Таня Некрасова – Приключения мистера Вулписа (страница 64)
— Да, — закивал тот. — В определённом возрасте все мыши и крысы проходят в «плотоядных пещерах» обряд взросления, в результате которого становятся неуязвимы к парам яда. — Даск в своих объяснениях едва не бросался в пляс: — Эти удивительные грибы произрастают в тёмных и прохладных закоулках. Они обожают сквозняки и холод и хорошо размножаются на… как бы сказать, чтобы не ранить слух юной дамы… — Он прочистил горло, подбирая слова: — … Короче говоря, грибы эти питаются останками зверей! А эти отростки — не скалистые образования, не льдины и даже не драгоценные камни, — это, представьте себе, грибной мицелий.
— Мицелий? — не поверила Жанна.
— Да-да! С помощью него грибы поглощают химические элементы и простые соединения, на которые разлагается…
— Хватит! — Боуи прервал мерзкую лекцию летучей мыши. Он был натурой тонкой, любителем возвышенной эстетики, грубые факты о реальности могли довести его до физической хвори.
— Ты в порядке? — заволновалась Жанна.
— Моя беда в том, что у меня слишком хорошее воображение, — пролепетал тот страдальчески, выбрав себе в качестве опоры отросток мицелия.
— Простите, Сир, перестарался! — извинился Даск формально — без раскаяния, затем перелетел на плечо кошке и шепнул ей на ухо: — Хочу показать вам кое-что очень занятное. Только будьте готовы к тому, что это будет чутка мерзкое зрелище.
— Нет уж, спасибо, — хотела было избавиться от него Жанна, но всего одно его слово заставило её передумать.
— Кости великана!
— Секундочку, Боуи! — улыбнулась Жанна волку, позволяя Даску проводить её через заросли мицелия.
— Та-да! — затрепетал крыльями тот. — Великан собственной персоной. Могу предположить, что грибы столетиями питались его плотью, и оттого так высоко разрослись.
Жанна встала на цыпочки, перегибаясь через мицелий, который в этой части пещеры рос особенно обильно. Со своего низенького роста ей было непросто углядеть, что пряталось за острыми колами отростков. Она увидела белые рёбра, одетые в тёмные лохмотья, продолговатые конечности и череп в защитном шлеме. Скелет лежал, устремив пустые глазницы к потолкам. Жанна тоже посмотрела наверх — там, за скоплением мицелия, зияла дыра. Скорее всего — в этот туннель столетиями назад великан и провалился, подкормив собою плотоядные грибы.
— Что вы там обнаружили, Жанна? — крикнул с высоты мистер Вулпис.
— Ничего-ничего! — прощебетала кошка, засеменив прочь от скелета. — Давайте-ка выбираться отсюда! Боуи, ты как? Оправился?
— Вроде того…
— О, Боуи, — заливисто рассмеялась Жанна в кулак. — Ты такой смешной!
— Рад слышать ваш смех, — оживился тот, выравнивая съехавший накось королевский плащ. Корону он носил только по случаям — тем лучше: она только и делала, что уродовала его светлую голову. — Пока мы не поднялись на поверхность, я бы хотел ещё раз попросить у вас прощения за то, что посадил вас в тот ящик. Я всё думаю, что если бы вы бы погибли тогда? Я бы себя не простил… Никогда.
— Ничего, Боуи, я вас понимаю, — мягко ответила Жанна. Мы с вами похожи больше, чем вы думаете.
— Вы так считаете?..
С гладкой поверхности мицелия за Жанной внимательно следили её же глаза.
Нельзя обижаться на свое отражение, — улыбнулась она своей копии и, вместе с тем — волку.
— Боуи, ты тоже хочешь надышаться ядом и умереть? — сварливо воскликнул мистер Вулпис. — Давайте уже, поднимайтесь!
Лис топтал камни на краю обрыва в поволоке густых теней, наминая пальцами канат, а над его плечом, как ручной попугай, парил Зузу.
— Уже лезем! — отозвался ему Боуи, который уже подверг испытанию прочность каната и силу Фога Вулписа, когда спускался за Жанной.
— Вот видите, Сир! — захихикал Даск, зависнув у лисьего уха. — Ваша Жанна подружилась со своим врагом. Надо же! С вами она не так добра!
Мистер Вулпис оттолкнул летучую мышь жестом, коим обыкновенно отгоняют докучливую муху.
Ближе к середине дня мыши и крысы собрались на пиршество в большом зале, во внешней части замка. Они наводнили каждый сантиметр пространства, пренебрегая стульями и столовыми приборами. Хотя еды, по заверениям Даска, хватало на всех, потасовки все равно были. Рыбу растаскали по всем углам, рыбные хвосты выглядывали из узеньких дыр мышиных туннелей, и жуткая вонь не выводилась ничем.
Из-за этого Жанна, Боуи и мистер Вулпис переместились на балкон и отобедали под открытым воздухом. Наполнив живот свежей рыбкой, Жанна умыла мордочку лапкой и, смеючись, скакнула на постамент, на котором Боуи настраивал нечто вроде телескопа или подзорной трубы.
И без аппарата отсюда открывался отличный вид на северную территорию Крысиного Королевства. Это обуславливалось тем, что замок — не только располагал самыми глубокими подземельями, но и грандиозно возвышался в высоту, затмевая своими абстрактными формами все неказистые постройки в этих краях.
— Ух ты! — не сдержала восхищения Жанна, примкнув одним глазом к линзе и ворочая трубой по сторонам. — Какой вид! Кажется я вижу реку! Мистер Вулпис, не желаете взглянуть?
Лис был не против поглазеть на город. Это давало ему неплохую возможность сориентироваться на местности. Он развернул трубу строго на Северную гору, отрегулировал фокус и тотчас отпрянул назад, едва не рухнув с постамента: внутри горы сиял гигантский красный глаз. Послеполуденный свет расцветил его так удачно, что мистер Вулпис только со второго раза осознал, что глаз — стеклянный и, судя по всему, принадлежит меку. Вот только каков же в габаритах обладатель такого глаза-исполина?
— Что вы увидели? — проявила любопытство Жанна.
Мистер Вулпис почесал нос:
— Ничего, — сказал он. — Просто гора.
Глава 23
«Крысиный Сонет»
— Всё будет хорошо! Всё будет хорошо! — причитал баран, всем телом вжимаясь в свое кресло. Как только ночь усыпляла город, господин Беан затворял все замки и зажигал все свечи в канделябре, чтобы отпугнуть от себя ползучие лики тьмы. Его знобило так, что ни камин, изрыгающий в трубу сытое пламя, ни чашка горячего чая от любимой жены — не унимали его дрожи. Баран добился освобождения под залог, так как в королевской полиции дежурил свин. С солидарностью копытного тот вошёл в положение Беана и утвердил, что доказательств в его виновности пока нет, а вот конфликтовавший с ним волк, из слов свидетелей, вёл себя чрезвычайно агрессивно.
— Милый, ты уверен, что с тобой всё хорошо? — спросила миссис Беан, запоздало отходя ко сну. Сына она уже уложила, а теперь и сама облачилась в ночное платье.
— Я лишь самую малость замёрз, — ответил тот квелой улыбкой.
Миссис Беан с подсвечником в копыте, приклонилась, чтобы её любезный муж смог запечатлеть на её лбу скупой поцелуй.
— В таком случае, — выпрямилась она, — не забудь погасить огонь.
— У-гу, — откликнулся баран отвлеченно.
— Я серьёзно, милый! — громче повторила миссис Беан. — Ты знаешь, как я ответственно отношусь к технике безопасности. Да и дом уже достаточно нагрелся, чтобы с уютом заснуть. Не хочу повторения той трагичной истории с тетушкой Присциллой… — тараторила она, цокая копытами к выходу из гостиной.
Но муж её уже не слышал и не слушал: снаружи донёсся волчий вой, господин Беан прекратил раскачиваться в кресле и вылупил глаза в окно. Второй хищный клич достиг уже и ушей жены. Она проглотила язык на полуслове и, выждав, когда вой стихнет, властно сказала:
— Муж! Иди-ка ещё разок проверь главную дверь. Я же — займусь задним двором и проверю сына.
Миссис Беан вышла за дверь. Пройдя через тёмный коридор, она ступила на голубоватые озера света, разлитые по доскам просторного помещения с выходом на террасу. Косой луч оросил и бильярдный столик, за которым её муженек любил позабавляться с высокопоставленными господами. Не успела миссис Беан дойти до дверей, как на площадке потемнело. Огонёк свечи в её копытце потух от сквозняка.
В дурном предчувствии миссис Беан попятилась к лестнице. Тьма, что завесила окна сплошной пеленой, имела глаза, причём, — не одну пару. Всматриваясь в нутро дома, те полыхали потусторонним свечением.
Считав с бараньей мордочки страх, тьма осклабилась и разбрелась на отдельные силуэты. Грохочущий хохот их смешался с душераздирающим волчьим воем.
Выронив свечу, миссис Беан рванулась к лестнице, вопя, что есть мочи:
— Волки! Волки! Волки! За нами пришли волки!
Тем же временем господин Беан, услыхав крики жены, не сделал ничего. В подчинении у страха, он окаменел каждой мышцей в теле. И когда сын истошно заревел в своей спальне на втором этаже, горе-папаша не то что не двинулся, но и ход мыслей не поменял:
— Всё будет хорошо… Всё будет хорошо… — твердил он фразу, как мантру. — Плач и крики все неумолкали, но господин Беан уже не улавливал ничего из того, что его окружало. Он сконцентрировался на сгустке ужаса, копившемся в горле и стесняющим его дыхание.
— Не пугайся, славная барашка! — возвестил голос хищника в коридоре. — Тебя мы есть не станем. Хотя… — Волк фыркнул, с наслаждением втягивая ноздрями запах бараньей шерсти. — Пахнешь ты восхитительно! К сожалению, заказ поступил только на одного Беана!
Дверь в гостиную приоткрылась, оповестив о прибытии гостя тягучим скрипом.
Гортанный смех проник в комнату, поколебав устоявшийся в ней воздух. Смех подкрадывался к Беану со спины — нерасторопно, играючи. Он достиг кресла, с которым тот мысленно слился. Похрустывая, как сухая трава, сжатая в кулаке, голос зашелестел у барана над ухом: