Медея. Родная сестра-близнец Рэйны, которая пожертвовала собой, чтобы разрушить связи между мирами и спасти их всех.
Сестра. Близнец.
Рэйна сорвала голос от крика, рухнув на колени. Из ее горла вырвался хрип, похожий на вой умирающего животного. По ее щекам беззвучно струились слезы.
Воздух развеял последние частицы, оставив лишь Балига, сила которого эпицентром выплеснулась по округе, сотрясая землю и камни. Его ноги подкосились, Рэйна встретилась с ним взглядом. В его глазах она увидела разбитую душу, сломанное сердце и навсегда обрезанную нить, что связывала их.
А потом они стали пустыми, лишенными жизни.
Рэйна знала, что он видел в ее глазах то же самое, но сейчас это уже не имело никакого значения.
Медея погибла.
Ноа на грани смерти, как и Бронт.
Они победили.
Но какой ценой?
Эпилог
– Готова?
Два месяца с того дня пролетели ужасно долго и невероятно быстро одновременно. Но боль, поселившаяся в грудной клетке, никуда не делась. Возможно, нужно было время, которого теперь у них было с лихвой.
– Да.
Рэйна вложила в руку Саргона свою ладонь, подняв на него взгляд. Сегодня на нем был дорогой черный камзол, расшитый золотом и вставками из металла. Волосы Саргон укоротил, и теперь они ему едва прикрывали мочки острых ушей. Рэйна же, наоборот, свои отпустила, и теперь они спадали ниже лопаток на серебристое облегающее платье с открытой спиной. Ее волосы с того дня так и остались платиновыми, не вернув своего прежнего цвета.
Саргон накрыл ее ладонь своей, и они медленно вошли в зал, направляясь по ковровой дорожке к двум тронам. Там их уже ждали жрецы, чтобы возложить им на головы две короны: черную, словно ночь, и белоснежную, словно день. Рэйна и Саргон добились всего, чего хотели: у их ног лежал весь мир, а перед их душами простиралась вечность. Но по пути к запретному плоду, манившему их так долго, они осознали гораздо большее.
Неважно: король ли ты этого мира, и тебя боятся, или обычный человек, и тебя презирают. Власть дает страх и повиновение, но гораздо больше дарит чувство, когда тебя замечают. И тут уже важно, кто остался рядом. Близкие. Ведь вечность в одиночестве хуже любого наказания за все совершенные грехи.
Они видели друг друга, и связь между их душами, крепнувшая с каждым днем, вела их дальше спасительным маяком в последующих после войны месяцах. Забвение сознания и потеря памяти – дар, который им был дан на время. Когда же воспоминания вернулись, проверяя их на прочность, Рэйна и Саргон начали учиться жить с этим дальше. Вместе.
Но куда бы Рэйна ни шла и что бы ни делала, в ее голове все еще всплывал тот день, когда она отважилась прийти к Балигу для их разговора…
Он встретил ее в гостиной своего поместья, теперь утопающего в зелени. Всюду, куда ни посмотри – картины и старая мебель. От портретов Медеи и Марлена, смотрящих на нее со всех стен, у Рэйны сжалось сердце. Саргон предусмотрительно остался в саду, понимая, что в первую очередь с Балигом необходимо было поговорить именно ей. И хоть как-то вывести его из темноты, в которую погрузилась его жизнь.
Когда Рэйна вошла, Балиг забросил в камин листы бумаги. Карандашные портреты ее сестры вспыхнули, огонь охватил бумагу. Мужчина посмотрел на нее, за эти месяцы на душе поселилась пустота.
Такая же, как и в ее с Саргоном сердцах. Балиг потерял любимую, Рэйна – близнеца, Саргон – свою сестру. И между ними тремя что-то сломалось, но они старались преодолеть это и научиться жить с этой болью. Вот только им было легче. Балиг…
Рэйна даже представить не могла, что он пережил за это время.
– Прости, – Рэйна тяжело сглотнула. – Это все было изначально моей виной.
– Она мне все рассказала, Рэйна. Ни она, ни ты в этом не виноваты, – от его слов на душе девушки стало еще хуже. Теперь, когда она вспомнила все, Рэйна так не считала. Ведь именно Рэйна предложила ей этот план. – И Медея никогда тебя в этом не винила.
– Я любила ее, – всхлипнула Рэйна. Это вновь напомнило я ей об этом шраме на душе.
– Я знаю, Рэйна. Я знаю, – он обнял ее, и она впервые ощутила непередаваемую радость за то, что такой мужчина, как Балиг, был в жизни Медеи. Пусть Рэйна знала его всего ничего, но на их свадьбе она видела реакцию сестры – та была счастлива. И заслуживала этого после всего, через что она прошла. А пережила она за это время немало.
Рэйну до сих пор снедало чувство вины, что она не остановила Медею и не попрощалась с ней. А ее последнее объятие разрывало ей сердце. Ее сестренка…
– Насколько это больно? – прошептала девушка. В ее глазах стояли слезы
– Пожалуй, настолько, что никогда никому такого не пожелаешь пережить. Потому что через подобное невозможно пройти или привыкнуть. Спроси у Саргона, и он ответит тебе точно так же. Это сродни потере себя, смысла, сердца и воздуха сразу. Это разбитые осколки, которые невозможно собрать воедино.
Рэйна ощутила, как Саргон в этот момент легонько коснулся их нити, поддерживая ее и предупреждая о своем возвращении, а после вошел в комнату. Рэйна утерла слезы, отстраняясь от Балига.
– Ты муж моей сестры и ее пара. Ты всегда будешь мне братом и можешь обращаться по любому поводу.
– Конечно, – ответил феец, но в его фигуре не проскользнуло и искры жизни. Плечи Балига поникли, будто на него давило само его существование.
– Ноа мне сказал, что они просто родились не в то время и нам нужно подождать. А пока ждем, мы сделаем этот мир лучшим для них, – Рэйна верила в это и надеялась. Ведь перед исчезновением сестры, она видела на ее запястье тату, которое запечатывало силу и душу для перерождения. Такие татуировки Хемега поставила на их с Саргоном и Бронтом запястья. Значит, она вернется. И Рэйна, и Балиг верили в это. – Мы узнали, каким должен быть для нас мир, в котором мы были бы счастливы. Так построим его сами, чтобы встретить их с объятиями.
– А ты изменилась с того момента, как бросалась на меня в зоне спокойствия, – Балиг попытался ей улыбнуться, но девушка физически чувствовала его боль. Запах глубокой печали намертво въелся в его тело, смешавшись с запахами соли и моря.
– Людям свойственно меняться со временем.
– Но ты больше не человек.
– Я бы все за нее отдала, Райан. За нее, Саргона, семью и Аллена.
– Знаю. Она говорила, и я верю вам обоим.
– Мы отстроим все заново, Райан, – Саргон подошел к ним, и Рэйна взяла его за руку. Он тоже разделял их горе, ведь он тоже когда-то ее знал. – Медея вернется. И мы все вновь будем вместе. Одной большой семьей.
Сестра покинула Рэйну, но оставила ей новообретенную семью. Чтобы к тому моменту, как она вернется (а она верила, что это обязательно будет так), Рэйна смогла ее встретить в процветающем королевстве, где ждут с объятиями, а не кинжалом.
– А что с Алленом? – прочистив горло, уточнил Саргон.
На эту тему они с Рэйной пока не говорили. Только молчали, понимая, что оба думают об одном и том же.
– Хемега вырастила вашего сына как собственного.
– Он и тебе был сыном, – взгляд Саргона вновь сместился с Балига на портреты позади него.
– И сейчас таким является, – мотнув головой, будто прогоняя непрошенные мысли, ответил Балиг, – Марлен… то есть Аллен, жив. Он остался в Меласе, с которого теперь пала завеса. Это его мир, который больше не ограничивается Дэлией и Авелем. Он все знает, и это был его выбор. А мы… И вы, и я с Медеей сделали все, что было в наших силах, чтобы он получил этот шанс.
У первых Саргона и Рэйны был ребенок, за которого они отдали свои жизни. За безопасность Аллена и его наследие, за свои королевства.
Их гибель покрыла Авель защитным куполом, отделяя древнейшей магией от целого материка. Такова была цена того, чтобы наследник двух королевств вернулся спустя время в свои земли, и его не сгубила Семидея, желавшая завладеть абсолютно всем.
Рэйна сглотнула, понимая, что они должны были с Саргоном его отпустить. И это было чудом и радостью, что они, сами того не зная, провели с сыном время в Меласе.
Прошлая жизнь и эта странным образом смешались, оставляя им только один выход – жить дальше…
Девушка очнулась от воспоминаний, только когда они подошли к тронам и опустились на колени перед жрецами. Те взяли в руки короны, лежащие на подушечках, и возложили их на головы Рэйны и Саргона.
Короны были обычными, без толики магии, но именно эту легкость они и искали. Их поступки впредь будут принадлежать только им.
Они поднялись, держась за руки и пошли к балкону, ведущему на площадь перед замком, полную счастливых горожан. Туман исчез, а на днях Кассия, Тарак и Амелия вывели лекарство от оставшейся стали в живых организмах. Теперь у всех появилась надежда, а Саргон перестал быть чудовищем в глазах континента. Они оставили земли фейри разделенные между наместниками, свергнув лишь Йена и поставив на его место нового подданного. Королевства смертных подчинились всецело воле Саргона и Рэйны, став землями Скайферона. Воины Шторма вернулись на свой континент, пригласив их как-нибудь навестить и познакомиться поближе.
На холме, где погибли Медея и Адриана вместе с сотнями фейри и ведьм, жители высадили тысячи цветов. Рэйна приходила на это место, где теперь лежали плиты с выбитыми на них именами погибших. Казалось, именам не было конца и края, но каждый раз, находя имя сестры и Адрианы в этом списке, у Рэйна по щеке скатывалась слеза.
