Таня Нордсвей – Пламя в темноте (страница 51)

Руна мгновенно материализовалась в моей комнате в той же самой человекоподобной форме. Но теперь мне уже не было интересно, как так вышло и почему я вижу её такой.

Дракониха сразу уловила моё состояние и нахмурилась.

«Что случилось?»

Я знала, что Шаян не ушёл и всё ещё стоял у двери. Моё сердце колотилось как бешеное.

Руна появилась прямо перед моими глазами, заставляя меня сосредоточиться на ней, а не на том, что меня разрывали противоречивые мысли.

«Не молчи, прошу. Скажи, что случилось. А ещё лучше напиши,» — Руна кивнула на лист бумаги, который я когда-то брала у Шаяна.

Да, она права. Это будет полезно.

Я потянулась за чернилами, пером и бумагой.

Без помощи драконихи мне было не обойтись, вот только вряд ли она захочет мне помогать. Не в таком вопросе. Но если дело касается благополучия Ромуса, я выбираю и буду выбирать риск всем ради брата.

Так было всегда.

О том, что теперь в моей жизни есть мужчина, с котором моё глупое сердце хочет прожить не один год, я старалась не задумываться, беря в руки перо и лист бумаги. Ибо даже просто стоящий за дверью Шаян уже заставлял меня задуматься о том, чтобы отречься от всего дорогого мне и остаться навсегда рядом с ним, несмотря ни на что…

Глава 41

Шаян

Не сразу мне удалось взять верх над своими чувствами, побудившими последовать за девушкой и требовать, чтобы та дала разъясниться. Однако появившаяся перед этим Руна сообщила мне, что сама уладит всё с нежелающей покидать комнату Ребеккой. Поэтому я бы мог спокойно вернуться обратно в кабинет, но вместо этого ещё несколько минут стоял возле закрытой двери.

Всё-таки Ребекка мастерски рушила все планы, которые появлялись в моей жизни.

Кулаки сжимались и разжимались сами собой. Я чувствовал глупое дежавю, как в ту ночь, когда впервые пробудилась сила Ребекки.

Эта девушка настолько запала мне в сердце, что я забывал обо всём. Пленила разум, побуждая думать лишь о ней. И подчиняла. Полностью.

Вернувшись в свой кабинет, я застал там Малика. Его уже позвал Кай, чтобы тот скрыл нашу внешность фейри.

Глядя, как в отражении зеркала медленно исчезают вновь проявившиеся бессмертные черты, я не мог перестать думать о том, что мне стоило сказать Ребекке.

А мне правда многое стоило ей рассказать.

Например, о своей крови и народе. О пророчестве. О Дворе. О том, что я знаю, кто она и кем были её родители.

Малик ушёл также быстро, как и пришёл. Остальные Ше’ру вслед за ним покинули комнату, где остались лишь я да Алакай. Тот застыл возле окна, не говоря ни слова.

Я знал, что он останется со мной, и что Санфрид придерживалась той же позиции, как и Даррок. Драконы были намерены бороться до конца. Даже, если у нас не было ничего, что бы помогло снять проклятие с нашего Двора.

Много воды утекло с тех пор, когда я последний раз был в королевском замке. За тысячелетия память подтёрла воспоминания о семье и детстве, проведённом в тех стенах. Зато в красках оставила тот день, когда в тронный зал вошёл Клаус Хартвигсен — блистательный ученик Бреннана и мой близкий друг, обратившийся злейшим врагом. Он залил кровью моих братьев, отца и матери мраморные полы замка моими же руками, захватив контроль над моим телом и подчинив своей воле.

С того дня под действием проклятия, наложенного Клаусом, наш народ забыл, что два королевства на нашем континенте никогда не враждовали. Был Таллас — Двор Дикой Охоты, и Шеррувия — Двор Драконов. Короли и королевы обоих Дворов были связаны как побратимы, так давным-давно (до того, как они вошли на престол своих королевств), они прошли вместе немало испытаний и стали друг другу роднее братьев и сестер.

Долгие годы на континенте царил мир, пока им правил мудрый круг из правителей и их близких друзей, именующих себя Ше’ру, что на нашем языке означало «связанные сердцем, долгом и честью».

До тех пор, пока среди нас не появился Клаус. Таинственная личность или просто способный мальчик, которого нашел в пустыне Бреннан.

Когда мой отец отрекся от престола, передав власть моему брату, тот вступил в союз с драконьей принцессой. Они объединили Дворы и тогда столицу перенесли в город Сумрака, из-за названия которого её вскоре начали называть Сумрачным Двором. Бреннан же туда прибыл с Кайлом для изучения алтарей Солнца и Луны — тех самых порталов в мир Света и Тьмы.

Бреннан до последнего не ведал, что Клаус попал под влияние Кайла Марриенсена, Пожирателя и предателя. Они выкрали записи Бреннана и использовали информацию, полученную оттуда, в своих целях.

Кайл и Клаус пробудили силу алтарей, создав новый элемент Контроля. Из-за этого династия драконов пала жертвой ужасного проклятия: все оставшиеся в живых представители оказались заточенными в своих животных телах. Двор Дикой Охоты постигла та же участь, но их сущности заперли в человеческие оболочки, а потом…

Весь круг свергнутого короля заставили присягнуть на верность отступнику Клаусу, которого провозгласили императором.

Тогда я, верховный баргат, брат короля и его правая рука, наследник Двора Дикой охоты и стал марионеткой в руках Клауса, заполучившего трон и власть. Но кое-что в этой ситуации нас было намного хуже самого проклятия подчинения. И это проявилось позже, когда нас всех заставили казнить свой же народ, выслеживая чистокровных фейри и полукровок, словно дичь…

Мой брат был королём Дикой Охоты. После его гибели его титул перешёл ко мне. Но уже триста лет в нём не было никакого смысла, потому что, активировав порталы-алтари, Клаус и Кайл переместили Сумрачный Двор в измерение Света и Тени. И теперь на месте процветающей столицы лежал пепел.

На своих плечах я нёс ответственность за подданных и тяжелое бремя гибели тысяч фейри и полукровок с тех самых пор, как Клаус нас предал. Первые десятки лет я желал отомстить и искал способ убить Клауса и Кайла, но так его и не нашёл. Проклятие сковывало нас, делало верными слугами этого ублюдка, полностью контролировало нашу магию.

Сейчас, когда время было на исходе, я чувствовал, как внутри меня медленно пробуждается подавленная сила. За столетия у всех нас сменились приоритеты. А день, когда порталы навсегда закроются, приближался.

Я не знал, что стало с жителями Сумрачного Двора. Мы не так и не получили от них ни одной вести. Но, глядя на Алакая, я понимал, что в отличие от других Ше’ру, мы с ним должны остаться.

Я — как последний оставшийся в живых наследник Двора Дикой охоты. Он — как моя правая рука.

Погибнет надежда на спасение Двора, погибнем и мы. И я намеревался к тому времени защитить Ребекку и её брата от последствий, которые обрушатся на Шеррувию.

Алакай оттолкнулся спиной от стены, возле которой он стоял, и подошёл ко мне ближе, сложив руки на груди.

— Что ты задумал, Шаян? — спросил Ше’ру.

В отличие от других, он ни разу не называл меня моим вторым именем, к которому я привык за время обучения у Бреннана искусству боя. Но ответить я ему не успел.

В помещение на полном ходу ввалился тот, кого я точно не ждал в своём кабинете.

Тяжело дыша, на меня и Кая смотрел растрёпанный брат Ребекки, Ромус. Вид у него был безумный, щёки красные, грудь тяжело вздымалась. Меня он буравил таким взглядом, будто намеревался испепелить.

— Вы…! — Воскликнул Ромус и я нахмурился, тут же переключая своё внимание на мальчишку, сжимающего в руках какую-то старую книгу. — Я знаю, что вы — фейри!

Кажется, когда Ребекка упоминала про ум брата, надо было воспринимать Ромуса как маленького гения, а не просто одарённого ребенка…

Как вообще он нашёл эту информацию?

Насколько мне известно, Клаус тщательно вычищал не одно десятилетие всю правду из книг и записей.

— Ромус, ты явно не в себе, — тихо начал Кай, первым медленно подходя к мальчику и пытаясь его успокоить.

Но тот, как зверь, ощерился на него, и его глаза…

Радужки Ромуса вспыхнули голубым светом. А вслед за этим его резцы удлинились.

«Не подходите к нему!» — тут же раздался голос Даррока, который обращался к нам с Каем. — «Иначе он потеряет контроль!»

Но мне и не требовались его предупреждения.

Я был поражён тем, что сейчас видел. И не верил своим глазам.

Черты стоявшего напротив меня мальчишки размывались — его магия вырывалась наружу. Его лицо скривилось в животном оскале, клыки удлинились. Глаза горели синим пламенем, за маленькой спиной очерчивались еле уловимые глазу крылья из перьев, а над светлой копной волос — ореол небольших, закрученных рогов. Из его рта вырывалось рычание.

«Я думал, они исчезли,» — промелькнула в голове моя мысль.

«Я тоже так считал до этого момента,» — незамедлительно откликнулся Даррок. — «Но здесь без сомнений, я такое уже видел. Мальчишка — гарпия. Он не прошёл инициацию и уже на грани, поэтому в любой момент может выплеснуть свою силу. И тогда от академии не останется камня на камне».

Кай больше не приближался к Ромусу, застывшему возле двери.

Мальчик тяжело дышал через нос, по его коже пробегались молнии.

— Я всё про вас знаю… Я видел, что произошло… Проклятие… Гибель Двора… — его взгляд сделался безумным. — Моя сестра… Ты обманываешь мою сестру!!

Из горла Ромуса вырвался рык.

«Успокой его».

«Без тебя понимаю, что мальчишку надо угомонить, пока он всё нам не разнёс».

— Ромус, твоя сестра в порядке и ей ничего не угрожает, — обратился к мальчику я.