Таня Мороз – Амбивалентность (страница 8)

– Идёмте! Пиво так пиво! Дамы угощают кавалеров!

Продуктовый находился недалеко – в сорока метрах от арки. Они перешли дорогу; Тома двигалась чуть впереди. В магазине она быстро купила пачку сигарет для сына и полуторалитровую бутылку пива:

– Это вам! Презент!

Принимая из её рук цветной пакет, Антон благодарно кивнул:

– Спасибо! Пиво будет в самый раз! Может, обменяемся номерами на всякий случай? Приглашу вас куда-нибудь, посидим!

Его простое предложение вызвало странную реакцию – Тома, нахмурившись, оценивающе окинула его взглядом, будто впервые увидела, причём оценка была явно не в его пользу. Такого унижения он ещё не испытывал. Да, одет в простые джинсы и кофту, да, выпил! И что? Он ей явно не нравился, явно! В глазах её он читал: ханыга, чмошник и пьяница… Антон отвёл взгляд. Углубляться в чтение её мыслей он более не желал. Неожиданно Тома, вмиг сделавшись ещё более равнодушной к нему, согласилась и продиктовала свой номер. «Из жалости, наверное!? Что за дерьмо! – Антон скрипнул зубами. – Сучка! Да что она о себе воображает!?» Он решил поймать её на лжи и тут же набрал продиктованный номер, однако телефон в её руках звонко забренчал. «Хватка у этой Томы железная! Да за кого она меня принимает – за идиота, прощелыгу и хама? Так я таким и буду для неё – ханыгой!» Самодовольно хмыкнув, Антон потянул её за рукав пижамы, развернул лицом к себе:

– Тома, может, пойдём к тебе, посидим? Ненадолго? Выпьем чаю? – ужас и брезгливость, мелькнувшие в её глазах, заставили его расхохотаться: – Я шучу, шучу! У вас, наверное, есть мужчина? Ухажёр? Такая женщина вряд ли одна…

Тома смотрела ему в глаза не отрываясь – будто искала что-то на дне. «Она роется в моих мозгах не стесняясь!» – Антон, мысленно чертыхнувшись, отвернулся первым. Он замолчал, поняв, что каким-то непостижимым образом всё испортил. В такую ситуацию он попал впервые. «Идиотизм! Не понравиться бабе! Бабе, старше меня минимум на десять лет! Сучка! О! Так и с самооценкой можно надолго распрощаться!» Антон подавил кривую улыбку, придерживая для Томы стеклянную дверь магазина. Они прошли метров пять и остановились на пешеходном переходе, ожидая зелёного. Тома, наблюдая за проносящимися мимо них автомобилями, неожиданно ответила:

– У меня есть друг – Серж. Мы встречались, но у нас изначально было соглашение, что это ненадолго. Я имею в виду, что это не навсегда – ведь ему тридцать два, почти как вам. Возраст – этого для меня достаточно, чтобы прекратить отношения. Понятно, что их не нужно было и начинать, но сердцу трудно приказывать, верно? – они спокойно перешли дорогу. – Мы и сейчас общаемся, по-дружески, а что? Я – главная женщина в его жизни, он меня очень любит. Но это уже не важно, да и поймёт он это нескоро, а может, никогда не поймёт. А так… у меня сейчас нет мужчины. Ну, в том контексте вопроса, который вы мне задали. Да и не нужен мне никто! – сказав это, она протянула ему руку попрощаться. Как королева, вложила свою тёплую маленькую ладошку в его. Столь неожиданный поворот событий заставил его окончательно протрезветь. Он неловко сжал её тонкие пальцы:

– Моя мама говорит, что у меня не руки, а клешни. Клешни! Вот! А у тебя такая рука, – он развернул её ладонь, расправил пальцы, – крошечная. А мизинчик какой смешной! Впервые вижу такую руку у взрослой женщины!

Тома высвободила ладонь. Она спешила – он понял это по тому, как она нервно достала из кармана связку ключей, как на секунду подняла голову, всматриваясь в освещённые окна пятого или четвёртого этажа.

– Да? А мне показалось, у вас красивые руки, Антон. Да, с уверенностью говорю – у вас красивые руки! – она неожиданно широко ему улыбнулась. – Я эксперт в этой области! Верьте только мне! Руки – класс! Ну всё, до свидания! Ещё раз благодарю. И – приятно было познакомиться! – Тома открыла калитку, пикнув пластиковым ключом. Она помахала ему на прощание: «Пока!» – и калитка захлопнулась за ней с сухим щелчком.

Торопливо шагая пустынными, словно вымершими улицами, Антон думал о Томе. О каждом повороте её головы, о словах, сказанных вскользь… О том, чему обычные люди не придают значения или вовсе не замечают в собеседнике. Самоуверенности Томе не занимать, это точно! «Я главная женщина в его жизни, только он этого ещё не понял!» Какой только чуши от женщин наслушаешься! Какое самомнение! Удивительно то, что она научилась говорить такие глупости с умным видом, да ещё и возвела это в ранг искусства! Да если бы она была ему нужна, этому Сержу, разве бегала бы одна по тёмным улицам, разве просила бы постороннего человека помочь ей? Да если бы он любил её, этот ухажёр, то был бы с нею рядом! Глупая Тома! Хотя нет – не глупая, а наивная! Просто наивная женщина!

Антон быстро шагал, уже скучая по ней. Чувство, непривычное для него, потянуло в груди, безжалостно скручивая внутренности в жгут, – возбуждение, сладкой болью рвущее его на части. Это, наверное, и есть те пресловутые бабочки, о которых все говорят? Антон рассмеялся на всю улицу. Ну как можно было так вляпаться? Как? Ему хотелось кричать, кричать! Кричать этому небу, этому поднимающемуся солнцу – я нашёл её, нашёл! Кричать о том, что она и он – кусочки одного разбитого зеркала! О том, что он добьётся её, несмотря ни на что!

Споткнувшись об отколотый край бордюра, Антон чертыхнулся. Не хватало ещё голову разбить и вместо собрания угодить в больницу! Он думал: интересно, на каком свидании Тома ему даст? О, если она раздвинет перед ним ноги слишком быстро, он умрёт от разочарования и горя! Его душа не выдержит такого позора, как связаться с очередной шлюхой! А если будет не давать слишком долго, упаси господи, он ещё быстрее заболеет и умрёт! Кошмар! Кошмар! Кошмар! То, что он хочет только её и будет иметь дело лишь с ней, он понял твёрдо. Решения свои Антон менял редко и всегда добивался чего хотел. Всегда. Где-то в закоулках его сознания замигала красная лампочка: «Серж, Серж… Не стоит этому придурку становится на моей дороге! Если что, душну его в ближайшем переулке!» – вообразив такую перспективу, Антон утробно рассмеялся, потирая руки.

***

На совет он явился в полном невменозе. Ни ледяной душ, ни кофе – ничто не помогло ему в это утро привести себя в форму. Антон просидел всё заседание с занесённой над блокнотом шариковой ручкой, так и не написав в нём ни единой строчки, а в моменты, когда обращались лично к нему – самые напряжённые моменты, – прятал лицо за пачкой документов. Стараясь держаться бодро, пил воду из кулера. Воду, воду, воду. Сотрудники ухмылялись, глядя ему вслед и подмигивая друг другу.

Наконец Антон, запершись в кабинете, плюхнулся в офисное кресло, задрав ноги на стол. Устал! Фух! Этот день можно было бы посчитать одним из худших в жизни, но нет! Ему хотелось немедленно позвонить Томе, немедленно куда-нибудь её пригласить, немедленно увидеть! Но, понимая всю нелепость такого поступка, он просто прикрыл глаза. Антон не хотел проиграть эту игру, завалив первую партию. Опохмелившись рюмкой коньяка из холодильника, сделал неутешительный вывод: не помогло! Минуту раздумывал, какое бы лекарство от головы ему принять. Наконец, порывшись в портфеле, тяжело поднялся, налил очередной стакан воды, высыпал порошок из пакетика, разболтал обезболивающее, выпил. Взглянул в зеркало – отёкшее лицо, покрытое пробивающейся щетиной, удручало. Антон поморщился и сплюнул в отверстие водостока. В дверь настойчиво постучали.

Он поправил рукав намоченной рубашки; чертыхнувшись, быстро надел пиджак, пригладил влажной ладонью волну непокорных тёмных волос. Криво усмехнулся своему отражению в зеркале: «Точно, мама права – не руки, а клешни!»

– Войдите!

– Антон Петрович, я из благих побуждений! – юркая немолодая секретарша, подмигнув, поставила на край его стола запотевшую банку холодного пива. Её когда-то симпатичное лицо, теперь перечёркнутое безжалостными морщинами, светилось искренним желанием угодить. – Это вам! Поправляйтесь!

Не раздумывая, Антон взял баночку – металлическая петелька легко поддалась напору пальцев. Газ с шипением вырвался на поверхность, пузырясь у края белой пеной.

– Спасибо, Наталья Юрьевна! А то смерть моя была уже близка! Садитесь, пожалуйста, составьте мне компанию! – Антон благодарно кивнул, указав секретарше на кресло: – Садитесь!

– Нет, что вы, я на минутку! Если что, Антон Петрович, у меня есть припрятанный коньячок в холодильнике, и закусить кое-что для вас найдётся. Если понадоблюсь, до обеда буду у себя! – подвижная, словно двадцатилетняя девушка, она крутанулась так, что длинная юбка на мгновение запуталась у неё в ногах. Дверь за ней громко захлопнулась, чуть не защемив подол. Антон брезгливо скривился и отвернулся от двери. «Старуха, а всё молодится, всё флиртует! Шлюхи никогда не стареют – порок лишь костенеет в них, как коралловые наросты! Тьфу! Какая мерзость!»

День прошёл в тумане нескончаемых дел, работы с бумагами и бумажками. Ближе к шести, оставшись в офисе один, Антон решил быстро собраться и пройтись через парк, по пешеходной улице мимо её дома, – в какой-то сумасбродной надежде. «Увидеть её?! Глупости! Конечно нет! Хотя… Если сесть в кафе напротив, заказать водочки… позаглядывать в окна… Возможно, качнутся шторы, и она выйдет на балкон? Кажется, пятый этаж? Или четвёртый?»