Таня Хафф – Кровавый след (страница 54)
– Они не превращаются в животных, – отрезал он. – То, что у них есть меховая ипостась, не делает их животными. И вообще, большинство животных, которых я встречал в последнее время, ходили на двух ногах! Кроме того, Колин – отличный полицейский. Как только он учует подозреваемого, преступнику уже не уйти. Нельзя пожелать лучшего напарника, который поддержал бы тебя в трудной ситуации. Больше того, именно вервольфы практически разработали концепцию командной игры.
– Я только поинтересовался, беспокоит ли это вас, – мягко сказал Селуччи.
– Нет. – Яростно запихивая рубашку в брюки, Барри слегка покраснел. – Теперь не беспокоит. Я имею в виду – как только узна́ешь парня получше, уже не можешь ненавидеть его только потому, что он вервольф.
«Мудрые слова для нашего времени», – подумала Вики.
– Вернемся к стрельбе…
– Да, я знаю кое-кого, кто мог бы помочь. Берти Рид. Знаете, она настоящий энтузиаст, из тех людей, которые могут привести факты и цифры за последние пятьдесят лет. Если поблизости есть кто-то, способный так стрелять, Берти его знает. Или сможет выяснить, кто это.
– А сама она стреляет?
– Иногда из стрелкового оружия, но из крупнокалиберного больше нет. Ей, должно быть, за семьдесят.
– Вы знаете ее адрес?
– Нет, не знаю, и ее телефона нет в вашем списке – я слышал, как однажды она называла его на стрельбище, – но ее нетрудно найти. Она почти каждый день заглядывает в спортивный клуб на Гроув-роуд, выпивает там в гостиной несколько чашек чая и критикует всех за стрельбу.
Барри оторвал взгляд от листа бумаги, на котором записывал указания.
– Она сказала, что я слишком напрягаю предплечье. – Согнув руку, Ву добавил: – И она права.
– А почему вы не тренируетесь на полицейском полигоне? – спросил Селуччи.
Барри со слегка смущенным видом передал адрес клуба.
– Иногда тренируюсь. Но там на меня всегда кто-то глазеет, и… Ну, все мишени там сделаны в виде людей. Мне это не нравится.
– Мне самой это никогда особо не нравилось, – сказала Вики, опуская сложенный листок в сумку.
Может, такие мишени и были логичными, раз полицейским приходилось стрелять в людей, но ежегодная сдача нормативов по стрельбе всегда вызывала у нее чувство легкого стыда за свое мастерство.
Они проводили Барри до парковки, посмотрели, как он натягивает кожаную куртку («Лучше вспотеть, чем размазать локти по асфальту») и шлем с оранжевой светоотражательной полосой сзади, аккуратно кладет кепку под сиденье своего мотоцикла и с ревом уносится прочь.
Вики вздохнула, осторожно прислонившись к нагретому металлу машины Селуччи.
– Пожалуйста, скажи, что я никогда не была такой одержимой своей работой.
– Ты такой не была, – фыркнул Селуччи. – Ты была еще хуже.
Он открыл дверцу машины и опустился на виниловую обшивку сиденья. Вокруг не было тени, в которой можно было бы припарковаться, хотя по приезде он не обратил на это внимания, увлеченный разговором. Сейчас Селуччи выругался себе под нос, задев локтем спинку сиденья, и открыл дверь для Вики. Пока та залезала в машину, он возился с кондиционером. Эхо их ссоры все еще висело в салоне. Никто из них не говорил, боясь, что спор может начаться снова.
Селуччи не имел ни малейшего желания произносить монолог об опасности моральных суждений Вики, и он знал, что для нее эта тема закрыта.
«Но если она надеется, что я уеду отсюда до того, как все закончится, надеется напрасно».
Ему не нужно было возвращаться на работу до четверга, а после, если понадобится, можно будет взять больничный. Дело уже не только в Генри Фицрое. Вики надо спасти от нее самой. Ну а пока можно поддерживать перемирие.
– Уже почти половина третьего, и я зверски голоден. Как насчет того, чтобы остановиться и перекусить?
Вики оторвала взгляд от нацарапанных Барри указаний и с благодарностью приняла предложение мира.
– Только если мы поедим в машине по дороге.
– Хорошо. – Он выехал на улицу. – Но курицу брать не будем. В такую жару ею провоняет весь салон, я никогда не избавлюсь от этого запаха.
Они остановились у первого попавшегося фастфуда.
Сидя в машине и поедая картошку фри в ожидании, пока Вики выйдет из туалетной комнаты, Селуччи то и дело посматривал на черно-золотой джип, припаркованный через дорогу. Где-то он уже видел такую машину, но не мог припомнить, где именно; знал только, что с этой тачкой у него ассоциируется что-то неприятное.
Джип стоял перед древней сапожной мастерской. Выцветшая вывеска в той половине витрины, которую мог разглядеть Селуччи, гласила: «У вас не будет опрятного вида, если ваша обувь побита». Майк все еще ломал голову, где видел машину, пока ответ не вышел из мастерской.
– Марк Уильямс. Неудивительно, что у меня было дурное чувство.
Селуччи от души ненавидел такие манеры, какие демонстрировал Уильямс – всегда лучше вызывающая несносность, чем поверхностное обаяние.
«Что и объясняет мои отношения с Вики».
Жуя бургер, он ухмыльнулся.
Весело насвистывая, Уильямс обошел джип со стороны водителя, открыл дверцу и бросил объемистый пакет из коричневой бумаги на пассажирское сиденье, прежде чем забраться внутрь.
Будь он на своем участке, Селуччи, возможно, подошел бы поболтать, просто из принципа: дать этому типу знать, что за ним наблюдают, попытаться выяснить, что в свертке. Селуччи не сомневался, что Марка Уильямса лучше держать в поле зрения. Но он был не дома, поэтому сидел и смотрел, как тот уезжает. Когда джип отъехал, стала видна вторая часть вывески в витрине обувного магазина: «Заточка ножей».
– Берти Рид? – Сидевший за столом мужчина средних лет нахмурился. – Вряд ли она уже пришла, но…
Зазвонил телефон, и он с недовольным видом снял трубку.
– Спортивный клуб на Гроув-роуд. Правильно, завтра вечером на пистолетном стрельбище. Нет, мэм, пока не кончится вечеринка, стрельбы не будет. Благодарю. Надеюсь вас там увидеть. Чертовы телефоны, – проворчал он, возвращая трубку на рычаг. – Стоило бы засунуть ноги Александра Грэхема Белла в цементные сапоги и сбросить его с континентального шельфа. Итак, на чем мы остановились?
– Берти Рид, – напомнила Вики.
– Ах да. – Мужчина взглянул на настенные часы. – Сейчас только три, и Берти вряд ли появится здесь раньше чем через час. А можно узнать, что вообще нужно паре частных детективов из Торонто от Берти?
Предположение, что ее удостоверение личности касается и Селуччи, развеселило Вики, и она одарила собеседника своей лучшей профессиональной улыбкой, призванной вселить уверенность в публику.
– Мы ищем информацию о соревнованиях по стрельбе. Барри Ву сказал, что лучше всего обратиться к мисс Рид.
– Вы знаете Барри?
– Мы считаем своим долгом тесно сотрудничать с полицией, – сказал Селуччи. Он не возражал, чтобы его принимали за напарника Вики. Все лучше, чем размахивать в Лондоне своим полицейским жетоном, – такое поведение наверняка заслужило бы неодобрение его начальства в Торонто.
– Мы тоже считаем это своим долгом. – Мужчина ощетинился. – Члены оружейного клуба отвечают за свое оружие. Каждый ствол, который поступает в это заведение, зарегистрирован как в полиции провинции Онтарио, так и в местной полиции, и мы не храним боеприпасы на территории клуба. Придурки, которые думают, что пистолет – это мощный удлинитель члена… прошу прощения… те, кто открывает стрельбу в ресторанах и на школьных дворах или случайно убивает своего дядю Ральфа, демонстрируя новую игрушку тридцатого калибра, – не наши люди.
– Быть застреленным намеренно не лучше, чем быть застреленным случайно, – едко заметила Вики.
Тем не менее она признала правомерность такой точки зрения. Если все огнестрельное оружие нельзя запихнуть обратно в ящик Пандоры, лучше убрать из сознания людей его романтический ореол, чтобы оно стало просто еще одним инструментом или хобби. Однако лично она предпочла бы, чтобы во всем мире были приняты настолько жесткие законы о контроле над оружием, чтобы все, от его производителей до потребителей, сдались, не желая иметь дело с бумажной волокитой. И чтобы наказание за совершение преступления с помощью огнестрельного оружия соответствовало бы тяжести содеянного… И чтобы можно было пристрелить ублюдка из его же ствола, а потом похоронить его вместе с орудием преступления. Она пришла к такому выводу, когда увидела,
– Вы не возражаете, если мы подождем здесь мисс Рид? – спросил Селуччи, прежде чем человек за стойкой смог решить, соглашается с ним Вики или дерзит. Майк считал, что уже исчерпал свой дневной запас страстных обличительных речей.
Слегка нахмурившись, мужчина пожал плечами.
– Почему бы и нет, если вы от Барри. Знаете, он гордость и радость клуба, здесь никто и близко с ним не сравнится. Он поедет на следующую Олимпиаду и, если в мире есть хоть какая-то справедливость, вернется с золотой медалью. Черт! – Потянувшись за телефонной трубкой, другой рукой он махнул в сторону лестницы. – Клубная гостиная на втором этаже, можете подождать Берти там.
Гостиная была обставлена коричневыми и золотистыми диванами и стульями и парой больших столов. Еще там имелась витрина для трофеев. На маленькой стойке в углу стояла большая кофеварка, несколько банок растворимого кофе, электрический чайник и четыре заварочных чайника разного размера.