Таня Щукина – Три года в аду. Как Светлана Богачева украла мою жизнь (страница 7)
– Виски-колу. Конечно останусь, у тебя же праздник, извини. Не переживай обо мне, пожалуйста, иди к гостям, я скоро подойду, – смущенно ответила я.
Света ушла обратно, а я стояла и думала, какой же иногда бываю эгоисткой. У человека день рождения, он хотел меня видеть, а я спектакли устраиваю. Всё. Включаем режим социализации и идем со всеми знакомиться.
Через несколько коктейлей мне стало лучше. Я со всеми познакомилась, всех насмешила, и мы уже все вместе радостно пели в караоке. Во время очередного перекура на улице ко мне подошла Света:
– Тань, сейчас приедет Люсин муж. Ян. Он фээсбэшник.
– О-о-о-о, ну все, я поехала.
К органам я испытывала острую неприязнь. Мой отец просидел несколько лет в СИЗО, пока его не выпустили за недостатком улик. В наш дом приходили с обысками. Об этом я рассказала Свете.
– Он хороший, правда, не пугайся его, – ответила она. – Я думаю, он не понял сам, как туда попал. Он сирота, после детского дома поступил на юриста, так и попал. Он всегда защищать людей хотел.
– Блин, прям как в фильмах. Джеймс Бонд тоже был сирота, – хмыкнула я. – Ладно, но общаться с ним я не хочу.
Через час приехал Ян, муж Люси. Это был огромный мужчина с темными волосами. Он сел на диван, заняв его почти полностью. У меня пробежали мурашки по телу, но я не подала виду.
– Здравствуйте! – обратилась я к нему. – Мы тут с вашей женой в караоке поём и пьем виски. Я Таня. А у вас как дела?
– Устал, – резко отрезал Ян.
Во время очередной песни в караоке, которую пели две Светиных коллеги, Ян спросил меня, чем я занимаюсь. Наверное, его удивило присутствие малолетки на этом празднике.
– Я комик. Шутки шучу. А вы в органах работаете?
– Да. А как ты поняла?
– По вам видно, – слукавила я.
Больше мы с ним не общались. А еще через какое-то время почти все разъехались. Изрядно пьяная я, Света и еще парочка ее коллег решили вызвать одно такси в несколько точек.
На улице уже совсем стемнело. Мы ехали по ночному городу, и я ловила глазами свет встречных фонарей. Вдруг Света закричала водителю:
– Остановите на мосту! На минутку!
Мы притормозили, все вывалились из машины, боясь, что Свете стало плохо. Света улыбалась и, шатаясь, подошла к поручням моста.
– Свет, если хочешь прыгать, дай мы хоть до домов доберемся, не беси, – сказала я. Алкоголь снизил эмпатию, да и я понимала, что Света не будет прыгать. Слишком веселое у нее было настроение.
– Спасибо вам всем, я так счастлива, – вдруг воскликнула Света. – Я давно не праздновала дней рождения, я очень счастлива!
Быстрым движением руки она достала из сумки косметичку и извлекла из нее большой, заряженный неизвестной жидкостью шприц. И выкинула его в Неву.
От такого я даже протрезвела:
– Свет, ты носила с собой шприц с медицинской фигней, чтобы покончить с собой?
– Да, но теперь это в прошлом. Благодаря вам.
– Все, конечно, прекрасно, но зачем засорять нашу реку? До мусорки нельзя дойти было? – возмутилась я.
– Я почувствовала, что нужно это сделать именно здесь.
– Красиво, конечно, но еще красивее было бы в мусорку.
Не знаю, почему я так прицепилась к этому шприцу. Может, виной алкоголь, а может, я действительно испугалась, осознав столь кошмарную на самом деле картину: женщина, в отчаянии несущая смертельную дозу черт знает какого вещества в своей сумочке. А может, мне просто небезразличен Петербург – я всю жизнь живу в нем, и вся наша семья вечно сокрушается, какой он грязный. Его пытаются чистить, но разве можно совладать с кучей таких вот горожан, которые кидают мусор в реку.
– Ладно, – сказала я, открывая двери машины, – поехали. Я очень рада, что тебе лучше, но я очень хочу спать.
Радостная Света села в машину, и мы все разъехались по своим домам.
И только дома, стоя под горячим душем и прокрутив еще раз в голове сегодняшний вечер, я поняла, что сегодня Света отказалась от самоубийства. В том числе благодаря мне.
Тюрьма во Владивостоке
Сценарий для медицинского видео был готов. Господи, сколько нервов было на него потрачено! Я возненавидела этот проект, хотя и намеревалась довести его до конца. Я написала Свете:
«Все готово. Анечка, мой менеджер, уже ищет студию для съемок, пишу тебе, чтоб согласовать, она накидает варианты».
Ответ, который я получила, меня ошарашил:
«Танечка, прости, я буду недоступна несколько недель, я завтра улетаю во Владивосток, мне нужно три недели отсидеть в тюрьме».
Мне показалось, что это какой-то бред. Я набрала Свету:
– Алло, Свет, что за бред? Какая тюрьма, в каком Владивостоке? Ты бредишь?
– Нет. На меня написали донос еще в Арсеньеве за раскрытие медицинской тайны. А я уже переехала в Петербург. Мне тогда назначили исправительные работы, но я не явилась. И вот.
– Так не явись в тюрьму, в чем проблема? И что за история с медицинской тайной? – завелась я.
– Там у меня недоношенный ребенок лежал, и я рассказала диагноз его отцу. А отец в документы вписан не был, и он сам подал на меня в суд за раскрытие медицинской тайны. На самом деле просто мстил, считал, что врачи виноваты, что ребенок родился недоношенным.
Злость внутри меня начала нарастать, но сразу же исчезла. Я решила, что Света взрослый человек и лучше знает, что делать. Но ситуация была объективно мерзкая.
– Господи, какой мрак. А сидеть-то зачем? Ты не можешь проигнорировать? – не унималась я.
– Нет, иначе будет хуже. А я не могу лишиться работы.
– Жесть. Ладно, делай как знаешь. Видимо, когда выйдешь – набери, я не знаю. Проект доделаем.
– Хорошо. Все хорошо будет, не волнуйся, – успокоила меня Света.
Если честно, я не волновалась. После выходки со шприцем у меня как-то отключились эмоции по отношению к ней. Слишком бедовая, вечно у нее какие-то проблемы.
Три недели пролетели как один день. Я выступала на микрофонах, общалась с друзьями, ездила в Москву на свидание с мужчиной по имени Михаил, который не был заинтересован в наших отношениях, но не переставал писать. Короче, своих дел у меня было достаточно. По истечении трех недель с небольшим я получила сообщение от Светы:
«Таня, прости, пожалуйста, я вернулась, и мне срочно нужно выпить. Составишь мне компанию?»
Составлять Свете компанию не хотелось абсолютно. Я спросила, что случилось.
«Да ничего особенного, не подружилась с сокамерницами, – ответила Света. – Они пытались насиловать пятнадцатилетнюю девочку, я ее защищала, и, в общем, вот».
Света переслала несколько фотографий. Когда они загрузились на телефоне, у меня ком подступил к горлу.
Света была избита. Все ее лицо было в диких ушибах, подтеках. Правого глаза почти не было видно – его закрыла ужасная гематома. От виска до щеки лицо рассекал один большой след от ушиба. Опухший и черный.
«Какой ужас! – написала я в ответ. – Ладно, давай встретимся сегодня в “1703”, там нальют бесплатно, я договорюсь».
В заведении было почти пусто. Я сидела у барной стойки и общалась с Димой и Денисом – барменами, которые меня давно знали и с которыми у нас были прекрасные отношения. Я в двух словах рассказала им Светину историю. Они были в ужасе и сказали, что как смогут поддержат бедную женщину.
Вскоре в бар вошла Света. Она выглядела еще ужаснее, чем на фото. Было заметно, как Света пыталась скрыть побои тональным кремом, но это не сильно помогло. Я хлопнула по соседнему стулу, приглашая ее сесть. Света села и начала свой рассказ:
– В общем, я заехала в тюрьму. Пришла с вещами и говорю: я должна у вас отсидеть. Там посмеялись и подселили меня в камеру к двум огромным бабам и маленькой девочке лет пятнадцати, которую эти бабы избивали и насиловали. Ну, я вступилась, – гордо рассказывала Света.
– Погоди, а откуда вообще в тюрьме пятнадцатилетняя девочка? – нахмурила я брови.
– Ее закрыли за проституцию и торговлю наркотиками. Она сама сидит на героине.
– Какой кошмар. И что?
– Ну, вот я вступилась, и они начали избивать меня. Самое страшное для меня как для врача, что мне отбили руку.
Света положила на барную стойку руку. Я увидела, что вся ее рука в отеках, а мизинец зверски изуродован, будто по нему много раз били молотком. Света продолжала:
– Я люблю свою работу больше всего на свете и не представляю, смогу ли я работать дальше, – последние слова она произнесла, чуть ли не рыдая.
– Ты делала рентген? – злобно прошипела я.