Таня Соул – Мой инферно (страница 49)

— Не сейчас, — хриплый голос в ответ. И тишина.

Проклятье. Кажется, мои опасения были не напрасны. По его сбившемуся дыханию, по торопливому и короткому ответу, я начала осознавать. Там, в Нижнем мире, развернулась какая-то грандиозная битва.

Заламывая руки, поторопилась домой. Подошла к кроватке Этны и погладила её по щеке. Девочка нахмурилась. Её чёрные, как смоль, реснички дрогнули. Она была так похожа на своего отца, что это пугала. Особенно беспокоила меня возможность наследования его сил. Хотя он и говорил, что оковы защитили Этну ещё в утробе, но я замечала за ней некоторые странности. А ещё замечала, как Дэй, возвращаясь в Средний мир, первым делом торопился в детскую и прикладывал ладонь к груди дочери.

Несколько раз я требовала от него заверений, что с Этной всё в порядке. И он клялся, что это действительно так. И добавлял:

— Она вырастет человеком.

Это и вселяло сомнения.

Когда люстра в детской комнате звякнула, я испуганно подхватила дочку на руки. И она недовольно распахнула глаза. Но не заплакала. Будто лучше меня понимала, что происходит. Возможно, так оно и было.

— Пойдём-ка прогуляемся, — предложила ей и понесла на улицу. Пусть там и было жарко, но, по крайней мере, на нас не обрушился бы потолок. Или шкаф. — Папа скоро вернётся и всё объяснит, — утешала я скорее себя, чем Этну. — А если нет, то схлопочет как следует.

Земля содрогнулась в очередной раз. Машины завыли, и небо начало затягивать облаками. Они появлялись из ниоткуда. Вскипали, бурлили и становились гуще. Вдалеке ударила молния, раздался гром, и я едва удержалась от крика. Следом ветер остервенело завыл. И я начала подумывать всё же вернуться домой. Но пока сомневалась, стоя с абсолютно спокойной дочерью на руках, всё резко затихло. И ветер, и земля под ногами. Тучи и те начали рассеиваться. Закончилось. Но Дэй так и не появлялся.

— О боги, да где его носит? — прижав Этну к груди, я присела на лавочку возле дома. От волнения тело трепал мандраж, а ладони потели. Мы сидели вдвоём на жаре. Время тянулось непростительно долго, но Дэй по-прежнему не возвращался. Неужели он проиграл?

Реус Асмодей

— Теперь этот трон принадлежит тебе, — сказал измазанный кровью и пылью Амун. Меньше получаса назад мой меч низверг Владыку на девятый, ледяной круг Ада. Там мы заковали его в такие цепи, от которых ему вовек не освободиться. Трон по праву достался мне как ныне самому сильному демону в Преисподней. — Раз так, то выполни свою часть сделки и разорви мою связь с Божаной.

— Уже? — спросил я, усаживаясь на железный трон, на раскоряченный ножках в форме звериных лап. И с раскрытыми перепончатыми крыльями за спинкой. Тоже из железа. — К чему такая спешка?

Рука Амуна дёрнулась к недавно погружённому в ножны мечу, терпеливо дожидающемуся, когда его очистят и наточат. После боя она наверняка затупился. Но путь Амуну преградила стража. «Моя — стража», — усмехнулся осознанию.

— Ты не можешь нарушить уговор, — сказал Амун, оставляя рукоять меча в покое.

— Нарушить? И в мыслях не было. Но я не припомню, чтобы мы с тобой уговаривались о сроках. Поэтому разорву твою связь, прежде чем исполню вторую часть сделки.

— Ты!.. — зарычал Амун.

— Ти-ише, мой союзник. У моей хитрости есть причина. Тебе слишком опасно доверять. А что, если ты поднимешь мятеж, как только я разорву связь?

— С чего мне идти на подобное, если мы и так обо всём договорились⁈ — разъярился Амун.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Если не от скуки, то, может, из мести? Всем известно, что Амун — один из коварнейших демонов Преисподней. Поэтому подождёшь немного, не переломишься. Осталось-то всего ничего… Меньше сотни лет.

Амун, силясь совладать со своим гневом, глубоко вздохнул.

— Пусть так, — ответил он, успокоившись. — В это время я найду чем себя занять. А что будешь делать ты? Отправишь Сиера за Алисой?

— Вот ещё! Ей не место среди огня и смрада. Она продолжит жить в Среднем мире. А я удостоверюсь, что никто не будет ей мешать.

При упоминании об Алисе сердце сдавила тоска. Я так давно её не видел, что едва не сорвался в Средний мир ещё до коронации. Чуть не испортил всё, над чем так упорно работал.

«Осталось совсем немного», — пообещал себе. И велел подготовить всё для церемонии.

Солнце палило нещадно, как и в тот день, когда я вернулся в Средний мир с добрыми вестями. С той лишь разницей, что сегодня мы были не в уединении дома отдыха, а на многолюдной набережной. Народ гудел, и смеялся, и сновал. И от их мельтешения у меня в глазах рябило.

— Не страдай, — велела Алиса, заметив моё недовольство. — А лучше купи мне мороженого.

Идти через толпу не хотелось, но отказать возлюбленной я не посмел бы. Продавщица за лотком стояла всё та же, что и два года назад, когда мы с Алисой пришли сюда на наше первое свидание.

— Шоколадный пломбир. Два стаканчика, — повторил я свой выбор и протянул пышнотелой продавщице крупную купюру. Она раздражённо вздохнула, сомневаясь, что найдёт сдачу. — Оставьте себе, — улыбнулся ей. Щёки женщины вспыхнули от смущения, и она запричитала, что это слишком много. Потом зачем-то попыталась вернуть мне деньги, а меня так и подмывало дать ещё больше. — Оставьте, — повторил я и направился обратно, лавируя между прохожими.

Годовалая Этна, увидев, что маме принесли что-то интересное, потянула ручки к упаковке мороженого. И я отдал ей своё. Пусть лучше поиграет, чем раскапризничается.

— Мне вчера звонил Михаэль, — сказала Алиса и укусила краешек шоколадного пломбира. — Благодарил. И пожелал нам счастья в Верхнем мире. Что он имел в виду?

Опять этот Михаэль… И чего ему тихо не сидится? Я вздохнул. Похоже, скрывать от неё всё-таки не выйдет.

— Он имел в виду, что наши миры договорились.

Алиса сдвинула брови, так и не поняв, о чём речь. И я снова вздохнул. А ведь хотел, чтобы она до последнего не знала.

— Я заключил с ними сделку. На тысячу лет отказался от вторжения в Средний мир и дал слово, что всё это время мы не будем пополнять войско.

— Почему только на тысячу?

— Это максимальный срок сделки.

— А взамен?

Я покачал головой. Она знала меня слишком хорошо.

— Взамен по истечении моего правления они обязаны принять меня к себе. Всё равно, кроме как со мной, в Верхний мир тебя было бы не заманить. Я имею в виду, когда придёт срок.

— В Верхний мир?.. То есть… А-а… — поняла она, наконец. — Нас пустят туда вместе⁈ — воскликнула и взмахнула пломбиром, чуть не вышвыривая содержимое из стаканчика. — И тебя тоже? Но ведь ты…

— И что? Сделка есть сделка. Отдам Амуну трон и отправлюсь за тобой следом. Я перестал набирать новых демонов среди людей. За одно только это им вовек со мной не расплатиться. Не говоря уже об отсрочке финальной битвы.

— Удивительно… — выдохнула Алиса. — Всё равно не пойму, как вы с ними договорились. Вы же заклятые враги.

Я усмехнулся.

— Ничего удивительного здесь нет. В Преисподней говорят на том же языке, что и на Небесах. Только первые на нём клянут, а вторые — благословляют. Да и вообще. Было бы желание, а договориться всегда можно.

Алиса радостно вздохнула и, снова откусив мороженое, блаженно прищурилась. А я смотрел на неё и думал, что поистине удивительной была не наша с Верхним миром сделка, а красота моей супруги. Вот где крылось настоящее диво. Каждая её черта, каждая полуулыбка наполняла меня щемящей нежностью. С этой девушкой я готов был провести хоть тысячу жизней. Ради неё готов был отказать от трона и даже от вечной молодости. Теперь каждый год в её день рождения я прибавлял по году и своему смертному телу. Так мы с ней сможем не только уйти, но и состариться вместе. С моей Алисой. Моей Божаной.

Алиса вдруг возмущённо ахнула.

— Смотри, — показала на какого-то бугая, отпихнувшего девушку от лотка с мороженым. — Ну что за человек! — воскликнула она возмущённо.

— Тсц… Да разве это человек? Так… человечишка. Да, Этна? — подмигнул дочери. И та, как обычно, когда я так делал, рассмеялась.

Её улыбка, чистая и яркая, казалась мне ослепительнее солнца. Каждый раз она заставляла моё сердце трепетать от радости. И каждый раз у меня перед глазами проносились все ужасы, какие могли бы обрушиться на этот прекрасный мир, не затей я ту битву год назад.

Чтобы отвлечься, я приподнял ментальный щит, погружаясь в мысли прохожих. Они, как всегда, были наполнены всякой ерундой. Люди… люди… Суетятся и алчут, будто в этом есть смысл. Снуют и даже не знают, что одна детская улыбка способна отодвинуть Армагеддон.