Таня Нордсвей – Смоль и сапфиры (страница 14)
– Я послал за моим хорошим другом, – сухо проговаривает Киран, и я нахожу в его профиле сходство с пернатым хищником. – Скоро он прибудет сюда и решит проблему с кардиналом. Могу заверить: при встрече он даже не вспомнит, кто вы такая.
– Значит, вы решили все за меня? – с вызовом спрашиваю я.
– А вы разве не дали на это свое согласие?
Я делаю вид, что не слышала его вопроса, и начинаю рассматривать внезапно заинтересовавшую меня картину, висящую на стене напротив.
За стенами замка слышатся отдаленные раскаты грома, и я в глубине души надеюсь, что гроза не придет сюда. Ветер тем временем усиливается и проникает через раскрытое окно в покои герцога, шелестя бумагами на столе. Киран берет их в руки и пробегается взглядом по строчкам.
– Что ж, – подытоживает он, увидев, что я не собираюсь отвечать. – Полагаю, мы все обговорили, и вы можете идти.
– Куда? – не понимающе спрашиваю я, отрываясь от созерцания изображенного на полотне обрыва, внизу которого бушует темно-синее море, отражающее шторм в моей душе.
– К ждущему за дверями Джонатану, который проводит вас в свободные комнаты и позовет служанку, чтобы она помогла со всем необходимым. Мы отбываем после завтрака. – Его губы трогает улыбка, и на щеках проявляются ямочки. – Или вам настолько понравилось в моей кровати, что вы не хотите ее покидать?
Стыд обдает меня жаркой волной, пригвождая к месту. Внезапно мне хочется немного осадить герцога и показать ему, что я не бедная овечка, которую он явно видит во мне.
– Вообще-то у меня есть возлюбленный! – нагло выдаю я, мысленно прося прощение у Элема за то, что окрестила его своей парой. Во всяком случае, нас связывает исключительно дружба, но ради такого можно и немного приврать.
Киран поднимает голову и смотрит на мои губы. Усмехается, качая головой, а затем снова утыкается в бумаги. Словно чует мою ложь и ни капельки в нее не верит.
– Теперь у вас есть
– Как будто у меня есть выбор!
– Разумеется. Он всегда есть. Так вы желаете написать письмо своему ненаглядному?
– Нет, – отрезаю я. – Я желаю покинуть ваши покои прямо сейчас, что, собственно, уже и делаю.
Я встаю с кровати и, забыв про учтивость и манеры, упрямо направляюсь к дверям, но моя координация из-за кровопотери дает сбой. Я спотыкаюсь о ковер, и с моих губ срываются проклятья, которые, разумеется, не пристало говорить благовоспитанным леди. Но я такой и не была.
– Лайла! – Его окрик застает меня у самой двери, заставляя обернуться. – Вы умеете ездить верхом?
– Нет.
Сущая правда.
Конечно, у нас в деревне была кобыла, но ее запрягали только в телегу, а за два года в столице я так и не удосужилась приобрести этот ценный навык, предпочитая пользоваться средствами передвижения, не требующими моего непосредственно нахождения в седле.
– Тогда поедете со мной на моем коне. Я планировал отъезд без привлечения лишнего внимания, тем более что не выношу карет и медленной езды.
Я не знаю, что ответить на такое, поэтому молча выхожу, даже не поклонившись, и закрываю за собой дверь.
Мне-то теперь что? Пусть сам разбирается с этой кашей. Это ему надо сделать так, чтобы деревенская простушка не опозорила его на балу перед самим Императором, а перед этим не свалилась по дороге с его седла.
Хотя кому я вру? Предвкушение того, что следующие три месяца я буду его невестой, буду жить рядом с ним и танцевать на балах, приятно отдается в моих костях. Пусть даже интуиция подсказывала мне, что я опять ввязываюсь в то, о чем потом буду жалеть.
Возможность снова быть кем-то другим, а не собой, радует и пугает до дрожи одновременно.
Глава 7. Вопросы без ответов
Не успеваю я выйти в коридор, как появляется Джонатан, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Он вымученно улыбается мне.
– Прошу, Лайла, следуй за мной.
– Откуда ты знаешь мое имя?
Джон закусывает губу, и я тут же понимаю, что он подслушивал наш с Кираном разговор, стоя за дверью. Хотя это мне даже на руку – не придется ничего объяснять.
Ноги Джонатана намного длиннее моих, из-за чего я еле-еле поспеваю за ним. Вскоре он останавливается напротив неприметной двери и громко стучит. Через несколько минут дверь отворяется, и на пороге появляется дородная дама средних лет в ночном чепце. Выражение ее лица крайне недовольное, когда она смеряет нас взглядом, а потом, так ничего и не сказав, захлопывает перед нами дверь.
Джон молчит и просто ждет.
Спустя какое-то время дверь снова отворяется, и служанка, уже не в ночных одеждах, покидает комнатушку.
– Слушаю. – Ее голос звучит строго, а взгляд показывает, что с ней невозможно препираться.
Джонатан мягко улыбается ей и объясняет ситуацию:
– Лю́ция, Его Светлость попросил с комфортом устроить эту девушку на ночь в гостевых покоях.
– Ночь уже прошла, Джонатан.
– Люция, – вкрадчиво повторяет он. – Лайле надо помочь привести себя в порядок. Она гостья Кирана и не должна знать нужды ни в чем. Утром мы отбываем в столицу, где герцог Киран представит ее в качестве невесты.
На слове «невеста» глаза служанки грозно загораются, но она ничего не говорит. Лишь проходится по мне взглядом с ног до головы, заставляя меня потупить глаза. Я еще никогда не чувствовала себя такой обманщицей, и Люция, кажется, без лишних слов поняла, кто стоит перед ней. Мои окровавленные черные одежды уж точно не подходят для благородных дам.
– Передай Его Светлости, что все будет исполнено. Прошу за мной, Лайла.
Немедля больше ни минуты, она направляется по коридору к лестнице, ведущей на второй этаж, и мы с Джонатаном спешим за ней. Когда Люция заходит в гостевую комнату и просит следовать за ней, я оборачиваюсь на Джона. Он уже собирается уходить, но тут я вспоминаю о важном.
– Джонатан!
Он вопросительно приподнимает светлую бровь.
– Чем могу быть полезен, Лайла?
Лайла, Лайла, Лайла…
За последний час меня называли настоящим именем чаще, чем за прошедшие тринадцать лет.
– Да. – Я замолкаю, не зная, как высказать свою просьбу.
– Ну?..
– Ты не мог бы принести мой вещевой мешок? – наконец выдыхаю я. – Он спрятан под большим валуном возле упавшей сосны, там все мои вещи. И сапоги, – киваю на свои ноги.
– Хорошо, я принесу. До встречи, Лайла. Отдыхай.
– Джон! – снова кричу вслед, но его и след простыл.
Как же он принесет мне мешок, если я даже не рассказала, где конкретно его искать?
– Лайла! – раздается строгий голос Люции.
Чертыхнувшись, я вхожу в комнату. Она уже успела зажечь свет, так что я могу осмотреть покои, в которых обычно останавливались знатные гости герцога. Мой взгляд скользит по дорогим тканям, картинам в позолоченных рамах на стенах, пышным пуфикам и стеклянным столиком с сервизом из чистого хрусталя.
Такой, как мне, здесь не место.
– Я помогу вам раздеться, – говорит служанка у меня за спиной.
– Я сама.
Люция выгибает бровь и складывает руки на пышной груди. Ее волосы собраны в пучок, скрытый под чепцом прислуги, а во взгляде льдисто-серых глаз отражается строгость.
– Как пожелаете, госпожа.
Ее тон ударяет по мне не хуже пощечины. Прекрасно понимая, что никакая я не госпожа, Люция подходит ближе и помогает мне снять грязные, одеревеневшие от пота и крови вещи, несмотря на все мои протесты. После того как я оказываюсь обнажена, она распускает мою косу и отводит в соседнюю комнату, где заставляет залезть в купель. Вода горячая настолько, что от нее идет пар, но мое тело – озябшее и ослабленное – этому только радо. Люция крутит железный кран, и льется прохладная вода, разбавляя кипяток.
Вода из крана доступна лишь Императору Дарэю, поскольку привилегии стоят невероятно дорого. Тут я вспоминаю, что нахожусь в замке герцога Ердина, побратима Императора, и что подобная роскошь для него – само собой разумеющееся.
Когда Люция касается мокрой тряпкой моего обнаженного тела, начиная его намыливать, я шиплю и пытаюсь отобрать у нее тряпку, чтобы помыться самой, но она бьет меня по рукам и говорит:
– Сидите смирно и дайте себя отмыть. Полагаю, вы устали.
– Я могу сделать это сама!
– Можете, но как любая благородная дама не станете.