Таня Хафф – Долг крови (страница 60)
Вампиру не было необходимости заканчивать фразу, так как его подруга уже со всех ног понеслась куда-то.
У Селуччи было две возможности. Можно попробовать уйти от Салливана по незнакомым тропкам в надежде, что успеет добраться до людей. А можно свернуть в густые заросли и попытаться в них затеряться. Но не успел он пройти и десятка футов, как понял, что сбежать будет неимоверно трудно. Его качало из стороны в сторону, как корабль в шторм, голова кружилась. Стиснув зубы, пытаясь хоть как-то руководить непослушным телом, детектив упрямо двинулся вперед, в темные заросли.
Но едва он углубился в гущу деревьев, как осознал свою ошибку. Темно – хоть глаз выколи. Листва деревьев заслоняла даже тот скудный лунный свет, что просачивался сквозь облака. Зачем я только сюда сунулся? Но возвращаться было уже поздно.
Какой-то звук; в зарослях заставил его отскочить назад. Конечно, Салливан разглядит в этой тьме не намного больше, чем он. Так что Майку оставалось лишь надеяться, что его преследователь не догадался захватить карманный фонарик. В этом случае у него останется пусть слабая, но все-таки надежда.
Селуччи спотыкался о торчащие из земли корни, палки, падал, снова вставал, полз... Зарослям конца-края не было. И никакого намека на дорогу, человеческое жилье. После долгих блужданий детектив обнаружил, что бредет по какому-то крутому склону. Куда лучше – вверх или вниз? Пожалуй, вниз: пусть работает сила земного притяжения.
По лицу вдруг хлестнула ветка, да с такой силой, что он оступился, потерял равновесие и покатился вниз. Камни, колючие ветки с шипами, стволы деревьев в кровь раздирали руки. Склон становился все круче, и Майк катился все быстрее и быстрее.
Он вытянул руку, чтобы загородиться от надвигающейся на него тени, и его крик заглушился ударом о безразличный ко всему ствол дерева. Боль насквозь пронзила тело. Затем навалилась тошнота; тени вокруг закружились в бешеной пляске. Из последних сил Селуччи поднялся на ноги и заковылял в сторону дороги.
Казалось, что скалы и деревья всей своей тяжестью давят на него, пытаясь преградить ему путь и не позволить двигаться дальше. Ему удалось перебраться через какие-то кусты, к счастью, у них не было шипов – это его беспокоило сейчас больше всего – и детектив уже собирался пересечь небольшую поляну, как вдруг с разгону врезался в бетонную стену.
Мир вокруг него куда-то исчез...
– Надеюсь, ты не повредил себе потроха, урод!
...и со звуком доболи знакомого голоса снова вернулся.
Майк глубоко вздохнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Не так больно, как он ожидал. Могло быть гораздо хуже. Луна проглянула из-за облаков, и Селуччи смог разглядеть лицо человека, который сидел рядом на корточках. На тупом лице Салливана читалась тревога.
– Доктор... сильно рассердится, если... с моими... почками что-то... произойдет. Правда, она... всегда сможет... заменить... их... твоими!
– Заткнись! Заткнись, кому говорю!
Санитар ударил его по голове, но у Майка уже все так болело, что он ощутил не удар, а лишь движение мотнувшейся в сторону головы.
– А теперь ты пойдешь назад, и я привяжу тебя так крепко, что и дышать не сможешь, понял, ублюдок поганый?!
– Тебе придется... нести меня... на руках.
– Вот еще! За ноги дотащу, и дело с концом!
– Лучше не портить товар... раньше времени.
Не успел он договорить, как Салливан одной рукой поднял его с земли. И уже занес кулак, чтобы нанести еще один удар, как вдруг...
...внезапно исчез, а сам Селуччи рухнул обратно наземь.
– С вами все в порядке?
– Фицрой?!
Детектив судорожно сглотнул кровь – а ее у него был полон рот – и начал, подниматься. Вампир помог ему сесть, придерживая за плечи.
Вики тоже была здесь, на крошечной прогалине. Салливан стоял на коленях, а она запрокидывала ему голову назад с такой силой, что на крепкой шее санитара веревками выступили жилы. Ее глаза горели бледным серебряным светом, а лицо было прекрасно страшной, нечеловеческой красотой. Трудно поверить, но Майк не сразу узнал подругу.
– Вики!
Когда она обернулась и посмотрела на него ясным взглядом холодных серебристых глаз, детектив понял,
– Вики, пожалуйста, не надо. Не убивай его.
– Почему нет?
Голос женщины был под стать ее лицу: соблазнительный, неотразимый и в то же время несущий смерть.
Объяснять не имело смысла. Она слышит, как пульсирует его кровь, как бьется сердце. Селуччи надеялся только на то, что Вики сможет его понять.
– Потому что я тебя об этом прошу. Отпусти его.
Она выпрямилась. Спокойная просьба зачастую доходит до сознания лучше, чем гнев либо испуг. Она отпустила своего пленника, сразу забыв про него, как только тот со всхлипом повалился на землю, и шагнула к Майку.
– Отпусти его? – повторила Вики, с каждым словом в ее голосе было все больше человеческого. – Да ты с ума сошел! Он мой!
– Это еще почему?
– Из-за того, что он с тобой сделал.
– В таком случае он скорее
Демоническая красота окончательно уступила месту человеческому смущению.
– Вики, я прошу тебя. Не делай этого.
«И именно здесь я рисую на песке...»
Запах страха, исходивший от ее жертвы, заставил женщину обернуться. Встретившись с ней глазами, Салливан заскулил и подался назад, к краю прогалины.
Голод вовсю распевал охотничьи песни, песни крови.
Это было единственное, что она сейчас слышала. Мускулы напряглись, готовые к прыжку...
И в этот миг Фицрой одним прыжком подскочил к Салливану и легким движением руки сломал ему шею. Спокойно и сосредоточенно, как будто бы вовсе и не он только что убил человека, он поймал взгляд Вики.
Генри кивнул ей, а она обернулась к Селуччи. Голод постепенно покидал ее, кровь успокаивалась. Она не ощутила ни ярости из-за того, что у нее отняли добычу, ни ненависти к другому вампиру, чужаку, посмевшему вмешаться в ее охоту. Только благодарность. Женщина стояла на краю обрыва; в какое-то мгновение ей захотелось шагнуть за эту черту. Руки у нее внезапно задрожали, и она сжала их в кулаки.
– Он мертв?
– Да.
Майк перевел взгляд с Фицроя на подругу. Лучшего и желать было нельзя. Салливан мертв, но не Вики убила его. Это сделал Генри. Ему и раньше доводилось видеть, как тот убивал людей. Он же вампир. Смерть во плоти. Бессмертная смерть. Генри. Не Вики. Детектив в изнеможении закрыл глаза. Его тут же обняла за плечи знакомая рука, теплое дыхание коснулось уха, и знакомый голос спросил:
– С тобой все в порядке?
Он пожал плечами – насколько мог, конечно.
– Бывало и лучше.
– Тебе нужен врач?
Селуччи вымученно улыбнулся.
– Обойдусь пока.
– Тогда давайте выбираться отсюда. Машина Генри – напротив дома. – Вики слегка колебалась: подхватить ли его другой рукой под колени. – Я могла бы тебя донести...
– Только не вздумай брать это в привычку.
Она быстро поцеловала его, затем заботливо подняла, как ребенка. Майк не открывал глаза. Порой нужно помочь любви оставаться слепой.
Свернув на Найсгас-драйв, Суонсон облегченно вздохнул – почти дома! Еще пять минут – и он будет сидеть на кухне и пить чай. Сегодняшняя встреча учредителей Общества по трансплантации органов была удручающей. Все только и говорили, что о смерти Лайзы Эванс. А также о ее чековой книжке, которой всем будет очень не хватать.
Он так глубоко задумался, что в первое мгновение даже не обратил внимания на черную машину, выехавшую с его собственной подъездной аллеи. В ней сидели три человека, но это было все, что ему удалось разглядеть.
«Что-то не так», – сказал Суонсон сам себе, хотя и не знал почему. И тут же подумал, не ограбили ли в его отсутствие дом. Свернув на кипарисовую аллею, он отрицательно покачал головой. Кто встречал воров, разъезжающих на «БМВ»?
Казалось, с домом все в порядке. Суонсон поставил машину у гаража и пошел проверить, включена ли сигнализация. Бизнесмен не любил сюрпризы и предпочитал подстраховаться. Тщательно осмотревшись, он оставил машину на прежнем месте и направился к входной двери.
Охранная система не среагировала, но это означало лишь то, что, возможно, злоумышленники вошли через другой вход. А их у него целых четыре – нет, даже пять. Ребекка хотела, чтобы в гостиной тоже была дверь в сад. После ее смерти он никогда им не пользовался, вот и не вспомнил сразу.
Пока он внимательно осматривал коридор, свет стал автоматически мигать. Мигающие лампочки также были изобретением Ребекки, и, только отдавая должное ее памяти, он их не отключал. Потому что когда свет начинал мигать, всегда появлялось ощущение, будто бы его преследуют привидения.
Поднялся на второй этаж. Шкатулка с драгоценностями Ребекки была на своем обычном месте. Ребекка сама положила ее на этот столик в день своей смерти. С тех пор шкатулку никто не передвигал. Суонсон знал содержимое на память. Ничего не похищено.
Значит, это были не воры.