Таня Некрасова – Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 1 (страница 6)

– Куда ты? – крикнул ей в след Адам.

– Спасать мир!

Габриэль неспроста припарковалась на Кловер-стрит, 18. По этому адресу, если ВУС не наделала дел, проживала лучшая подруга Габриэль – Розетт Смит или, как её называли практически все, Роуз.

Роуз – рослая девушка, с волнистыми пепельными волосами, большим ртом и широким лбом. Она находила свое отражение в таких выражениях как «плечо, в которое можно поплакаться» и «рука помощи» – лучше подруги и пожелать нельзя! Они с Габриэль были знакомы, как говорится, с пелёнок. С пелёнок малютки Саманты – кузины Роуз, в семье которой Габриэль долгое время подрабатывала няней.

Итак, если кто-то и заметил странность, то это, наверняка, Роуз. Сказала себе Габриэль, шлепая по асфальту избитыми кедами. И неважно, что это за странность – пришествие Христа или аномально резкий скачек цен в магазине одежды. Ничто не ускользнет от острого глаза Роуз!

Одноэтажные дома в этом районе разили уютом прованса. В отличие от большинства станвеллских зданий, эти – имели желтые и зелёные крыши, что выделяло их на фоне бесцветных дорог и магазинов. Примечательнее всего они смотрелись весной, летом и в начале осени, когда краски природы были особенно колоритны.

Прежде чем зайти на порог, Габриэль прозондировала обстановку внутри дома через окна. Свет был погашен во всех комнатах, и из-за стен не исходило ни звука.

Габриэль постучала раз, постучала второй, но, как она и думала, приветствовать её никто не спешил.

Тогда девушка поискала номер Розетт в телефоне и позвонила. Звонок тоже остался без ответа: «Охайо, это Роуз. Оставьте своё сообщение после звукового сигнала: Буп».

«Привет, Роуз, это Габб. Не пугайся, я позависаю у тебя дома, пока ты не придёшь. Мне нужно с тобой обсудить кое-что важное. И да, сгоняй в магазин, я с утра ничего не ела и собираю опустошить твой холодильник! Люблю. Целую».

– Что ж, Роззи, – хмыкнула она, обнаружив под предверным ковриком ключ, – по крайней мере, твое чувство безопасности по-прежнему на высшем уровне.

По-хозяйски осушив полбутылки газировки, стянув неначатую пачку медовых хлопьев из шкафчика на кухне, девушка уселась в гостиной. Там она и задремала.

Ей снилось, что она идет по пустой дороге Уиллоубрука, и стволы, точно обожженные ноги, маршируют во тьме. Гомон их шагов заставлял землю вздрагивать, но почему-то во сне это не сильно беспокоило. Габриэль с черепашьей скоростью плыла вперед, утопая кедами в густом тумане. Призрачные белые рыбки выныривали в воздух и вновь исчезали, сплетаясь между собой, как завитки сигаретного дыма.

– Габриэль! – Кто-то позвал её по имени. Габриэль знала этот голос – раскатистый и звонкий, полный любви к жизни. Если бы у улыбки был голос, то он звучал бы именно так.

– Тётя Мэй! – обрадовалась она, и как только произнесла это, белый туман закопошился и воплотил в себе фигуру – высокую и плечистую, с короткой стрижкой, но явно женскую. На ней была та же одежда, в какой запомнила её Габриэль: широкие лоснящиеся брюки цвета бордо с высокой талией, шёлковая блузка приглушённого бежевого оттенка и многочисленные браслеты на запястьях.

Габриэль! Ты опять надела эту сатанинскую футболку! – покачала головой тётя Мэй. Её лицо уже почти сформировалось, и Габриэль увидела, как губы, смачно разрисованные вишневой помадой, разомкнулись. – Тебе не идёт такой стиль одежды, тебе же не четырнадцать лет! Неудивительно, что тебя никто не воспринимает в серьёз. Под «никто», дорогая, я подразумеваю людей мужского пола.

Габриэль стояла с полураскрытым ртом, наполовину улыбающимся, наполовину – искривленным. Несмотря на двоякое чувство, закравшееся в её сердце, Габриэль совершенно искренне набросилась на тетушку с объятиями:

– Ох, тётя Мэй! На какой-то короткий миг я подумала, что ты умерла. Но вот ты здесь, передо мной – живая и здоровая.

– Я всегда с тобой, Габриэль. Ни в это мире – так в том, ни в том – так в этом.

В памяти будто щелкнул переключатель. Габриэль в смятении разглядывала туман за спиной тётушки, который всё сгущался, и сгущался, поднявшись уже до колен, и никак не могла растолковать – что здесь не так?

– Прощай, Габриэль, – сказала тетя Мэй, отлепляя племянницу от себя. Она держала ладони на плечах Габриэль и улыбалась одними глазами.

– Ты уже уходишь? Та скоро?

– К сожалению, мне пора.

– Снова этот Говард? – нахмурилась Габриэль. – Побудь ещё немного, прошу! Мне почему-то кажется, что мы с тобой нескоро увидимся, а даже если и увидимся, то… неправильно.

Но тётя Мэй уже начала исчезать, выцветая и растворяясь в белом тумане. Последней исчезла её улыбка.

Габриэль затопталась на месте, ощущая, какой зыбкой становится её сила воли теперь, когда она снова одна, в безликой ночи, где не слышно ничего, кроме гула марширующих деревьев.

Внезапно у неё над макушкой воссиял лунный диск. Он осветил ее, как огромная настольная лампа. Габриэль подняла голову к небу и увидела, как из света возникают черные силуэты, похожие на обезьян. Это была не луна, а летающая тарелка, точно сошедшая с киноленты 80-х.

Пришельцы столпились вокруг заблудшей души, и на их плоских мазутных мордах вспыхнул звериный оскал. Они все наступали и наступали, сверкая слюнявыми клыками и облизываясь длинными лягушачьими языками.

Габриэль попыталась сорваться с места, но туман стал плотнее и теперь больше походил на белое болото.

Звон.

Со всех сторон взвились цепи. Они извивались перед лицом Габриэль, свистели у нее в ушах, закручиваясь вокруг шеи и конечностей пришельцев, плясали в безумном кровавом танце и с ненавистью бились об асфальт, поднимая в небо пыль и пепел дороги.

Габриэль проснулась в холодном поту и услышала разговор на пороге дома Роуз:

– Дорогой, звони в полицию! – тревожно воскликнула какая-то женщина. – Кажется, в нашем доме кто-то есть!

Воспоминания сегодняшнего дня ворвались в память Габриэль, как ураган. Ужас охватил ее нутро. Как же она не подумала?! О, этот самоназванный Адам Дэвисон с его сломанными костями и зеленым чемоданом! (Хотя причём здесь он?) Она так зациклилась на воскрешении тети Мэй, что совсем не подумала о феномене смерти. Если один в этом мире воскрес, почему бы кому-то другому не умереть? На обновленной Земле Розетт Смит здесь не живёт. Возможно, она вообще больше не живёт. Нигде. Ни в этом доме. Ни на плане Земля.

Габриэль бросила пачку хлопьев и, спотыкаясь, побежала к выходу на задний двор. Она ловко перепрыгнула стол с матовой вазой неприятного поросячьего цвета, открыла стеклянную дверь и оказалась на террасе. В этот момент свет в гостиной включился и полноватая женщина, обнаружив на полу «готовый завтрак», заорала что есть мочи:

– Вор! Люк, у нас украли еду!

Габриэль Феннис не бежала – она скакала короткими тропами прочь, словно подстреленная лань. Пожалуй, последний раз ей приходилось так бегать в детстве на физкультуре, когда девочка отчаянно пыталась скрыться от надзирательного взгляда учителя где-нибудь в тени парка с книгой в руках.

Огромный ком страшного предчувствия пульсировал в груди Габриэль. Она согнулась, уперлась руками в колени и, жадно хватая воздух, огляделась. Ноги притащили ее в узких переулок, до которого почти не добирался скудный предзакатный свет. Кирпичные стены были расписаны граффити. На одном из таких рисунков художник изобразил перечеркнутую летающую тарелку и красную надпись: «Смерть Неопознанным Летающим Объектам!».

Телефон в кармане Габриэль запищал. Когда-то давно она поставила на звонок главную музыкальную тему из фильма «Убить Билла» и сейчас особенно жалела об этом, поскольку побег и неприветливый ночной переулок совсем не располагали к подобному сочетанию.

На экране засветился знакомый номер, по которому она уже звонила сегодня.

– Да! Роуз! Это я – Габриэль!

Из динамика раздался заплаканный голос пожилой женщины:

– Да как тебе не стыдно? По-твоему, это смешно? О, моя бедная девочка! – плакала она. – Не думай, что тебе повезёт дважды, мерзавка! Я упеку тебя, если не за решётку, то в психушку, уж наверняка, Габриэль Остин Феннис!

Габриэль в панике бросила трубку. Она еще долго смотрела в экран и дрожала. Это всё не взаправду. Она до сих пор в кошмаре, нужно просто разбудить свой мозг! Габриэль ущипнула себя за локоть – не помогло. Смачно хлестнула себя по щеке – нет, все еще спит. Тогда она попробовала технику, которую вычитала в каком-то развлекательном журнале. Если это действительно сон, то количество пальцев на ее руке будет искажаться при подсчете.

Она подняла правую руку – хм, вроде пять… А ну, еще раз – один, два, три, четыре, а это еще что за… один, два, три, четыре, семь, да сколько же вас?

Габриэль отвлеклась от пересчета пальцев и начала считать движущиеся к ней тени.

Люди в черных худи вошли в переулок. Плоские мазутные лица и злобные ухмылки, прямо как в недавнем сне, наступали со всех сторон. Габриэль попыталась бежать, но один человек из компании грубо прижал ее к стене.

– Смерть Неопознанным Летающим Объектам! – прошипел он ей в лицо.

Габриэль вскрикнула, больно ударившись спиной:

– Но я не неопознанная! Я – человек!

– Я тебя не знаю. Для меня ты неопознана, – серьезно ответил тот.

Фигуры одобряюще загудели.

– Ладно. Справедливо. Но! Я точно уж не летаю! Ха! Как вам такой аргумент?!