Таня Лаева – Механик (страница 2)
Папа обреченно вздохнул и приступил к еде, зная, что спорить со мной бесполезно.
– Ладно. Доедайте, вернемся к этому разговору, но больше, чтоб я не видел торчащих ног Оскара из-под кровати.
– Ты запрещаешь нам встречаться? – взгрустнула я.
– Нет, я запрещаю обманывать меня! Ты же знаешь, как я этого не люблю.
Мы с отцом живем вдвоем в районе Мидтаун Детройта. Здесь же у нас своя автомастерская. С самого детства я была с ним в гараже и пристрастилась к ремонту тачек. Когда мы купили первый подъемник, пол дня мы катали друг друга на нем по очереди.
Папа растил меня в одиночестве. Мама оставила нас сразу после рождения. Отец часто рассказывает о ней, но у меня даже нет ее фотографии. Ужасно осознавать, что тебя просто сбросили, как позорное клеймо на своей репутации. Ей не нужен был ребенок, тем более от чернокожего парня.
Мои родители познакомились в России, когда папа учился там в университете дружбы народов, так что матерится он исключительно на русском, и мы частенько общаемся с ним на этом богатом речевыми оборотами языке. И, все же, наверное, надо там жить, чтобы полностью его прочувствовать.
Итак, после всей вереницы событий он забрал меня и переехал в США. И теперь я – максимально белокожая и светловолосая девушка, живу в Детройте – в самом главном центре машиностроения в Америке, где восемьдесят процентов доли населения составляют афроамериканцы.
Я училась в Детройтском технологическом институте, но не поладила ни со студентами, ни с преподавателями из-за цвета своей кожи, ну и немножко из-за своего характера. Как только меня там не называли: белоручка, альбинос, снегоступ, фарфор, но мой единственный друг Ноа прозвал меня Мишка, в честь русских белых медведей. Так и прицепилось.
А потом он познакомил меня со своим старшим братом… Оскаром. И тогда моя жизнь превратилась в сущий ад… ибо как могла "бледная тощая задница" отхватить "мистера Мидтаун XXI век". В итоге я бросила учебу. Отец сначала переживал, но потом успокоился и смирился. Я вернулась в автомастерскую, куда любили наяривать мои "любимые" бывшие однокурсницы: поискать шанса встречи с Осом и не упустить возможность поиздеваться надо мной.
– Ой, кто это тут у нас? Привет, замарашка? – в старой доброй традиции прогнусавила Келли Ди, звезда института, подлавливая меня у ворот в гараж.
– Эй, девачка, у тебя под носом грязь, – подпевала ее верная шавка Аиша.
– Оскара нет, девушки. Так что можете надеть трусы, вытащить вату из лифчиков и поехать домой.
Я хотела было проскочить обратно, но две черные оглобли преградили мне путь, ослепляя своими переливающимися топами и мини юбками.
– Мы вообще-то приехали масло поменять. Работай, бродяжка.
Меня заколотило от негодования, но ситуацию спас сердитый отец, ибо мой язык усвистал в утробу. В общем, я была слабохарактерная мямля и сама позволяла все эти унижения.
– А мы вообще-то в праве отказать клиенту без объяснения причин. Забирайте вашу колымагу, и чтобы духу вашего здесь не было через минуту, или я спущу пса. Это частная территория.
– Какое хамство!!!
– Как вы смеете?!
Они стояли, активно жестикулировали и кудахтали, тряся своими гребешками, не закрывая клювов, когда отец молча подошел к цепи нашего алабая.
– Минута прошла.
– Уходим, Си! – заверещала Келли и прыснула ядом напоследок, – Мы еще встретимся, паршивка! А-А-А!!!
Наш мохнатый пятидесятикилограммовый щеночек едва не настиг убегающую индюшатину, но, увы, они успели запрыгнуть в автомобиль и скрыться, оставляя на потресканном асфальте следы от протекторов.
– Мне так жаль, милая… Ты в порядке? – ласково погладил мои осунувшиеся плечи отец.
– Спасибо, пап! Бывало и хуже.
Глава 2. Выходи за меня
Жара сегодняшнего дня начала спадать, а рабочий день подходил к концу, когда в мастерскую заехала знакомая машина, из которой вывалился мой тощий долговязый друг.
– Мишка, привет! Как оно?
Снимая перепачканные в масле перчатки, смахиваю испарину со своего лба запястьем и, пытаясь скрыть немыслимую усталость, отвечаю.
– Потрясающе, Ноа! Если не считать утреннего куриного явления.
– Опять эти злобные сучки, – едва не закипел он и кровожадно добавил, – Надо было их отработкой окатить.
– В следующий раз, непременно. Что у тебя? Ты один?
– Я… эммм… там движок чихает, глянешь?
С салона авто открылся капот, и я поняла, что Ноа был явно с кем-то, то есть с кое-кем. Пассажирская дверь распахнулась, и ко мне вышла моя татуированная скала.
– Привет, медвежонок.
– Давно не виделись.
– Прости, но я не в силах пережить такую долгую разлуку с тобой.
Под чересчур пристальными, прямо испытывающими взглядами непрошеных гостей, я осмотрела нечто, которое я бы даже не решилась назвать двигателем, в каком он был неухоженном, неблагодарном состоянии.
– Чихает у него… троит, Ноа! Бензонасос умирает. Ты свечи когда последний раз менял, они все в масленом нагаре… двигатель закоксован… ты просто неряха. Надо менять маслосъемные колпачки. Или еще немного, и он не только зачихает, но и застучит в колокола. Такими темпами капиталка не за горами.
– Нет-нет! Мы же на ней работаем, Мишка, помоги! – пока Ноа сокрушался и хватался за кудрявую голову, я таяла под манящим загадочным взглядом моего Эвереста, который томно произнес.
– А больше ничего не замечаешь?
Интуитивно поднимаю глаза на крышку капота, а на ней изолентой примотана до боли знакомая, именно та самая бархатная коробочка, которую я так и не открыла в прошлые два раза.
– Выходи за него, Мишка! – вскинул руки к небу дрищ, а я обратилась к своей черной пантере.
– Может всю свою семью позовешь предложение мне делать?
– Надо будет, позову.
Оскар встает на одно колено и протягивает мне руку, я заворожено следую к его ладони, и он утягивает меня к себе, усаживая на свое бедро.
– Ну, медвежонок, ну, пожалуйста.
– Ос, мне всего двадцать! Я еще даже пожить не успела!
– Я тоже еще подросток.
– Я все знаю, что будет! Трое детей и никакой личной жизни!
– Пятеро и только мы с тобой.
– Оскар… – я прижалась к его лбу и зажевала губу от волнения и счастья.
– Ай, девочка, ну сколько можно? – снова заскулил Ноа, – Ну скажи, да!
– Ладно, не спеши отвечать, малыш. Мама ждет нас на ужин.
**************************************
Мы заехали ко мне, отца там не оказалось, поэтому я быстренько приняла душ и переоделась. Через буквально полчаса мы домчались до дома Оскара и стояли у него на крыльце, не в силах открыть дверь.
– Оскар, я так нервничаю. Желудок сводит просто.
Лицо стягивали тугие косички, и я все время глупо улыбалась, периодически хихикая от испытываемого стресса.
– Тебе не о чем переживать, мои тебя обожают, так же, как и я. У тебя его сводит, потому что ты не ужинала.
Еще немного помявшись, мы все-таки вошли сразу в объятия самой доброй и любящей женщине на свете – Лянеж.
– Джоанна!
Мама Оскара была потрясающе красивой и сильной женщиной, в одиночку вырастив троих детей, она никогда не вспоминала их отца. Она даже поменяла фамилию на Вашингтон, говоря, что ее муж "крошка-Дензел".