Таня Хафф – Кровавая плата (страница 52)

Вики не собиралась рисковать жизнями лишь потому, что внешне магазин автомата выглядел пустым. В конечном итоге полицейский отчет включал пропавшую амуницию.

Один из четырех лифтов стоял на первом этаже, двери были открыты. Норман жестом указал женщинам проследовать внутрь.

– Я увидел, как вы паркуетесь, из окна, – сказал он им. – Я знал, что вы приехали остановить меня.

– Ну что ж, ты прав… – начала Корин, но умолкла, когда Вики сильнее сжала ее руку.

Вики практически не сомневалась, что сумеет отобрать у Нормана оружие так, что никто, за исключением разве что Нормана, не пострадает, но она точно не собиралась делать этого в лифте, стены которого, судя по всему, были изготовлены из нержавеющей стали. Допустим, первой очередью он промахнется, но всех троих разорвет на части рикошетом. Вики продолжала держать Корин за руку, пока они двигались по коридору к квартире Нормана. Дуло автомата Калашникова металось то к одной, то к другой, словно сошедший с ума поворотник.

Господи, пускай только никто не выглянет из-за двери. Я справлюсь с чем угодно, если все будут сохранять спокойствие. Поскольку Вики не могла рассчитывать на то, что кто-то из соседей не окажется вдруг на линии огня, приходилось ждать, пока они не окажутся в квартире, – только тогда она сможет действовать.

Двери были не заперты. Вики подтолкнула Корин вперед себя. Как только он закроет дверь… Она услышала щелчок, отпустила руку Корин, развернулась и… Корин оттолкнула ее в сторону и кинулась на обидчика.

– Черт возьми!

Вики увернулась от описавшего дикую дугу локтя и попыталась убрать Корин с линии огня. Темный, почти синий металл дула царапнул по очкам. Она успела заметить, как побелели пальцы Нормана на рукоятке оружия. Корин вцепилась ей в плечо. Со своим ограниченным периферийным зрением Вики не заметила, как взметнулся приклад из армированной стали. Он прошел на миллиметр выше тонкой кости у виска и ударил по черепу. Вики отбросило на стену, а затем наступила тьма.

Насупив брови, Челлучи просматривал пачку записок с телефонными сообщениями, скопившуюся на его столе, и проверял, от кого они. Два журналиста, дядя, Вики, прачечная, снова репортер… и еще один. Он нечленораздельно зарычал, смял все и сунул в карман. У него не было времени на эту ерунду.

Он весь день прочесывал территорию, где нашли последнюю жертву и ее собаку. Он поговорил с двумя подростками, которые обнаружили тело, и опросил большинство людей, живущих в пределах четырех кварталов. На месте преступления обнаружились полустертые отпечатки ног, говорившие о том, что человек, которого они ищут, пришел босиком, у него только три пальца на ноге и очень длинные ногти. Никто ничего не видел, хотя пьяница, заночевавший на другом конце оврага, слышал звук, похожий на хлопающий парус, и учуял запах тухлых яиц. Лаборатория только что проинформировала его, что в зубах мастифа обнаружили частички, идентичные тем, что были в кулаке Деверна Джонса. И Челлучи по-прежнему был далек от разгадки.

Ну или по крайней мере он не приблизился к ответу, с которым мог бы работать.

Много в мире есть того…

Он вышел из кабинета и затопал вниз по коридору. В новом здании штаба шаги звучали приглушенно, но он все равно старался произвести как можно больше шума.

Этому месту не хватает дверей, которыми можно было бы хлопать. А Шекспиру не стоило совать нос не в свои, черт побери, дела!

Когда Майк проходил мимо стойки, кадет на дежурстве подался вперед.

– Эмм… детектив, вам звонила Вики Нельсон. Мне показалось, что она настаивала на том, чтобы вы проверили…

Челлучи жестом прервал его:

– Ты записал сообщение?

– Да, сэр, я оставил бумажку у вас на столе.

– Значит, ты со своей работой справился.

– Да, сэр, но…

– Не учи меня, как я должен выполнять свою работу.

Кадет нервно сглотнул, кадык уперся в тугой ворот формы.

– Так точно, сэр.

Хмурясь и топая, Челлучи покинул здание. Нужно было побыть одному и подумать. Только Вики ему сейчас не хватало.

Глава 14

Генри вышел из душа и нахмурился, глядя на свое отражение в большом зеркале. Мелкие порезы и ссадины зажили, раны посерьезнее заживали, но они не причинят ему беспокойства. Он размотал полиэтиленовый пакет, которым укрыл повязку на руке, и аккуратно потыкал бинты. Было больно, и он догадывался, что болеть будет еще какое-то время, но, если быть осторожным, он сможет пользоваться рукой. Прошло столько времени с тех пор, как его последний раз серьезно ранили, что главной проблемой теперь будет не забыть о травме, иначе он рискует причинить себе еще больше боли.

Он встал боком и покачал головой. Огромные зеленые пятна заживавших синяков все еще покрывали большую часть его тела.

– На самом деле выглядит знакомо…

Кончик копья нашел его правую подмышку, поднял его и вышвырнул из седла. На мгновение он завис в воздухе, затем, когда рев зрителей достиг крещендо, упал на землю. Доспех с грохотом врезался в утрамбованный грунт арены. С точно таким же шумом его голова ударилась о шлем. Он бы особо не возражал против падений, не будь они, черт подери, столь громкими.

Генри закрыл глаза. Ненадолго, пока не прекратится шум…

Когда он открыл их вновь, то смотрел в лицо сэра Гилберта Талбойза, мужа своей матери. Откуда тот, черт подери, взялся? И куда делся шлем? Сэр Гилберт ему нравился, поэтому он попытался улыбнуться. Но лицо, похоже, плохо его слушалось.

– Встать можешь, Генри? Его величество король приближается.

В голосе сэра Гилберта слышалась тревога, которая проникала даже сквозь шум в ушах Генри. Сумеет ли он подняться? Генри не был уверен. Болело все тело, хотя казалось, он ничего не сломал. Короля едва ли порадовало то, что Генри выбили из седла, а то, что он продолжит валяться в грязи, порадует его еще меньше. Стиснув зубы, Генри позволил сэру Гилберту усадить его, а затем с его помощью и с большим трудом встал на ноги.

Генри пошатнулся, но устоял, даже после того, как его перестали поддерживать чужие руки. Перед глазами все поплыло, затем зрение сфокусировалось на короле – в роскошном красном бархате и золотой парче он шествовал с трибуны. Генри отчаянно попытался собраться с мыслями. Он был не в чести у отца с тех пор, как очень неразумно дал всем знать, что считает королеву Екатерину единственной подлинной королевой Англии. Отец вперые решил заговорить с ним с того момента, как связался с той лютеранской шлюхой. Даже спустя три года французский двор гудел от историй о ее старшей сестре, Мэри, и Генри не мог поверить, что его отец в самом деле посадит Анну Болейн на трон.

К несчастью, король Генрих VIII именно так и поступил. Генри благодарил Бога за то, что доспех не давал ему опуститься на одно колено – он сомневался, что сумеет подняться или, если уж на то пошло, контролировать падение. Он поклонился как смог и принялся ждать, пока король заговорит:

– Ты держишь щит слишком далеко от тела. Держи его ближе, и тогда противник не сумеет провести копье за него. – Королевские пальцы, усыпанные золотом и бриллиантами, подняли его руку и прижали к его боку. – Держи вот так.

Генри все же поморщился, когда край латного налокотника уперся в особо чувствительный синяк.

– Тебе больно?

– Нет, сир.

Если он признается, что ему больно, это ему никак не поможет.

– Ну, если не болит сейчас, будет позже. – Король издал гортанный смешок, затем рыжевато-золотистые брови сошлись на переносице, король зыркнул глубоко посаженными глазами-пуговичками. – Нас расстроило ваше падение.

Следующая его реплика будет очень важной. Генри облизнул губы. По крайней мере, с блефом в духе короля Хэла он мог легко разобраться.

– Мне жаль, сир. Хотел бы я, чтобы на моем месте были вы.

Грузное лицо опасно покраснело.

– Вы желаете видеть своего монарха выброшенным из седла?

Люди в непосредственной близости смолкли, придворные перестали дышать.

– Нет, сир, поскольку если бы в моем седле оказались вы, то на земле был бы сейчас сэр Джон.

Король Генрих повернулся и посмотрел на турнирную арену, где стоял сэр Джон Гейдж, мужчина на десять лет младше короля и на пике силы. Король засмеялся.

– Ха, ты прав, парень. Но жених не участвует в турнирах, чтобы не сломать свое копье.

Генри пошатнулся, когда король шутливо похлопал его по спине, и наверняка бы упал, если бы сэр Гилберт его тайно не поддержал. Он смеялся с остальными, поскольку король пошутил. И хотя он был рад снова оказаться в фаворе, все, о чем он мог думать, – это оказаться в горячей ванне и залечить свои синяки.

Генри поднял руку.

– Возможно, немного худее, но все того же оттенка.

Он поиграл мышцами и поморщился, когда кожа на одной из заживших ссадин натянулась. Раньше подобные травмы заживали неделями, порой месяцами – теперь достаточно было дней.

– И все же хороший турнирный доспех вчера не помешал бы.

Прошлой ночью… Он выпил у Вики и ее друга больше крови, чем обычно выпивал за месяц. Она спасла ему жизнь, едва не пожертвовав собой, и он был благодарен, но в результате возникали новые сложности. Которым придется подождать до тех пор, пока он не разберется со старыми.

Он застегнул наручные часы. 20:10. Возможно, Вики позвонила, пока он принимал душ.

Нет.

– Отлично. Норман Бедуэлл, Йоркский университет и «я тебе перезвоню». Так перезвони уже.