Таня Кель – Объект "Любимая" (страница 7)
– Ты это только что выдумал?
– Отнюдь. Думаешь, твой папа просто так мне поручил охранять тебя?
– Ах, вот с этого и надо было начинать, – усмехнулась она. – Я не знала, как тебя обозвать. Но теперь понимаю. Ты просто мой сторожевой пёс. Немного бешеный. Но да ладно.
– Ты меня не услышала, – поймал я её подбородок. – Можешь называть меня хоть чёртом. Я всё равно тебя не отпущу.
Моя рука сама чуть притягивала девушку к себе. Но потом я ослабил хватку. А Агата выбежала. Я только и слышал топот её ног.
Дни тянулись. Между нами была холодная война. Мы почти не разговаривали. Лишь односложно отвечали. Я всё время проводил в кабинете, а Агата в комнате. Когда встречались на кухне, то молчали.
Я проверял её оценки, заставлял есть, контролировал переписки. Иногда она не выдерживала, швыряла в меня чем-то или орала, что я параноик.
Но всё равно подчинялась.
А ещё… порой я ловил её заинтересованный взгляд. Она тут же опускала глаза.
Я замечал, как Агата облизывает губы, как теребит короткие пряди, как сбивается её дыхание, когда подхожу близко. Это не мираж. Девушка чувствовала то же, что и я. Притяжение.
Но ей двадцать. Она уязвимая и потерянная. Всё, что творит – от горя, от того, что теперь нет отца. Я это понимал. И Дима мне её доверил охранять, а не трахать.
И всё равно я хотел её так, что сводило зубы. Но мне надо держаться. До последнего. Потому что потом совсем башню порвёт и уже никакие стоп-краны не помогут. Меня спасала дистанция, которую я выстроил.
В день вылета всё шло спокойно. Самолёт набирал высоту. Агата сидела у иллюминатора и смотрела в облака.
Сейчас девушка выглядела шикарно. Парикмахер сотворила удивительную стрижку. Благо Агата не всё обкромсала так, что невозможно поправить.
– Алекс, – вдруг повернулась она. – Можно спросить?
Я кивнул. В кой-то веки у нас спокойный диалог.
– Ты когда-нибудь любил?
Всё во мне замерло. Конечно, любил. Мне же сорок лет, чёрт возьми. Но что-то конкретное отвечать не хотелось, а её глаза смотрели прямо, без вызова, но пытливо.
Была у меня одна страсть по молодости. Но она ни в какое сравнение не шла с тем, что я чувствовал сейчас. Единственная женщина, от которой сводило зубы и всё белело перед глазами, сидела рядом. Ненавидела меня и была запрещена.
– Нет, – наконец выдавил я.
Девушка ещё на мгновение задержала взгляд.
– Понятно.
И отвернулась к окну.
Я посмотрел в телефон. До вылета пришло сообщение, но я так его и не прочитал. Открыл. Номер неизвестный.
«Красивая у тебя жена. Береги».
Кровь застыла в жилах. Это угроза. Я поднял глаза на Агату. Она смотрела в окно и не подозревала ни о чём. Вряд ли её выходка. Значит…
Я сжал телефон. Кто-то следил за нами и явно хотел разрушить всё. Хотя мы только визуально выглядели нормально. Никто не знал, что происходит в стенах.
Когда прилетим, надо понять, кто этот тайный отправитель и чем он опасен.
Глава 6
Алекс притащил меня в Казань.
Мы прилетели поздно вечером, поэтому смогли полюбоваться горящими огнями. Огромный город, раскинувшийся под крылом самолёта, завораживал.
Может, Алекс прав и так будет лучше? Здесь мне станет легче?
Я скосила глаза на мужа, он наконец-то убрал ноутбук, за которым провёл весь полёт, и потирал переносицу.
Корсаков устал, постоянно много работал. Как и папа до болезни.
Почему я воюю с Алексом? Ведь ничего плохого он мне не делает, даже своеобразно заботится. Только меня душит его контроль.
Я не маленькая девочка и могу сама за себя отвечать!
– Пожалуйста, пристегнитесь и приведите кресло в вертикальное положение, самолёт начинает посадку.
Улыбчивая стюардесса подошла к нам и наклонилась, нажимая рычаг на кресле Алекса. Словно помогая ему, но при этом демонстрируя вырез на форменной блузке.
Я моментально вскипела, но отвлекла внимание Алекса словами, а не грудью:
– Милый, а мы будем жить в квартире или в доме?
Корсаков удивлённо приподнял бровь, стюардесса пошла дальше по ряду.
– Милый? – прокашлялся совсем немилый Алекс.
Я дёрнула плечом и состроила беспристрастное лицо:
– Надо же мне как-то к тебе обращаться. Ты сказал, что если я буду вести себя нормально, то смогу посещать мероприятия.
– А ты хочешь?
– А что мне ещё остаётся? У меня нет здесь друзей и знакомых. И вряд ли ты дашь их завести… Так дом или квартира?
– Дом. Не хочу жить в муравейнике.
– Понятно, – протянула я, отвернувшись к иллюминатору.
– Это какая-то игра? Злодейский план?
– А?
– Усыпляешь мою бдительность, чтобы воткнуть мне нож в спину?
– Ты преувеличиваешь, я просто хочу нормальной жизни.
Я обернулась к нему и столкнулась с задумчивым взглядом зелёных глаз.
– Агата, я бы тоже очень хотел нормальной жизни.
– Осталось подождать всего-то пять лет, уже даже меньше.
Я послала ему улыбку, но Алекс как-то грустно кивнул, смотря вдаль.
Конечно, ему грустно, ведь через пять лет ему будет уже сорок пять, хотя завести семью ещё успеет. Но с его работой вряд ли, так бы и раньше завёл жену и детей.
Я бы хотела семью, большую и дружную. Мне кажется, это самая главная ценность, которой у меня никогда не было. Мама отказалась от меня, она не хотела портить модельную карьеру. Отец любил, но много работал. Я помню, как сменялся бесконечный хоровод нянь, в детстве я к ним тянулась, пыталась называть мамой, а потом поняла, что я – работа. Нелюбимая и скучная.
Для кого-то травма детства, это правда о Деде Морозе, а у меня – подслушанный разговор. С каждым годом няни становились моложе, и каждая мечтала стать мачехой, поэтому сначала они со мной были ласковыми, а потом вылезало их гнилое нутро. Одна такая Наташа сильно запомнилась. Мне уже исполнилось десять, и я прекрасно расслышала разговор. Обожаемая мной Наташа, ставшая частью семьи и гревшая постель отца, планировала отправить меня в школу-пансионат. Я ей мешала строить личную жизнь.
Папа вышвырнул её, но боль осталась. Пансионата не случилось, но я много училась, занималась в художественной и музыкальной школе, дома только ночевала. А без папы стало совсем невмоготу. Чувствовала себя никому не нужной. Ещё и Корсаков прав: без денег я не интересна друзьям. За время, пока я сидела под домашним арестом на загородной базе, никто даже не поинтересовался как я.
Самолёт пошёл на третий круг, никак не мог приземлиться.
– Не бойся, это штатная ситуация.
– Я и не боюсь, – хмыкнула я и тут же пожалела о словах.
Нас резко тряхнуло и выпали маски из верхних отсеков.