Таня Кошкина – Ничего хорошего (страница 1)
Таня Кошкина
Ничего хорошего
Глава 1 Вечная скорбь
Если меня спросят: какая самая ужасная вещь на свете, я отвечу – участие.
Та самая чистенькая рука, снисходительно протянутая падшему. Самовозвышение в попытке контролировать чужую боль. Натянутая на себя со скрипом роль Бога.
Самая мерзкая ложь… Я сыт ей по горло.
3:27
Судя по всему, я опять не усну. Сколько вообще человек может жить без нормального сна? И как скоро я лишусь рассудка? Как жаль, что мне всё равно…
Тихий щелчок, крошечное оранжевое пламя ласкает очередную сигарету. Воздух в комнате так пропитался дымом, что трудно дышать. Проветрить, что ли…
Я лежу на кровати прямо в одежде. Да-да, в той самой одежде, в которой ходил по улице, представляешь? А ещё курю. Прикинь, прямо в постели. И весьма дурно сплю вторую неделю. Комбо. Наслаждайся!
Вытягиваю руку и с чувством демонстрирую потолку средний палец.
В горле застревает комок. Делаю выдох, слишком громкий в гробовой тишине моего прокуренного склепа. И вдох. Всхлип. Как девчонка, ей-богу. Хорошо, что никто не видит, снова бы стали тыкать в лицо своим дешёвым сочувствием.
3:32
Яркие зелёные цифры на дисплее, словно маяк. Единственный источник света, не считая тлеющей в моих пальцах сигареты. Какая по счёту это ночь? Днём всё как будто бы проще. Днём я научился забываться. Но ты не даёшь мне спать. На мой взгляд, это подло.
С полки в шкафу на меня смотрит «Лагавулин»1. Я не вижу его, но знаю, что он там. Подарочная упаковка, дорогой презент. Перспектива выжрать его в одну глотку очень соблазнительна. Это было бы лучшим обезболивающим, но что-то меня останавливает. Это слишком ценный подарок. Твой подарок…
Потому остаётся старый добрый Нимесулид2, он хотя бы поможет справиться с головной болью. Против боли посерьёзнее у меня больше нет инструментов.
***
Свет.
Яркий, белый, раздирающий глаза. Не оставляющий выбора, кроме как поглубже утопить лицо в подушке.
– Какого хрена тут происходит? – вяло мычу в слои синтепона, постепенно возвращая связь с реальностью.
– Воскрешение!
Голос недовольный. У неё всегда недовольный голос, как, впрочем, и выражение лица.
– Мило. К слову, не припомню, когда ты возвращала мне ключи, – поворачиваю голову ровно настолько, чтобы она могла разобрать мои слова.
Закатывает глаза.
– Просто нужно меньше пить.
Связка ключей с характерным металлическим бряканьем падает в паре сантиметров от моего лица. Бесит, что подловил?
– А я, кстати, и не пил.
– Два часа дня!
– Просто бессонница.
Снова эта гримаса. Мир удивителен: теперь я не вижу на этом некогда привлекавшем меня лице ничего притягательного. Не так давно мне хотелось срастись с ней в единое целое, сейчас я хочу только одного – чтобы она поскорее ушла.
– Шторы можно было и не открывать, – шарю по тумбочке в поисках заветной пачки.
Моё утро начинается не с кофе.
– Темно как в гробу, я ничего не вижу. Переживёшь!
Хмыкаю. За что люблю Лесю, так это за честность. Держу пари, за последние несколько месяцев я осточертел всем вокруг, но она единственная, кто говорит об этом, не играя в вежливость.
Тишину нарушают банальные бытовые звуки: скрип пола, шуршание вещей, которые Леська нервно утрамбовывает в объёмную спортивную сумку. Ты думаешь, мне не жаль? Совру, если скажу, что нет. Жаль, но не более. Мне не больно, мне как будто бы уже не может быть больнее.
– Давай помогу?
На секунду большие зелёные глаза смотрят на меня почти по-прежнему. Без презрения, без гнева. Но это лишь мимолётная иллюзия.
– Сама справлюсь.
Пока Леся ищет во всех комнатах свои бытовые мелочи, я шаг за шагом, закидываю себя в объятия давно начавшегося дня.
– Чай?
– Обойдусь.
Звук застёгивающейся молнии: сначала сумка, затем сапоги. Время прощаться. На секунду замирает, глядя в глаза.
– Прости, что так вышло, – не придумываю я ничего лучше.
Леся вздыхает, оглядывает прихожую, будто пытаясь запомнить каждую деталь примитивного интерьера. Возможно, ей тоже жаль. Но не более.
– Тебе нужен врач, ты не справляешься. Ты болен.
Проявившееся на секунду участие разбивается о мою холодную ухмылку.
– Береги себя, Лесь.
Дверь хлопает, слышно, как по бетонной лестнице стучат, удаляясь, её каблучки. Тише, тише, тише…
Глава 2 Апатия
Снег срывается рваными клочьями, прилепляясь к лобовому стеклу, словно они не виделись целую вечность. Рыжие пятна поворотников размываются в общем пейзаже шоссе, сливаясь в мутные световые фигуры.
– Съезд!
– Что, прости?
Голос коллеги вырывает меня из задумчивости. Ловлю себя на мысли, что она уже давно что-то говорит, только я ни хрена не слушаю.
– Мы проехали, – взволнованно поясняет менеджер. – Ты в порядке? Может, остановимся?
– Я всего лишь пролюбил съезд! В этих развязках чёрт ногу сломит, – раздражённо бросаю в ответ.
Грубо. И глупо. Это только моя вина, Таська тут ни при чём, а ей ещё и придётся объясняться перед клиентом за опоздание.
– Прости, – пытаюсь дать заднюю, – просто плохо спал.
Вздыхает. Явно хочет что-то сказать, но вместо этого деликатно молчит. Деликатность – её второе имя. И сейчас это бесит.
Вообще, Тася – потрясающий менеджер. Нет ни одного монтажника, который бы не был счастлив с ней работать. И я не исключение. Она не глупит, всегда идёт навстречу, никогда не подставит, оперативно решит все проблемы. Про себя мы с мужиками зовём её Тайка-зайка. За характер. Внешне она больше похожа на медведицу: высокая, крепкая, широкоплечая, с грубоватыми будто наспех вытесанными чертами лица.
– Тормозни-ка! – просит Тася, когда у дороги появляется заправка.
– Мы опаздываем, – мягко замечаю я.
– Ничего страшного.
Выходит из машины и идёт к стеклянным дверям заправки.