Таня Нордсвей – Пламя в темноте (страница 9)

— Хочешь стать, как я? — его горячий шёпот отдавался в моих костях, становясь всё тише и зловеще. — Убийцей?

От его близости и бешено бьющегося в груди сердца, я не заметила, как перешла с ним на «ты»:

— Ты… ты не убийца. Ты несёшь правосудие.

Баргат заметил мою дерзость. Кончики его губ дрогнули.

— Правосудие? В народе нас называют палачами.

— Вы исполняете волю Императора.

«Шаале, зачем вообще я пререкаюсь с ним?! Ведь я сейчас буквально собственноручно копаю себе могилу… Ему даже не понадобится прикладывать усилий, чтобы сейчас свернуть мне шею голыми руками!» — кричал в моей голове глас разума.

— Ты хочешь быть такой же? Подчиняться мне, заставлять людей бояться? Ты вся дрожишь от одного моего взгляда. Ты боишься меня.

Боюсь. Как никого иного в жизни не боялась.

Но отвечаю совсем иное:

— Уважаю.

От его кожи исходил едва различимый цитрусовый аромат.

Баргат был непростительно близко ко мне. Или это я не желала отстраниться, продолжая вдыхать его запах, когда любой адекватный человек бы выбежал из его кабинета прочь?!

— Кто ты такая, Ребекка? — повторил свой вопрос Шаян.

— Важно не то, кем я являюсь. А то, кем хочу быть, — сказала я слова из кодекса всадников, что услышала, когда забирала Ромуса. Один из Ше’ру сказал это брату перед тем, как они забрали его в Лармар. — И я хочу стать такой же, как вы. Я восхищаюсь вами.

Еле заметное недоумение тенью проскользнуло по лицу баргата, а потом он отстранился, распрямившись во весь свой высокий рост. Губы мужчины дрогнули в горькой усмешке.

Кажется, моя лесть сработала. Лишь бы он не усомнился в моих словах…

— Правильные речи говоришь, шерравет[2], — кивнул Шаян. — Ты смогла меня поразить. Но не настолько, чтобы я записал тебя в кадеты. Тебе придётся доказать свои слова, чтобы я увидел чистоту твоих помыслов.

С моих губ сорвался еле различимый выдох облегчения. Увидев, что я расслабился, баргат добавил:

— Не думай, что я дам тебе поблажек. Или допущу в отряд всадников. С этого дня будешь под моим постоянным наблюдением. — Нет! Только не это! — Если за месяц сможешь показать мне, на что способна, я подумаю над тем, чтобы дать тебе шанс. Но до тех пор я твой наставник, и слушаться будешь меня. Бесприкословно, шерравет. И звать меня не иначе, как господином.

О Шаале!

Но это единственное, что мне оставалось. Я должна была спасти Ромуса. Даже, если теперь за мной неустанно будет следить опаснейший человек во всей Империи.

— Хорошо, господин, — не узнав своего голоса, подтвердила я.

Всё ради Ромуса. Всё ради него.

— Но, если я узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню, — довершил баргат, испепеляя меня своими золотыми глазами и уничтожая мою зарождающуюся надежду на выживание. — Алакай проводит тебя в твою комнату. Завтра на шестом ударе колокола чтобы была у двери моего кабинета. А теперь идём, я посмотрю на твоего дракона.

[1] Священное собрание текстов Шеррувимов.

[2] На шеррувимском незамужняя девушка.

Глава 9

Выдохнуть с облегчением я смогла только тогда, когда фигура верховного баргата скрылась в коридоре, противоположном тому, по которому Алакай вёл меня к моему новому пристанищу.

Вместе с Шаяном мы спустились с башни, где находился его кабинет, а потом разминулись — баргат пошёл на площадку, где ожидал мой дракон. Я не знала, что именно будет высматривать в нём баргат, но одно то, что он дал мне шанс…

— Не шибко радуйся, — неожиданно заговорил со мной немногословный Алакай, останавливаясь возле неприметной двери какой-то каморки. Шаян кратко ввёл его в курс дело, явно не обрадовав такому «пополнению» в академии. — Баргат тебя взял только из-за того, что нам нужен дракон. В последней стычке с Талласом мы потерпели серьёзные потери в наших рядах. Если бы не обстоятельства, он бы вышвырнул тебя ещё с порога.

Впервые за всё время я обратила внимание на Ше’ру, за которым всё это время следовала.

Платиновые волосы, лезущие в небесно-голубые глаза длинной чёлкой, светлая кожа. Ниже баргата на полголовы. Одет в форму Ше’ру, с шеи свисает амулет в виде гранёного голубого камня с двумя красными бусинами на холщовой верёвке. Алакай, судя по внешности, был из северной Шеррувии, равно как и отец Ромуса.

— Значит, по-твоему, без дракона я ничего не стою? — выгибаю бровь я, вновь забываясь, что передо мной один из элитных воинов Императора.

— Ты девушка, — отрезал Алакай, не давая себя вывести на разговор. И осознав, что и так сболтнул лишнего. — Всадниками избирают лишь мужчин.

Избирают-то всех, но выживают лишь мужчины. Я и без тебя это знала, Алакай.

— Это твоя комната, — Ше’ру открывл дверь в маленькое помещение, в котором еле помещалась кровать, шкаф и окно. — Дорогу до кабинета баргата запомнила?

— Да, — ответила я, проходя внутрь и оглядывая свою комнату. Что ж, я надеялась на худшее.

Алакай кивнул и протянул мне ключ от комнаты, свисающий на красной верёвке. Я молча его забрала, хотя до конца не понимала зачем — вещей у меня всё равно не было и запирать дверь после ухода смысла тоже не имело.

— На ночь запрись изнутри, — сухо произнёс Алакай. — И никому не открывай до пятого удара колокола. На шестом будешь возле кабинета. Заходить за тобой не буду, это дела баргата.

Неужели здесь настолько опасно по ночам?

Сглотнув и сжав в кулаке ключ, я бросила уходящему Алакаю:

— Спасибо.

Ше’ру обернулся, ещё раз смерив меня взглядом небесно-голубых глаз.

— За это не благодарят. Такое по своей воле не выбирают, — строгим, полным стали голосом, ответил Алакай. — Спасибо скажешь Шаале, если переживёшь этот месяц.

И с этими словами он ушёл, оставив меня наедине с моими невесёлыми мыслями.

Всю ночь я провела, ворочаясь на холодной кровати. Мысли крутились вокруг верховного баргата, всё время возвращаясь к его последней фразе: «Если я узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню».

Переживания за свою судьбу и брата вымотали меня, поэтому утром я еле поднялась с кровати. Осознав, что опаздываю, максимально быстро привела себя в порядок, стараясь не думать ни о Кайле в городе, ни о драконе в академии, которого вчера оставила на произвол судьбы на площадке.

Сегодня я должна была найти Ромуса и узнать, что с ним всё в порядке. Остальное подождёт.

У дверей кабинета баргата я оказалась, когда колокол уже отбил шесть раз. Постучав и не получив ответа, я отворила дверь и заглянула внутрь. Шаян уже ждал меня, сидя за своим столом. И тут же бросил мне, будто отвесив оплеуху:

— Ты опоздала.

Ничего не сказав, я прошла в его кабинет и закрыла за собой дверь. Холодный голос баргата мгновенно рассеял все остатки сонливости.

— Если ещё раз опоздаешь — последует наказание.

Я молча кивнула, опуская глаза.

Дьявол, мне действительно придётся обуздать свой характер для выживания подле баргата! А ещё научиться вовремя затыкаться, как я уже заткнула себя сейчас…

— Писать умеешь, шерравет? — неожиданно уточнил Шаян.

Что за глупые вопросы? За кого он меня принимает? Я, хоть учиться не очень-то и любила, но бездарностью не была!

— Умею.

Из-за того, что я не выспалась, мне было тяжелее не огрызаться на него. Но я всячески сдерживалась, ведь знала — этот человек самый опасный в Империи. А теперь я его ученица, и при всём этом я сама настояла на обучении здесь.

— Тогда сначала переоденься, — Шаян указал на сверток, лежащий на небольшом столике. Ещё вчера этого столика, примостившегося в углу, не было. — Затем возьмёшь бумагу и перо, и отправишься на урок.

Урок?!

Напоминая себе о том, что должна слушаться баргата, я взяла в руки свёрток с одеждой и выудила оттуда чёрную женскую тунику со шнуровкой на разрезе груди и расшитую жёлтой нитью.

Мои щёки вспыхнули от негодования.

Конечно, это была отнюдь не одежда для простолюдинки, но…

— Что-то не так? — уточнил баргат.