Таня Нордсвей – Смоль и сапфиры. Пара для герцога (страница 47)
Осознание страшной правды бьёт по мне, заставляя ноги слабеть и подкашиваться.
Правды, которой герцог скрывал от меня всё это время.
Правды, которая могла убить меня одним точным ударом в цель.
Киран, в которого я влюбилась, чудовище.
Он монстр, убивших моих родителей и брата двенадцать лет назад.
Киран — вампир.
***
Я залетаю в покои и с такой силой захлопываю дверь настолько можно, что кажется — сейчас она разлетится в щепки.
Мои реакции стихийны, ведь я ничего не соображаю от боли, рвущей меня на части.
Мгновение за мгновением я переживаю тот момент, когда умерли родители и Беллами.
Секунда за секундой впитываю их боль.
Безумие проникает мне под кожу, отрубая разум.
Задней мыслью проскальзывает, что хорошо Лили ушла — я бы не хотела наброситься на неё, как врываюсь сейчас в свою комнату, руша всё на своём пути.
Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!!!
Он врал мне о самом главном. Киран знал и скрывал. НЕНАВИЖУ!!
Под моими пальцами вспыхивают искры, вызванные внутренним огнём, полыхающим в венах.
— Лайла!! — слышу я крик Кирана, забегающего вслед за мной в покои.
Мне плевать на него.
Плевать вообще на всё.
Какая же я дура! Идиотка! Глупая курица!
Моя сила беснуется, пробуждая самые кровожадные мысли. От ярости и адреналина тело обретает небывалую силу, и я переворачиваю новый туалетный столик так, что он падает на пол. Зеркало разбивается на тысячи осколков, устилая всё вокруг битой стеклянной крошкой.
— Лайла, давай поговорим, я всё объясню!!
Я вижу лицо подскочившего ко мне Кирана, которое вновь стало привычным. Без следа вампирских клыков и дьявольщины, сидящей в нём.
Барбара была права. Я не знаю его. А вокруг меня монстры, загнавшие глупую птичку в золотую клетку. Глупую Лайлу, наивно всем верящую и отдающую своё сердце тем, кто разбил её в детстве.
Киран останавливается напротив и тянет ко мне свои руки.
Руки, обагренные в крови моей семьи.
Семьи, которая могла бы меня растить. Родителей и брата, которые могли бы быть сейчас живы!!
И мне плевать, являлся ли сам Киран мятежником или же его заставили. Мне плевать. Ненавижу! Ненавижу!! Ненавижу!
Я вскипаю, Дар разливается по венам…
— Лайла! — я слышу последний вскрик Кирана, в глазах которого отображается неподдельный ужас. — Лайла, нет!!
А потом из меня бурлящими, чёрными волнами выхлёстывается темнота…
Глава 22. Пустота
Лайла
Нет ничего, кроме меня и необузданной магии, вырывающейся из меня.
Она затапливает всё вокруг, и в ней теряется смысл всего, что произошло ранее.
Черная темнота.
Ночная, с запахом свежести и нотками дивных трав, растущих на скалистых берегах неспокойного океана Бурь. В этой темноте гаснут и зажигаются звёзды, рождаются и умирают миры.
Ночная бездна, которая была в самом начале. И будет в нашем конце. Она течёт через меня, бурля и выплёскиваясь наружу из тела, покрывая всё вокруг беспроглядной чернотой.
Время застывает, как и я на руках Кирана.
Безмолвие.
В этом застывшем моменте нет ни звуков, ни чувств.
Нет ничего.
И одновременно есть всё.
Тишина.
Магия Кирана накрывает нас, словно куполом, не пропуская всплеск моей силы в мир. Защищая от обнаружения, скрывая ото всех.
Но мне всё равно. Моё тело обмякло в его руках, глаза остекленели. Взгляд смотрит вверх. Туда, где вместо потолка теперь ширится бесконечная ночь.
Она манит меня, даёт успокоение. И мне становится настолько хорошо, что мои веки закрываются, а сама я забываюсь в руках чудовища, погубившего всё, что было мне дорого.
И погубившего меня саму…
… Я открываю глаза, всё ещё находясь в эйфории после всплеска магической силы. Внутри меня эмоциональная пустота.
Я не чувствую ничего: ни эмоций, ни сил.
Вокруг меня будто бы образовался невидимый пузырь, гасящий все внешние звуки. А сама я становлюсь бездушной куклой, которая не живёт, а просто существует.
Киран сидит у моей постели, но мне всё равно на него.
Я не ощущаю ни злости на него, ни страха, ни отчаяния.
Просто смотрю вперёд, созерцая кружащиеся на свету пылинки, и молчу.
Застывшее время не хочет убыстряться, баюкая меня в своей безмятежности.
Я сижу на постели и рассматриваю свои руки.
На мягкие полумесяцы ногтей на пальцах и большой перстень с сапфиром…
… Герцог приходит и уходит, пытается что-то сказать и объяснить, но его слова не долетают до меня.
Я не хочу его слышать и не слышу речей Кирана, не акцентирую своё внимание на его попытках. Просто сижу.
Лили приходит и кормит меня, как маленькую, с ложечки. Я ем, но не чувствую вкуса еды.
Меня кутают в одеяло, но я не ощущаю холода.
На небе зажигаются звёзды, но я не чувствую сонливости.
Я не чувствую ничего.
Внутри меня ширится пустота.
День.