Таня Хафф – Кровавая плата (страница 44)

Придет время, и он покормится тем, кто призывал его. Так ему пообещали.

Он чувствовал, что верховный демон, которому он служил, ждет. Чувствовал, как росла его ярость, когда он отклонялся все дальше от почти начертанного имени. Знал, что ощутит эту ярость на себе, когда вернется из этого мира.

На пути было достаточно жизней, и, поскольку выбор был огромным, он покормился в том месте, которое отмечало имя другого верховного демона. Потребуется еще четыре смерти, чтобы завершить это имя, но, возможно, второй хозяин защитит его от первого, если будет контролировать врата.

Демон не знал, что такое надежда, ибо само понятие было чуждо демоническим созданиям, но он ведал, что такое возможность, а потому делал все, что мог.

Тем не менее покормился он быстро и передвигался с опаской, не желая привлекать внимание силы, которая остановила призыв накануне. В прошлом демоны сражались с этой силой, и у него не было ни малейшего желания противостоять ей сейчас, да еще в одиночку.

Демон почувствовал гримуар, когда приблизился к зданию, указанному хозяином. Расправив крылья, он спланировал вниз, оставаясь лишь тенью на фоне звезд, и приземлился на балкон. Зов книги стал сильнее: темная сила отреагировала на появление демона.

Демон почувствовал, что поблизости есть жизнь, но не мог определить, что именно за существо – слишком быстрое для человека, но слишком медленное для демона. Он не понял, как такое возможно, но, в конце концов, понимание не было обязательным.

Он обнюхал металл, обрамлявший стекло, и не был впечатлен. Мягкий металл, смертный металл.

Тебя не должны видеть.

Если он не мог видеть улицу, то живые существа на улице не смогут увидеть его. Он запустил когти в раму и вырвал стекло.

Капитан Роксборо шагнул ближе, выставив руки, не спуская глаз с лезвия.

– Ты же не думаешь… – начал он.

Лишь молниеносные рефлексы спасли его от опустившейся бритвы и позволили вовремя отскочить назад. Свободная складка рубашки оказалась аккуратно рассечена, но до кожи лезвие не дошло. Он с трудом сдержал гнев.

– Я начинаю терять терпение, Смит.

Генри замер, пальцы зависли над клавиатурой. Он услышал шум на балконе. Тихий звук, походивший на шуршание листьев на ветру, но звук этот был чуждым.

В считаные секунды он оказался в гостиной – сильный запах тухлого мяса подсказал, что его ждет. Повинуясь двухсотлетней привычке, рука Генри скользнула к бедру, хотя он не носил меча с начала девятнадцатого века. Единственное имеющееся у него оружие – служебный револьвер – хранилось завернутым в промасленную тряпку в подвале. Вряд ли у меня хватит времени сбегать за ним.

Существо стояло, сжимая в когтях стеклянную дверь, на фоне ночного неба. Оно практически полностью заняло крохотную застекленную террасу, соединявшую столовую с балконом.

Яркой нитью в демоническую вонь вплетался аромат свежей крови, говоря Генри о том, что демон недавно покормился, в то время как сам он уже давно этого не делал. Генри глубоко нервно вдохнул. Каким же я был идиотом, что не защитил квартиру! Хотя бы открытая пентаграмма, как у реки Хамбер… Я должен был догадаться. Теперь придется иметь дело с последствиями.

– Стой, демон, тебя не приглашали войти!

Огромные желтые глаза без век посмотрели в его направлении, очертания демона изменились, подстраиваясь под движение.

– Мне приказано, – сказал он и швырнул дверь.

Генри скользнул вперед, и стекло ударилось об пол в том месте, где он стоял еще мгновение назад, не причинив никому вреда. Он увернулся от когтей, прыгнул и ударил обеими кулаками демона по голове. Та деформировалась, подобно мокрой пробке, поглощая удар. Демон замахнулся, поймал Генри, когда тот подался вперед, и швырнул вампира на кофейный столик. Генри перекатился, едва увернувшись от смертельного удара, и поднялся на ноги, сжимая в руках металлический прут. Отломанный конец был острым и ярко блестел.

Демон вскрыл Генри руку пониже локтя.

Давясь криком, вампир отшатнулся, почти упал и ткнул демона прутом в ногу.

Взмах крыла практически поймал его, но паника придала ему силы, и Генри пинками высвободился, чувствуя, как рвется под каблуками плоть демона. Удар, который предназначался его шее, пришелся на плечо Генри. Они оба полетели на пол. Генри ухватился за деформированную ступню и потянул что было силы. Голова демона оказалась прочнее телевизора Генри, но ненамного.

– Сидеть, Оуэн! Тихо! – Миссис Хьюз отклонилась назад, удерживая поводок, и едва успела закрыть дверь, прежде чем Оуэн с истерическим лаем потащил ее через коридор. – Оуэн, заткнись!

Пес так громко лаял, что она едва слышала собственные мысли. Звук разносился эхом, становясь даже громче, чем в четырех стенах ее квартиры. Неважно, насколько солидной была звукоизоляция между квартирами, звуки из коридора были всегда слышны. Нужно было вывести Оуэна на улицу, прежде чем комитет жильцов решит выселить их.

В конце коридора открылась дверь, и показалась голова соседа, которого она знала. Военный в отставке, он сам имел двух собак, чей лай она могла слышать сквозь открытую дверь – наверняка, они отреагировали на истерию Оуэна.

– Что с ним не так? – прокричал сосед, когда они оказались достаточно близко, чтобы его можно было расслышать.

– Не знаю.

Миссис Хьюз споткнулась и едва не упала, когда Оуэн со всей своей мощью внезапно кинулся на дверь Генри Фицроя и принялся царапать когтями края. Когда это не сработало, пес попытался сделать подкоп. Миссис Хьюз старалась оттащить его назад, но без особого успеха. Хотела бы она знать, почему ее Оуэн так невзлюбил мистера Фицроя. Правда, сейчас ей достаточно было знать, что ее не выселят за нарушение общественного покоя.

– Оуэн! Сидеть!

Пес проигнорировал ее.

– Он никогда прежде так себя не вел, – пояснила она. – Он внезапно принялся лаять, как будто сделался одержимым. Я думала, что, если выведу его на улицу…

– В любом случае так будет тише, – согласился сосед. – Могу я вам помочь?

– Пожалуйста. – Ее просьба прозвучала слегка отчаянно.

Вдвоем они кое-как дотащили заходящегося в лае мастифа до лифта.

– Не понимаю, – запыхавшись, произнесла миссис Хьюз, – обычно он мухи не обидит.

– Ну, он никого и не обидел – пострадала лишь пара барабанных перепонок, – заверил ее сосед, убирая ногу, которой он блокировал двери лифта. – Удачи!

Он слышал, как в шахте лифта раздается грудной лай Оуэна, как вторят его собственные собаки. А затем внезапно все прекратилось. Он остановился и нахмурился, услышал последний жалобный скулеж, за которым последовала полная тишина. Покачав головой, он вернулся в квартиру.

Тягучая желтая жидкость сочилась из ран. Демон схватил гримуар и захромал к балкону. Имена и заклинания делали книгу с демоническими сказаниями тяжелой до невероятности. Ничего столь тяжелого его еще не просили принести. А еще демону было больно. Несмертный, с которым он сражался, сделал ему больно. Его оболочка неохотно менялась с серой в черную крапинку на черную в серую крапинку, а мембрана правого крыла была порвана.

Он должен был вернуть гримуар хозяину, но сперва необходимо было подкормиться. Поврежденная мембрана выдержит спуск с этой высотки, но затем ему срочно понадобится жизнь, чтобы излечиться. Вокруг было полно жизней. Найти одну и забрать ее трудностей не составит.

Демон спикировал в ночи; на том месте, где он стоял мгновение назад, блестела желтая жидкость.

Миссис Хьюз улыбалась, слушая, как Оуэн скачет в кустах. К ее облегчению, в лифте пес успокоился и с тех самых пор был просто душкой. Словно читая ее мысли, Оуэн выскочил на открытое место, проверил, где она, радостно пролаял и снова ускакал прочь.

Она знала, что должна держать его на поводке, даже в овраге, но, когда они выходили на прогулку ночью, а вокруг никого не было, она позволяла ему побегать – как ради его удовольствия, так и ради своего. Им обоим было не в радость двигаться в темпе друг друга.

Засунув руки в карманы, миссис Хьюз втянула голову в плечи, укрываясь от внезапно налетевшего холодного ветра. Весна. Когда она была девочкой, весна наступала еще до Пасхи, она была в этом уверена: им никогда не приходилось надевать перчатки в середине апреля. Пронесся очередной порыв ветра, и миссис Хьюз наморщила нос. Пахло так, словно к востоку отсюда умерло животное размером с енота и сейчас уже наполовину разложилось. Хуже того, судя по звукам, доносившимся из кустов, Оуэн уже нашел труп и сейчас готовился покататься в этом запахе.

– Оуэн! – Она сделала несколько шагов вперед и приготовила поводок. – Оуэн! – Отвратительный запах тухлого мяса стал сильнее, и она вздохнула. Сперва истерика, теперь придется всю оставшуюся ночь купать пса. – Оуэ…

Конец слова демон вырвал из ее горла, поймал падающее тело второй рукой и притянул рану к зияющей дыре рта. С шумным хлюпаньем он принялся заглатывать кровь, которая была необходима ему, чтобы исцелиться. Демон пошатнулся и едва не упал, когда со спины в него врезалось нечто тяжелое, а когти прочертили болезненные полосы от плеча до бедра. Когда демон с рыком повернулся, кровавая слюна стекала по подбородку.

Оуэн оскалился, прижал уши и в очередной раз бросился на демона. Его собственный рык при этом больше походил на вой. Пес перевернулся в воздухе, получил скользящий удар и тяжело приземлился на три лапы. Его коричневое плечо стало практически черным от крови. Близость демона вводила пса в исступление – Оуэн снова зарычал и ударил по обвисшему крылу, сминая его мощными челюстями.