Таня Соул – Невеста скованного лорда (страница 44)

— Доверься мне, — потребовал он, но она и так уже доверяла. Безоговорочно и слепо.

Прикрыв глаза, чтобы побороть страх, она набрала воздуха в грудь и… выдохнула, не решившись произнести ни звука.

— Давай, Брижина. Давай, — настаивал Эмельен.

Зажмурившись, опять вдохнула. Приоткрыла губы, пытаясь протолкнуть слова.

— Я… — не крик, а шёпот.

— Громче.

— Я… — сказала уже в голос, — де… десе-нари, — выпалила неразборчиво.

— Они даже не расслышали, — усмехнулся взывей. — Громче, Брижина.

Если бы он только знал, как тяжело давались ей эти слова, то не стал бы насмехаться.

— Кто ты, Брижина? — его голос эхом ударился о стены, и камни, до этого дремавшие, пробудились.

— Я десе-нари, — ответила она раздражённо.

— Нет, слишком тихо, — не унимался взывей.

— Я. Десе-нари! — крикнула Брижина, но взывею снова не понравилось.

— Громче! — заорал он.

— Я ДЕСЕ-НАРИ, БЕЗДНА ПОБЕРИ ЭТОТ ДАР! — её голос звучно пронёсся по зале, заставляя гудевшие камни в ужасе замолчать. — Я десе-нари и несу вам Смерть, — произнесла она уже тише. Эмоции нахлынули волной, глаза защипало, и по щекам покатились слёзы. — Доволен? — повернулась она к взывею и замерла, увидев на его губах улыбку. Беззаботную, ребяческую, будто он совершил какую-то шалость и теперь наслаждался результатом.

— Доволен, — подтвердил он. — А теперь заставь их забыть. Никто не должен узнать о твоём даре раньше времени.

Камни, услышав его слова, испуганно загудели:

— У-у-у… мы не скажем… не скажем… у-у…

Но взывей их не слышал, а Брижина не доверяла. Слишком часто они предавали её в прошлом.

— Заставь их забыть, Брижина, — его слова звучали, как приговор. В этой громадной зале были тысячи камней. Пробудить дар ради одного камня или даже нескольких не то же самое, что ради целой комнаты. Если позволить своей силе разойтись, то легко можно лишиться контроля. Эта зала — не тайное убежище Брижины, где умерщвлённые камни могли долго лежать незамеченными. Эта зала — выход в подземные коридоры Храма Твердыни, по которым каждый день проходит множество служительниц. — На этот раз я не стану тебе помогать, — сказал взывей, окончательно выбивая у неё опору из-под ног.

— Если не собирался помогать, то зачем?.. Зачем заставил меня? — Брижине хотелось вцепиться в него и тряхнуть как следует. Её дар не игрушка. Не развлечение. А он обращался с ним так легкомысленно.

— Хотел сделать тебе подарок, — ответил взывей.

— И какой же? Хотел подарить мне смерть?!

— Нет, — покачал он головой. — Хотел дать тебе свободу. Вот она, — он повёл ладонью, показывая на стены. — Осталось протянуть руку и взять.

У неё больше не было выбора. Если не забрать у этих камней часть жизни, то о её даре очень быстро узнают. А этого допустить нельзя.

На ватных ногах Брижина подошла к стене и прикрыла глаза, пробуждая в себе губительную силу. Тёмную и вечно голодную. Коснулась ладонью камней и почувствовала, как из них хлынул поток энергии. Вместе с жизнью он принёс и последнее воспоминание.

Посреди залы стоит заклинательница. Раскрасневшаяся и злая. «Я десе-нари и несу вам смерть», — её слова оседают на стенах липким страхом. Даже камни могут страшиться, сталкиваясь с неизбежностью.

— Не сегодня, — прошептала Брижина, ведя ладонью по стене и впитывая энергию. — Вы умрёте, но не сегодня. И не от моей руки.

Сила пульсировала в пальцах и охватывала всё большую и большую площадь, проникала глубоко в стены и даже там находила отголоски её признания. Находила и забирала назад. Слишком рано для такой откровенности.

Лишь тогда, когда в воспоминаниях камней не осталось ни голоса, ни даже лица Брижины, она отступила на шаг и оборвала прикосновение. Это далось ей с трудом, но уже не таким, как прежде. Вместо привычных сожалений и апатии, душу наполняла гудящая радость. Брижина ощущала в себе такую силу, что грудная клетка будто вибрировала. Впервые она позволила себе взять так много и не испытывала вины.

— Вотмой подарок, — улыбнулся взывей. — Но мы ещё не закончили.

Он подошёл и коснулся пальцами стены. Начал вести по ней, медленно двигаясь вдоль залы.

— Забери моё прикосновение, — велел он. — Только его и ничего больше.

Вопреки вспыхнувшему возмущению, Брижина не стала спорить. Она завидовала лёгкости, с какой Эмельен подходил ко всему, включая её дар, и хотела у него научиться. Он жил играючи и сбрасывал с плеч любой груз. Не брал лишней ноши, только самое нужное. Говорят, он приехал на остров почти без вещей. Лишь с небольшой перекидной котомкой. Даже в путь он отправлялся налегке.

Там, где его пальцы касались стены, в воспоминаниях камней оставался след. Брижина вела по нему и стирала, иногда забирая лишнего. Но чем дольше они шли, обводя стены комнаты, тем лучше у неё получалось. Пока она не поняла, что ей стало даваться это легко.

— Спасибо тебе, — произнесла она, догоняя взывея и обнимая со спины. — Это лучший в моей жизни подарок.

— Нет, — возразил Эмельен. — Будет ещё один. Намного лучше этого. Скоро мы уедем отсюда, — пообещал он, сам не зная, что соврал.

Сегодня Брижина пришла, чтобы отказаться от поездки в горы. Она не сможет сопроводить их в Нид-дел’эгль, Верхнюю резиденцию эрра.

— Не мы, — ответила она, так и не разжимая рук. Касаясь щекой напрягшейся спины Эмельена. — Выуедите. А мне придётся остаться. Высшая запретила мне покидать Жермэн.

Эмельен стоял спиной, и Брижина радовалась, что не видела его реакции. Если он расстроился, то ей не хотелось об этом знать. Еслинерасстроился — тем более. Но Эмельен, как всегда, умел удивить. Он насильно разжал её ладони и повернулся к ней лицом. В его долгом пытливом взгляде было нечто, отчего становилось жарко и не по себе. Хотелось спрятаться. И в то же время хотелось, чтобы он продолжал смотреть. Вот так, не отрываясь.

— Я останусь с тобой, — его слова пронзили и припечатали к полу. Сказанные с лёгкостью, они оказались тяжеловесны. Легли на Брижину шерстяным покрывалом и усилили обуревавший её жар. — Мы преодолеем это вместе. А потом уедем, хорошо?

Вопрос казался абсурдным и оттого болезненным. Как? Как она может уехать? Служительница, скованная обетом. Но в голосе Эмельена не слышалось издёвки. Он говорил серьёзно, и ей так хотелось согласиться. Хотя до́лжно было бы возразить. Напомнить ему о реальности.

Увидев борьбу в её взгляде, взывей покачал головой.

— О чём бы ты ни думала, забудь. Ответь так, будто от всего свободна. Тебе хотелось бы уехать вместе со мной?

Сердце сжалось у Брижины в груди, и вопреки здравому смыслу она кивнула. Согласилась на побег, которому не суждено случиться. Безумие! Эмельен Фенри заразил её безумием и теперь беззаботно улыбался, глядя ей в глаза.

— Пора идти, — прошептал он. — Твоя сестра должна скоро проснуться.

Глава 23

Каталина Арди

Площадь гудела и двигалась, наполненная людьми. На венчание приехали из соседних поселений, и даже с побережья кто-то успел. Не так часто эн-нари выходит из Храма Твердыни, обвенчанной со Скованным лордом Иль-Нойер.

Скованным… Я наконец-то поняла, почему его так называли. На этом острове скованным был не только Освальд Шенье. Все и вся здесь было в цепях долга, традиций, суеверий и предубеждений. Цепи держали жителей Иль-Нойер так крепко, что я боялась. Мне было страшно, что не смогу их разрушить. Или что спускаясь в подземелье храма и прикладывая руки к прозрачному алтарному камню, надену оковы и на себя. Присоединюсь к несвободным островитянам.

Но венчание, которого я так страшилась и которое сама же велела поторопить, вызвало в душе не только тревогу. Было в нём и нечто… волнующее. Трепетное. Мы стояли с лордом Шенье друг напротив друга, но не видели. Перед нами возвышалась кристальная друза, пронзающая Венчальный зал в самом центре. Она разделяла два алтаря, к которым нас подвели.

— Эн-нариова эрр! — выкрикнула Высшая, простирая руки к потолку.

К собственному удивлению, я поняла значение этих слов. Слишком часто их слышали мои предшественницы. «Эн-нари вручается эрру». Не обручается с ним, не венчается, как могло бы случиться на материке. Вручается как собственность. Как вещь, которой необходимо воспользоваться и забыть, когда она придёт в негодность.

— Эн-нариова эрр, — повторили окружавшие нас служительницы.

На душе у меня стало горько. Как и лорд Шенье вчера, я вдруг отчаянно захотела иного. Чтобы звучали иные слова, а на венчании присутствовали иные люди. Кто все эти служительницы, скрывающие лица под капюшонами? Убийцы, отправляющие юных заклинательниц в Нутро. Лгуньи и садистки. Разве пригласила бы я их на своё венчание, будь моя воля?

Алтарный камень под моими ладонями вспыхнул, забирая первую порцию силы.

— Эн-нари овэнтаэрр! — воскликнула я, сама не успев осознать, что говорю. По Венчальному залу пронёсся ропот. «Эн-нари рука об руку с эрром», — воттакиеслова они должны были произносить. Но я сделала это за них.

Гордо вскинув подбородок, убрала ладони с алтарного камня.

— Как посмела ты?! — закричала Высшая, бросаясь ко мне, но я лишь усмехнулась.

— Мы обвенчаны, — ответила ей спокойным голосом, хотя в груди всё клокотало от злости и триумфа. — Часть моей силы отдана эрру. А слова… какое они имеют значение?

Но они имели, и Сандрия Зеле понимала это не хуже меня. Фраза, сказанная при отдаче силы, заменяет брачную клятву. Мы обвенчаны, но на тех ли условиях, которых добивались служительницы? Безвольная отдача силы — вот чего они хотели от эн-нари. Беспрекословного послушания. Я же потребовала встать наравне с эрром. Рука об руку. Не вещью, взятой на время, а человеком. Опорой и союзницей.