Таня Кель – Искры нашей страсти (страница 2)

Он смотрел, как девочку уносят. Печаль заполнила сердце.

Домой не хотелось, поэтому Эван снова побрёл в участок. Рухнул в кресло и начал разбирать ворох отчётов.

Один показался новым. Он его не видел. Пропустил?

Глаза быстро пробежали по строчкам. Согласно ему, мать Мелиссы испытывала проблемы во время беременности. И пара решила прибегнуть к нетрадиционной медицине.

Эксперт рекомендовал проверить девочку, скорее всего, они совершили давно забытый ритуал. До этого его использовали на одном принце пятьсот лет назад. И тогда всё закончилось плачевно.

– Какой же бред пишут, – буркнул Эван, смял отчёт и выкинул в мусорку.

Уже давно никто не использует ритуалы. Магия запрещена, а все книги собраны в одном архиве и засекречены. Или же?..

Какое-то сомнение внутри всё же осталось. Но он дал ему развиться. Всё же он хорошо обезопасил себя, заморозив её способности. Для малышки этого достаточно. Даже если она и обладает магией, его дара хватит на несколько лет, а дальше уже неважно. Магия не разовьётся. Для взрослых – это бесполезно, но молодых раньше так всех и замораживали, пока не придумали страшные блокаторы, которые высасывали душу.

«Да. Я всё правильно сделал», – в последний раз подумал Эван.

Мысль, что он хоть кому-то помог – грела сердце. В этот вечер ему хватило убеждения, что он сделал правильный выбор.

Глава 1

Мелисса

– Мне вот это…

Посетитель вывалил на прилавок чипсы и несколько бутылок пива. Прошёлся маслянистым взглядом по моей фигуре и остановился на груди.

– И ещё Мальборо, киска.

Я съёжилась, но поднялась и стала искать нужные сигареты.

Уже привыкла к похотливым посетителям. Работа на бензозаправке не слишком хорошая, но пока это единственное место, куда меня брали.

После того как мне стукнуло восемнадцать, сиротский приют с удовольствием вытолкал, выделив для проживания небольшую комнатку, набитую клопами в самом глухом районе города. На этом социальная помощь заканчивалась.

Теперь приходилось пахать на нескольких работах, чтобы оплачивать еду и коммуналку. Ведь в престижные офисы брали только тех, кто окончил институт, а это осталось в далёких мечтах, как и отдых в ближайшие несколько лет. А вообще, иногда по ночам меня посещали фантазии о маленькой кондитерской. Я бы там пекла выпечку, которую любила. Мне нравилось готовить, только порой бывало не из чего. Все эти воздушные замки разбивались о суровую реальность серых будней.

Мужчина неприятно скалился и издавал громкие чавкающие звуки вперемешку с довольным рычанием, пока я распаковывала новый блок.

– Десять пятьдесят, – буркнула я, протягивая сигареты.

Грубые пальцы коснулись кожи и ненадолго задержались.

Я отдёрнула руку. По спине побежали мурашки. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не сморщить нос.

– Хе-хе… – продолжал жевать мужчина и, кинув деньги на прилавок, слегка вразвалку пошёл на выход.

Там столкнулся с молодым человеком, намеренно ударил его плечом и грозно зарычал.

– Да вы сами меня толкнули, – набычился парень.

– О! Рон! Заходи! – засуетилась я, видя, что начинается спор.

Мужчина лишь слегка обернулся и, видимо, решил не связываться. Рон же проскользнул мимо и почти упал на прилавок.

– Я тебе сейчас такое расскажу! – зашептал он. – Дело есть на миллион.

Как же мне нравился этот «мелкий бандит». Именно так его называли в приюте. Он всегда попадал в неприятности и неизменно тащил меня за собой. Даже волосы его были под стать хозяину. Всклокоченные каштановые пряди беспорядочно свисали на лоб. Но Рона это только украшало. А небесно-голубые глаза завораживали.

– Иди сюда, – поманил он пальцем.

И сердце гулко застучало в груди. Этот тембр, то, как он улыбался – безусловно, очаровывало. Или же всё это я специально для себя придумывала, потому что хотела большой и чистой любви, читала о ней в книгах и знала, что именно так и надо: сердце должно выпрыгивать от счастья, а дыхание сбиваться. Кажется, у меня получалось.

– Короче, чего завтра делаешь? – зашептал он.

– Сплю. У меня единственный выходной, – зачем-то так же шёпотом ответила я.

Рон придвинулся.

Мы были друзьями по несчастью, с детства в сиротском приюте. Я всегда брала вину на себя, если нас ловили. А если его хватали за руку, Рон умел убеждать, даже воспитателей: сначала очаровательная улыбка, от которой у всех представительниц слабого пола подкашивались ноги, а потом ложь или обещания золотых гор.

– Ты ведь хочешь для нас лучшей жизни, Иса?

Он всегда повторял эту фразу. Я кивала, но лишь потому, что другой жизни не знала. Мы вдвоём против всех. Так проще не бояться.

Из него бесконечно сочились авантюры. Неизменно он тянул меня с собой. И они с каждым разом становились всё серьёзнее.

После удачных дел мы делили добычу ровно пополам, даже если я делала всю работу. Потом устраивались на крыше старого склада, сбежав из приюта. Там, среди ржавых жестянок и пустых бутылок, ели хлеб с тем, что удалось раздобыть.

Рон всегда шутил:

– Сегодня у нас ужин при свечах!

И вытаскивал из кармана огрызок свечи. У него вечно было это барахло.

Перекусив скудным ужином, мы устраивались на самом краю и любовались ночным городом. Придумывали истории людей из каждой квартиры или дома, смеялись, шутили.

А наутро возвращались в приют. Там всё время пахло сыростью и варёным луком. Иногда нас ругали и наказывали за то, что мы сбежали, а порой удавалось проскочить незамеченными.

Я всегда верила Рону, а он – мне. Только над одним смеялся. Иногда я рассказывала ему странные вещи, которые происходили со мной или описывала чудные сны. Он трепал по голове и подшучивал.

Однажды мне почти удалось доказать, что со мной что-то не так.

В один из вечеров я заметила у двери пятилетнюю Марику. Она сидела на полу и тихо всхлипывала над своей куклой. Та была старая, с выцветшим лицом, но девочка дорожила ею больше всего на свете, потому что это единственное, что ей досталось от родителей. Почти ни у кого из нас ничего не было. И Марика гордилась этой куклой.

– Что случилось? – присела я рядом.

– Нога… отломалась, – всхлипнула малышка и повертела игрушкой.

Я осторожно взяла её в руки. Грязная ткань, из которой торчали нитки, почти ссохлась. Но до того мне стало жаль Марику, что внутри что-то защемило.

Взяв куклу, я незаметно подтянула нитки.

– Сейчас будет волшебство.

Надо же как-то успокоить ребёнка, хоть на время.

Я закрыла глаза и крепко сжала игрушку ладонями. В этот момент что-то будто пробежало по пальцам. Тепло. Оно разлилось внутри. Лёгкая дрожь прошла по телу.

Когда я открыла веки, нога куклы оказалась на месте и будто её только что пришили хорошими нитками. А ткань больше не распадалась лохмотьями.

Марика ахнула и быстро обняла игрушку:

– Спасибо, Иса. Ты настоящая волшебница.

Я растерянно улыбнулась. Может, просто крепко стянула нитку?

Рон всё видел. Он стоял в дверях, сложив руки на груди.

– Ну да, волшебство. Превратишь хлеб в пирог?

Только захотелось ему возразить, как я почувствовала дикую слабость.

– Всё хорошо? – уже без улыбки спросил он.

Я не стала ничего говорить и доказывать. Просто кивнула и поспешила в свой блок.

Такое повторялось нечасто, и я всё время пыталась найти этому хоть какое-то логичное объяснение. Возможно, игры воображения или же случайности.