Таня Некрасова – Магическая Академия «Антарес». Книга 1 (страница 9)

По мере того, как набирала обороты тирада Маргариты, мышцы на лице мастера Дорена сокращались в почти что физической агонии. И все-таки он не опустился до криков и ругательств, какими зачастую одаривают на эмоциях учителя. Маргарита не соврала о том, что уважала его. Он был достоин этого как минимум потому, что не влепил ей пощёчину в разгар пламенной речи, а дослушал всё до конца.

– Ты шантажируешь меня?! – привстал он со своего места.

– А вы считаете, что я должна тихо-смирно принять свою судьбу? Будем же честны, мы оба заинтересованы в сотрудничестве, мастер Дорен. Оставлять меня одну с вашей тайной – небезопасно. Но если мы разделим это бремя поровну, доверие между нами возрастёт, ведь в случае чего, нам будет чем ткнуть друг в друга.

Чародей пошевелил пальцами, обмозговывая услышанное.

– Допустим, я согласен. Но каким образом, ты думаешь, я осуществлю твою… просьбу? Академия создана знатью для знати. Я не могу зачислить тебя без характеристики и первоначального взноса за обучение.

– И… дорого это стоит?

– Маргарита, в этом мире некому оплатить тебе даже обед. Задавать такие вопросы – уже верх абсурда.

– И всё же… я имею право знать.

– Сорок пять тысяч золотых за первый семестр.

– М-да, дороговато…

– И, предположим, ты найдешь деньги, но каким образом, Маргарита, ты собралась учиться магии, будучи простолюдинкой? Или ты запамятовала, как твою жизнь едва не выжрал артефакт? У тебя нет магического элементаля, нет духовной магии! Но…

Это мягкое «но» в конце предложения прозвучало как надежда. Маргарита сделалась вся внимание:

– Но?

– Но кое в чем ты права. Я ошибся и должен расплачиваться за свою ошибку сам. При плохом раскладе дел участь моя незавидная. Я подумаю, что можно сделать, а пока ты поживешь с близняшками Акки и Фаффи – моими верными горничными, договорились?

Разве могла Маргарита сказать что-то против?

Мастер Дорен вновь призвал Гнеси. Ворон моргал блестящими круглыми глазами, впитывая назидания и советы хозяина. Маргарите было запрещено без разрешения покидать комнату горничных, упоминать кому-либо сделку с мастером Дореном и происшествие с «Тростью Странника», а также рассказывать о своем происхождении; любой выход за пределы комнаты был обязан сопровождать Гнеси.

В остальном, если опустить мелкие запреты вроде «ничего не трогай и поменьше болтай» и конфискацию её сумки с личным имуществом, Маргарита была свободна жить в свою волю.

Гнеси поклонился, Маргарита поблагодарила мастера Дорена на словах и последовала на выход.

– Да, кстати, – задержалась она в дверях. – Если я в другом мире, почему вы говорите на моём языке?

Мастер Дорен подпер голову ладонью и закрыл глаза, будто его рабочий день завершился и чье-либо присутствие его уже не заботило:

– Отличный вопрос, чтобы начать знакомство с Акки, – сказал он и, не открывая глаз, выпихнул Маргариту из кабинета невидимым «пинком» в поясницу.

Глава 5. Акки и Фаффи

Территория Академии могла похвастаться большим двором с множеством площадок для тренировок и занятий на открытом воздухе. Он разворачивалась от зданий учебных корпусов до самого обрыва, заканчивающегося стеной непроходимой зелени восточных и северных земель. Парящий остров, на котором возвеличивалась Академия, соединялся в западной части с внешним миром посредством мостовых конструкций из камня. С южной стороны территория Академии граничила со склонами необузданных водопадов, чьи воды громыхали на много миль, сбиваясь в крутую пену и вознося к небу насыщенный влагой белесый туман.

Но был под восточным небом и второй двор, для которого вернее употребить уменьшительно-ласкательное слово «дворик» из-за размеров скромный и домашних; он был устроен под самыми низами центральной башни.

Место это не предполагало посещений учениками или профессорами. Оно было отведено сугубо для служебного персонала, и толстые каменные стены отлично справлялись с созданием приватности и безопасности для прислуги.

Поодаль от чистеньких бараков и складов, за круглым столиком возле небольшого сквера отдыхала осанистая девочка – на вид лет девяти или десяти от роду. Она грела ладони чашкой чая, сидя на плетеном стуле и болтая худыми ногами в белых колготках и чёрных туфельках, в каких щеголяли все здешние горничные, и о чем-то мечтала. Кукольные кудри распадались по спине ниже поясницы, а передние пряди были опрятно прибраны белым чепчиком. Наряд девочки целиком и полностью соответствовал классической чёрно-белой форме горничной.

Наставал вечер. В такой час все тени в сквере исчезали; даже под распущенной зелёной гривой старорослой ивы не мелькало ни одной. Поэтому, когда к девочке на стол свалилось теневое пятно, реакция была соответствующая:

– И что, во имя короля, могло случиться, чтобы тревожить меня в минуты моего покоя?

Карты комплекса висели на стендах каждого этажа. Гнеси не возражал, когда Маргарита останавливалась и рассматривала что-то в коридорах. Но стоило той задержаться где-то подолгу, – и начинал каркать, потрясая часами на цепочке, как белый кролик из «Алисы в стране чудес». Сейчас в башне было тихо и безлюдно, лишь изредка сновали туда-сюда бледнолицые девушки-горничные с вёдрами воды или с корзинами грязного белья; все преимущественно младших возрастных категорий.

Академия была истинно королевской: фигурные колонны, аркады под готическими сводами потолков, полы каменной плитки, устланные бархатными коврами цвета переспелой вишни.

День клонился к закату, и канделябры, в которых лениво позевывали глазастые огоньки – такие же, как в кабинете ректора, – тужились, чтобы разжечь своё пламя и прогнать из углов темноту.

Гнеси постучался в одну из дверей на этаже прислуги, и та отворилась довольно-таки быстро: очевидно, их прибытие для сестёр-горничных не было тайной.

– Здравствуйте-е! – Маргарита прикрыла рот руками, сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть. Говоря о сёстрах горничных, имел ли мастер Дорен в виду девочек с кроличьими головами? По-крайней мере, одно из таких существ сейчас стояло в дверях, возлагая на сердце руку, покрытую короткой белой шерстью, и вроде бы… приветственно улыбаясь?

Так или иначе, импрессия Маргариты была умеренной: в конце концов, бок о бок с ней ошивался угрюмый ворон с телом двухметрового плечистого мужчины, а здесь – только маленькая девочка-кролик, в отличие от кое-кого весьма и весьма миловидная, с глазками-бусинками и прелестными мягкими ушками.

– Фаффи, ты чего там застыла? Забыла, как следует встречать гостей? – донёсся из комнаты звонкий голосок.

Фаффи? Тогда, должно быть, сейчас с ними говорила её сестра – Акки. Так ведь, кажется, звали горничных мастера Дорена?

Маргарита ожидала увидеть вторую девочку-кролика, так как ректор упомянул, что Акки и Фаффи – близняшки. Однако из-за стены высунулась абсолютно обычная девчушка в идентичном сестре наряде. Хотя, что уж там, Акки тоже имела отличительные черты в своей внешности (пусть и не такие очевидные, как, например, та же кроличья голова). Для простой горничной девочка выглядела слишком холеной, всё в ней – и поведение, и взгляды, и даже тон – было утонченным, возвышенным.

Акки изучила Маргариту большими сапфировыми глазами:

– Ох, батюшки, Гнеси, где же наш мастер нашёл это чудо? В Смрадных прудах?

Пока Гнеси монотонно каркал, Акки месила тесто в глубокой таре и кивала, выдавая восклицания вроде: «Ага-ага», «О?!» «Да неужели!»

Когда ворон кончил, она отпустила его и, прикрыв дверь, отдала завуалированный приказ:

– Так, сестрица, у нас есть гостевые тапочки?

Фаффи кивнула и молча поплелась к платяному шкафу.

– Хм, с одеждой будет труднее! – вздохнула Акки, нарезая вокруг Маргариты круги. При этом рука её продолжала на автомате орудовать венчиком. – Нужно навестить Виолетту…

– Э, кого?

– Нашу швею! Ну? Чего стоишь истуканом? – пригрозила горничная своим орудием. – Раздевайся!

– Что? Прямо сейчас?

– Ну а что ты хотела? Какой бы голубой не была твоя кровь, а чистота – превыше статусов. Да и, если Гнеси не соврал, ты всего лишь купеческая дочка, поэтому не советую задираться! Если стесняешься, можешь завернуться в покрывало! Фаффи!

Фаффи, которая уже приготовила тапки, поняла всё с полуслова и, храня почтительное молчание, будто Акки была ей начальницей, а не сестрой, нырнула обратно в шкаф. Она точно знала, где что лежит, и на то, чтобы разыскать свежевыглаженное белье, ей хватило половины минуты.

В итоге Маргарите всё же пришлось скинуть с себя джинсы и рубашку. В общем, было даже приятно избавиться от грязных вещей. Предвкушение чего-то нового, неординарного, было куда волнительнее, чем прилюдное раздевание.

Комната горничных была универсальной. Она умещала в своем малом пространстве двуспальную кровать близняшек и обеденную зону с малым низеньким столиком, обставленным десятками белоснежных подушек.

В углах, на полках, поверх комодов, на напольных механических часах, всюду – были расставлены горшки с цветами. На табуретки, по-видимому, гостей не усаживали, потому что они также использовались под цветы, которым не досталось места на подоконниках. Нежно-розовые, снежно-белые и контрастные сиреневые метелочки соцветий каскадом спадали с потолка, прекрасно себя чувствуя на антресолях и среди деревянных балок, гармонируя с интерьером, воссоздающим образ лесного домика. Зелень, покрывающая внешние стены, стремилась проникнуть внутрь, разрисовывая стекла снаружи узорами мха.