Таня Хафф – Кровавый след (страница 39)

Доктор Диксон вздохнул.

– У нее скоро начнется, – тихо сказал он Вики. – И ее близнец начинает это чувствовать.

Вики нахмурилась.

– Начнется что?

– Первая течка. Думаю, его отошлют, как только решится проблема с убийствами. Надеюсь только, что еще не поздно.

– Поздно? – эхом отозвалась Вики, вспомнив, что Надин говорила субботним утром о первой течке Тучи.

– Обычно это происходит в конце сентября – начале октября. Тогда в случае беременности ребенок (или двойня) появляются на свет в начале лета. Таким образом, последние месяцы беременности и первые месяцы жизни малышей матери обеспечено хорошее питание. – Доктор усмехнулся. – Вервольфы не рождаются с зубами, но зубы появляются вскоре после рождения. Конечно, все это имело большее значение, когда они жили исключительно охотой, но основы биологии все еще никто не отменял. Слава богу, перекидывания ребенка в течение первых двух лет связаны с перекидыванием матери.

Вики опустила ладонь на руку старика. В больнице у нее не нашли никаких травм, кроме мерзкой шишки, но у нее болела голова, и она чувствовала, что чего-то недопонимает.

– Доктор Диксон, о чем вы, черт возьми, говорите?

– Хм? – Он посмотрел на нее и покачал головой. – Простите, я стар и забыл, что вы совсем недавно познакомились с вервольфами.

Доктор заговорил лекторским тоном, медленно и четко:

– Туча приближается к половой зрелости. Ее запах меняется. Шторм реагирует на это. Разве вы не заметили, как он ее облизывал?

– Я думала, он ее успокаивал и зализывал порезы.

– Отчасти так, но мне не понравилось, во что это стало переходить. Вот почему я выставил его на кухню.

– Но он ее брат, – запротестовала Вики.

– Поэтому семья отошлет его подальше. Для близнецов это тяжелое испытание. Их просто нельзя держать вместе во время первой течки: Шторм из шкуры вон вылезет, пытаясь добраться до сестры. Когда он станет старше, он сможет себя контролировать, но в этот раз, в их первый раз…

Не договорив, доктор Диксон покачал головой. Он молчал, когда Питер вернулся в комнату.

– Вам я тоже принес, – сказал Питер, протягивая Вики второй стакан.

Она поблагодарила. Ей нужно было выпить. Вода сойдет.

Вики внимательно наблюдала, как Шторм плюхнулся на пол, положил морду на спину Тучи, глубоко вздохнул и, казалось, мгновенно заснул. С точки зрения Вики, все это выглядело совершенно невинно. Она взглянула на доктора Диксона. Тот не выглядел обеспокоенным, значит, поведение вервольфов явно было в пределах допустимого.

Эта мирная картина мгновение спустя разлетелась вдребезги, когда снаружи хлопнула дверца машины; оба вервольфа вскочили и с возбужденным лаем помчались в прихожую.

– Их отец, – объяснил доктор Диксон. – Я позвонил ему, когда мы выходили из больницы. Раньше не было смысла его беспокоить, а теперь Дональд сможет отвезти вас обратно на ферму.

– Они знают, что вскоре будет? – спросила Вики. – Что его собираются отослать?

На мгновение у доктора Диксона сделался озадаченный вид.

– Кто? А-а-а. Туча и Шторм? Роза и Питер?

Вики кивнула, и доктор вздохнул.

– Умом они это осознают, но, хоть они и вервольфы, они все равно всего лишь подростки и не верят, что с ними такое случится. – Он покачал головой. – Подростки. Я и за деньги не согласился бы снова стать подростком.

Вики протянула руку и стукнула своим стаканом о стакан доктора со словами:

– Аминь.

– Аминь.

Нахмурив брови, Майк Селуччи побарабанил пальцами по рулю. Он ушел от сестры позже, чем планировал, и ему повезло, что он вообще смог вырваться. Никто его не предупредил, что на «маленьком семейном барбекю» будет тетя Мария – вероятно, потому, что все знали: в таком случае он просто откажется прийти.

«Ты ведь не ожидал, что бабушка приедет без сопровождения, Майк. Ей же восемьдесят три года».

Если бы ему сказали, что хочет приехать бабушка, он бы сам ее забрал. Всю поездку на угол Дафферин и Сент-Клер испортил день, проведенный с тетей Марией. Селуччи пытался не попадаться ей на глаза, но невозможно было избегать даму весь день, и в конце концов Майку пришлось вытерпеть тираду, которую он слышал от тетушки во время каждой встречи практически с того момента, как перестал быть подростком. «Когда ты женишься, Микеле? Ты не должен забывать, что ты последний из рода Селуччи, Микеле. Я говорила твоему отцу, моему брату, упокой господи его душу, что мужчине нужно много наследников-сыновей, но он не послушал. Дочери, у него было три дочери! Когда ты женишься, Микеле?»

Ему удалось сохранить самообладание, но с трудом. Если бы не вмешалась бабушка…

«И последнее, что мне сейчас нужно, это гребаная пробка на чертовом сорок первом шоссе».

У Селуччи в бардачке были полицейская мигалка и сирена, и его подмывало шлепнуть все это на крышу и рвануть по мощеной обочине, обгоняя поток машин, возвращающихся в город воскресным вечером. Но он не собирался так поступать, хоть ему очень хотелось попасть в Лондон до наступления темноты. Если пробка не рассосется, вряд ли он доберется до места раньше одиннадцати. Ничего страшного, ведь впереди три выходных дня, и все-таки хорошо бы встретиться с Вики сегодня вечером.

Он позвонил Дэйву Грэхему, чтобы сообщить, куда направляется, и бросил трубку, когда тот начал смеяться.

– «Ревнуешь», – проворчал он, хмуро глядя на заходящее солнце.

Это не смешно. Вики должна узнать, с каким человеком она связалась. Селуччи сделал бы то же самое для любого друга.

Внезапно он ухмыльнулся. Может быть, ему познакомить Вики с тетей Марией, вот тогда старая леди узнает, почем фунт лиха.

– Почему ты так взвинчена?

Вики подпрыгнула, развернулась и посмотрела на Генри.

– Не надо!

– Не надо – что? Боже милостивый, Вики, что случилось?

Он потянулся к пурпурно-лимонной шишке на ее виске, но задержал руку, когда Вики отпрянула.

– Несчастный случай.

– Несчастный случай? – Он огляделся, раздувая ноздри. – Где все остальные?

– Снаружи. – Вики сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула. – Мы договорились, что именно я тебе обо всем расскажу.

Питер вызывался добровольцем, но Вики отмела его предложение: парень сегодня уже достаточно натерпелся.

Генри нахмурился. В голосе Вики звучали странные нотки, которые он не понимал.

– Еще в кого-то стреляли?

– Нет. – Она посмотрела в окно. Хотя солнце уже село, небо все еще было темно-сапфирово-голубым. – Вервольфы держатся подальше от полей, охраняя только территорию вокруг дома, и, похоже, пока это помогает. Нет, дело в другом.

– «Другое» касается тебя… – Генри перевел взгляд на шишку, и Вики кивнула. – И меня?

– В некотором роде. Сегодня у BMW отказали тормоза. В нас – в Питера, Розу и меня – врезался грузовик. Твоя машина… Ну, она здорово побита.

– А вы трое? Не сильно пострадали?

– Если бы мы пострадали сильно, у меня были бы заботы поважнее, чем твоя разбитая машина, – огрызнулась Вики и поморщилась. – Извини. У меня был трудный день.

Генри улыбнулся.

– Еще один. – Он легонько взял Вики за подбородок и посмотрел ей в глаза. – Сотрясения нет?

– Нет. У Питера расквашен нос, а Розу слегка порезало осколками стекла. Нам повезло.

В свете лампы карие глаза Генри казались почти зелеными. Она чувствовала его руку каждым нервом… Странное дело, ведь, насколько она помнила, подбородок никогда раньше не был ее эрогенной зоной. Вики отодвинулась, и он опустил руку.

– Вам очень повезло, – согласился Генри, выдвинул стул и сел.

Он не был уверен, реагирует ли Вики на его голод (раны зажили бы быстрее, если бы он поел) или голод усиливается в ответ на ее реакцию. В данный момент он проигнорировал обе возможности.

– Но я не понимаю, что случилось с тормозами. Весной я провел в сервисе полную диагностику, и они были в порядке. С тех пор я почти не пользовался машиной.

Вики опустилась рядом с ним на другой стул.

– Гараж закрыт, сегодня же воскресенье, поэтому я поговорю с механиком завтра. – Она оперлась локтями на стол и вгляделась в его лицо. – Ты отнесся к случившемуся удивительно спокойно. Если бы кто-нибудь разбил мой BMW, я пришла бы в ярость.