предложила Диане выбрать. Ей приглянулась та, что была украшена жемчугом, игриво переливавшемся на утреннем солнце.

Причёсывая каменным гребнем волосы Дианы, служанка то и дело замирала, восторженно поднося прядь к лицу и долго её рассматривая. Должно быть, её удивлял цвет волос: у Дианы они светло-русые, а у подводных жителей чёрные, хоть эта чернота и бывала у них совсем разных оттенков. Утолив любопытство, служанка наконец заколола волосы Дианы на затылке, оставив им лишь немного свободы, отчего они еле заметно покачивались вместе с окружающей водой.

Пока служанка занималась причёской, Диана успела погрузиться в раздумья. Сумев сохранить внешнее спокойствие, в мыслях она металась от одной идеи побега к другой. Оставаться женой чудовища и жить в его подводных хоромах ей не казалось хорошей идеей.

Она грустно вздохнула, отметая вариант побега через окно, потому что оно совершенно отличалось от окон на поверхности. Вместо большого прямоугольного отверстия в толстой каменной стене были вырезаны тонкие сквозные узоры, походившие на полевые цветы и травы, сплетающиеся в хаотичном танце на ветру. Этот витиеватый узор плавным овалом опускался от потолка к кровати и заканчивался на расстоянии чуть более метра от пола.

– Ана, – обратилась к ней Мирми, и Диана, ещё раз грустно вздохнув, посмотрела на служанку.

Наконец удостоившись внимания, Мирми потянула её за руку к расположенному у глухой стены возле ширмы возвышению, похожему на софу.

Они сели на него и с минуту молча смотрели друг на друга. Потом Мирми, наконец решив для себя что-то, дала знак Диане, чтобы та слушала её внимательно. Она показала рукой на себя и произнесла:

– Уи ир Мирми, – затем она показала на Диану и продолжила, – на ир Рриану.

Так для Дианы начались уроки подводного языка. Они занимались до тех пор, пока солнце не миновало зенит, отчего выходившая на восток комната погрузилась в глубокую тень.

Раздвинув жемчужный занавес, в комнату заглянул слуга с подносом, на котором лежала длинная каменная шпажка с нанизанными на неё очищенными креветками. Мирми забрала у него поднос и протянула Диане шпажку с едой.

Уже второй день у Дианы не было во рту ничего съедобного, но ей почему-то совсем не хотелось есть. Она брезгливо взяла тяжёлую каменную шпажку и покрутила её в руках, затем, двумя пальчиками сняв с неё креветку, положила сероватое мясо в рот и стала медленно разжёвывать.

Вкус оказался пресным, и она с трудом смогла проглотить первую порцию подводной еды. Вот если бы ей сейчас предложили тарелку наваристого борща, она бы уплетала его за обе щёки. Но увы! Под пристальным взглядом Мирми она сняла со шпажки вторую креветку и, поморщившись, отправила её в рот. Однако до этого мирно принимавший пищу желудок почему-то взбунтовался, и его прорезало болью. Едва заставив себя проглотить то, что уже было во рту, Диана положила почти нетронутую шпажку назад на поднос и покачала головой – больше она съесть не могла ни кусочка.

Мирми испуганно придвинула поднос к Диане, лепеча что-то на своём и, судя по тону, умоляя её съесть ещё хоть немного, но Диана уверенно отказалась. Трясущимися руками передав поднос приплывшему за ним слуге, Мирми села на софу и, втянув голову в плечи, уставилась на ровную, слегка усыпанную песком поверхность пола.

Лишь спустя пару минут Диана поняла, чего именно так испугалась служанка. Аруог вихрем ворвался в комнату, тяжело дыша и с трудом справляясь с гневом. Он схватил опешившую Диану за волосы и, прижавшись к её лбу, закричал:

– Проклятая наземная! Хочешь заморить себя голодом? Не выйдет! Если будет нужно, я свяжу тебя и накормлю силой! Ты поняла меня? Поняла?

Гулкие удары сердца подступали к горлу Дианы: ей в мужья достался настоящий псих. С напускной смелостью глядя ему в глаза, она ответила через Связь:

– У меня желудок болит. И тошнит!

Аруог посмотрел на неё в замешательстве, сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с гневом, и наконец отпустил её волосы.

До заката он больше в комнате не появлялся, но, когда начал сгущаться сумрак и Мирми раскланялась и отправилась спать, вернулся, прошептал что-то у двери и снова уплыл.

Диана долго лежала на кровати, вслушиваясь и всматриваясь в темноту, и, решив, что и слуги, и их сумасшедший хозяин легли спать, тихонько подплыла к занавешенному жемчужными нитями дверному проёму. Возможно, это её единственный шанс сбежать.

Она ринулась вперёд, но что-то невидимое отбросило её назад в комнату. Снова подплыв жемчужному занавесу и осторожно протянув руку сквозь нити, она упёрлась во что-то упругое и почувствовала, как прогибается под давлением почти прозрачная материя. Так вот зачем он приплывал перед сном – чтобы запереть её на ночь.

«Чтоб тебя волной на сушу вынесло!», – мысленно выругавшись, Диана вернулась на кровать, гадая, сможет ли она сбежать из этого сумасшедшего дома или ей действительно придётся искать общий язык со своим чудовищным мужем.

Ночь третья

Утренние лучи солнца развеяли сон Диана, она открыла глаза и, оглядевшись, заметила уже дежурившую в комнате служанку. Она сидела на софе, держа в руках длинную светло-зелёную материю.

Обрадовавшись пробуждению госпожи, служанка перекинула материю, на самом деле оказавшуюся платьем, через ширму, а сама принялась поднимать Диану с постели. Заколов ей волосы, она указала на её купальник, затем на платье, и Диана кивнула, соглашаясь переодеться.

Новое платье, на вид походившее на те, что носят наземные девушки, на самом деле отличалось разительно. По нижней кромке невесомого и очень необычного тканого материала, слоями ниспадавшего с талии, проходила утяжелительная полоса: в завёрнутую внутрь платья и зашитую ткань была насыпана то ли мелкая галька, то ли песок. Благодаря этой едва заметной уловке полы платья почти не разлетались в стороны при движении. А дабы избежать любых рисков оголения ног, полы крепились к ним тонкими хлястиками.

Затянув шнурки на спине и застегнув все хлястики, Мирми радостно повела Диану к мутноватому зеркалу, закреплённому на стоявшем справа от кровати трюмо. Диана ахнула, впервые со дня погружения увидев своё отражение в зеркале. Её поднятые вверх и заколотые в подобие хвоста светлые волосы то поднимались, то снова опускались, едва касаясь плеч. Тонкая материя ярко-зелёного платья облегала грудь и талию и, расширяясь и расходясь на многослойные лоскуты на бёдрах, превращалась в колышущиеся языки зелёного пламени у пола. А на шее отражавшейся в зеркале девушки поднимались и опускались в такт дыханию три ряда жабр.