Таня Фоозен – Аллея ловушек (страница 22)

Вдруг над ними послышались шаги.

В библиотеку кто-то вошёл! Может, магистры?

– Садитесь же! – услышала Элина голос госпожи Цукерхут. – Позвольте вам что-нибудь предложить! Есть свежая бузина, а может, хотите чаю?

– Спасибо, ничего не нужно, – ответила какая-то женщина.

Элина окаменела. Это голос госпожи Боне!

– Лучше сразу перейдём к делу, – строго сказал какой-то мужчина.

Элина с Чарли переглянулись: они остаются! Рискуют они или нет, но, если сюда заявились сразу двое из Музея конфетных искусств, это не предвещает ничего хорошего.

Глава 17

– Что ж, госпожа Боне, – сказала госпожа Цукерхут, стараясь сохранять вежливый тон, – мы хоть и оповестили вас о сломанном поне моего сына, но то, что ради пона целых два магистра покидают Музей, представляется мне всё же несколько… необычным. Я думала, вы кого-нибудь пошлёте за ним.

Необычно! Это мягко сказано! Когда Вивьен Алдрич без разбору заколдовывала людей, магистры и не пошевелились…

Элину поразило, что она вообще хоть что-то слышала. Голоса звучали приглушённо, но довольно чётко. Но это означало, что им с Чарли нужно сидеть тихо, как мыши.

В ту же секунду Чарли пискнула:

– Паук!

– Что это за звуки? – послышался мужской голос.

Госпожа Цукерхут, которая и не подозревала, что у неё под ногами прячутся две девочки, ответила:

– Должно быть, на улице играют дети. В Музее конфетных искусств, очевидно, ничего подобного не услышишь, но в Белони всюду жизнь, мистер Алдрич.

Теперь Элина и сама чуть не пискнула. Алдрич? Как и Вивьен?

– Что нам делать? – шепнула Чарли. – Они нас слышат.

«Шевели мозгами!» – в панике думала Элина. И тут её взгляд упал на браслет Чарли.

Ну, конечно! «Тише, мыши – кот на крыше»! Вот оно, решение!

Ухватив Чарли за запястье, Элина молча показала на браслет с мятными сердечками, который подруга купила на Аллее горькой сладости. Тут же сообразив, Чарли принялась возиться с браслетом. Одно из мятных сердечек она протянула Элине, а второе сняла для себя. Какое счастье, что Чарли купила этот браслет!

Мятное сердечко было маленьким, как монетка в один цент, и лёгким как пёрышко. Элина положила его на язык, и оно сразу растаяло, словно порошок для приготовления шипучки. Свежий и прохладный вкус мяты дополняла нотка сладости, что-то наподобие клубничного йогурта. У Элины ненадолго заложило уши, как бывает, когда в бассейне слишком резко уходишь под воду, но это быстро прошло.

Элина вопросительно взглянула на Чарли. Та шевелила губами, но тишины ничто не нарушало. Тогда она, отважившись, осторожно щёлкнула пальцами – ничего. Такое ощущение, будто их с Чарли поставили на беззвучный режим. Класс!

– Необычными, как вы изволите выражаться, были обстоятельства, связанные с вашим сообщением, Абигайль, – сказал господин Алдрич. – Настало время мне лично убедиться, что ваша семья по-прежнему соблюдает договор Пико, после того как вы доверили этим детям нашу общую тайну.

Элина была удивлена: Алдрич назвал госпожу Цукерхут по имени, так, словно они знакомы – пусть даже и прозвучало это не слишком дружелюбно.

– Мы храним верность договору, – спокойно ответила госпожа Цукерхут. – И я не понимаю, что могло заставить вас думать о нас иначе.

– Наш визит – не более чем мера предосторожности, – заверила госпожа Боне. – Вы правильно поступили, проинформировав нас о неисправном поне сына.

– Вы сообщили, что пон получил повреждение в результате неудачного стечения обстоятельств, но не рассказали никаких подробностей о безуспешном ремонте. Ваша история звучит совершенно неубедительно, – сказал господин Алдрич.

Ой-ой! Этот тип говорит с такой неприязнью! Вот только почему?

– У нашего сына сломался пон, мы отнесли его починить в «Империю изобретателей» на Аллее горькой сладости, и с тех пор он всё время сбоит, – раздосадованно объяснила госпожа Цукерхут. – Что тут неубедительного?

– Вероятно, нам стоит поговорить об этом с самим мальчиком, – невозмутимо ответил господин Алдрич. – Он достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои прегрешения.

Элина во все глаза уставилась на люк в потолке. Прегрешения? Из какого века он свалился? Господин Алдрич что, собирается допрашивать Робина как преступника?

Теперь снова высказалась госпожа Боне, явно настроенная куда более мирно, чем другой магистр.

– Ни вам, ни вашему сыну не предъявляют никаких обвинений, госпожа Цукерхут. Мы просто хотим составить полную картину происшествия, потому что оно связано с вашим посещением Аллеи горькой сладости. За последние недели там было конфисковано несколько подпольно распространявшихся аппарильо, и консилиум магистров опасается, что некоторые сладкомаги… в общем, что они больше не соблюдают договор Пико.

Элина с трудом сохраняла спокойствие. Некоторые сладкомаги занимаются запрещёнными вещами и нарушают договор Пико? Прямо как Иные, о которых рассказывал господин Шноттер.

При воспоминании об этом у Элины тут же появилось нехорошее предчувствие.

– Мы здесь не для того, чтобы разглашать Цукерхутам столь важную информацию, – вмешался господин Алдрич, – а чтобы получить информацию от них. Если вашей семье нечего скрывать, то допрос вашего сына не представляет никакой проблемы. Важна каждая деталь его посещения Аллеи горькой сладости. Сотрудничать с нами, не рискуя лицензией, в ваших интересах.

Элина закусила губу. Дело явно принимает нехороший оборот!

– Разумеется, мы не собираемся препятствовать вашему расследованию! – вспылила госпожа Цукерхут. – Я приведу Робина.

Шаги, скрип двери, треск половиц. А затем голос Робина:

– Здравствуйте. Вы хотели поговорить со мной?

– Здравствуй, Робин, – поприветствовала его госпожа Боне.

– Ты ответишь на все наши вопросы, – сказал господин Алдрич. – Понятно?

– Попрошу не разговаривать в таком тоне.

Элина навострила уши. Это господин Цукерхут!

– Давайте все успокоимся, – призвала госпожа Боне. – Робин, сядь, пожалуйста, у нас к тебе несколько вопросов. Пожалуйста, расскажи нам сначала о своих впечатлениях от посещения Аллеи горькой сладости. Мы всего лишь хотим понять, что случилось с твоим поном. Это может быть важно и для других… вещей.

Элина вздрогнула от испуга, когда Чарли тронула её за руку. Сосредоточившись на разговоре, она совсем забыла о подруге. Лицо Чарли выражало то же, что чувствовала и она сама: непонимание. Неужели на Аллее горькой сладости уже давно что-то неладно? А если в этом замешан и Мортимер? И что именно хотят услышать магистры?

Девочки напряжённо вслушивались в рассказ Робина. Нужно отдать ему должное, рассказывал он ловко! Пропуская многие детали, он излагал только самую суть и не упоминал особо никаких имён – возможно, чтобы магистры потом не смогли заявить, что он врал им в лицо. Если они станут допрашивать Мортимера, тот наверняка расскажет им совсем другое… но тогда Элина с Чарли окажутся в трудной ситуации.

– Можно взглянуть на неисправный пон? – спросила госпожа Боне.

– Кончено, – отозвалась госпожа Цукерхут.

Следом раздались звук шагов и треск выдвигаемого и снова задвигаемого ящика. Элина рисовала в своём воображении, как мама Робина достаёт пон и протягивает его госпоже Боне.

– Сдаётся мне, – несколько секунд спустя сказала госпожа Боне, – что магический ремонт этого пона так до конца и не завершили. Я бы даже подумала…

– Он это нарочно сделал, да? – спросил Робин.

– Что за чушь! – набросился на него господин Алдрич. – Изобретатель Мортимер Альбертс уже невесть сколько лет делает нужное дело на службе у магистров сладкомагии.

Элина тут же насторожилась. Так значит, Мортимер и впрямь работает на магистров?

– Да неужели?! – гневно отозвался Робин. – Но ведь он не починил пон!

– Наверное, кто-нибудь из его ассистентов ошибся, – отмахнулся господин Алдрич.

– В общем… я… – начал было Робин, но замолчал.

– Эдвард, лучше всего тебе сейчас же переправить пон в Чудесную мастерскую, – вмешалась госпожа Боне. – Что касается аппарильо, у тебя лучше всего намётан глаз, и ты, возможно, выяснишь ещё что-нибудь важное.

Господин Алдрич засопел.

– Здесь я всё равно закончил! – высокомерно произнёс он.

Бормотанье, какие-то звуки и шаги – должно быть, господин Алдрич покинул дом Цукерхутов. Элина проклинала своё незавидное положение. Ей хотелось собственными глазами видеть, что делается наверху!

– Робин, – с нажимом сказала госпожа Боне, – времени у нас немного, мне нужно возвращаться. У меня такое впечатление, что тебе есть ещё что сказать. Пожалуйста, доверься мне и расскажи всю правду.

Чарли от напряжения чуть не расплющила Элине руку. Элина слишком хорошо помнила пугающее властное излучение, исходящее от госпожи Боне, и понимала, что Робин ведёт сейчас трудный бой. Но она твёрдо верила, что он достаточно умён, чтобы не выдать их каким-нибудь неосторожным высказыванием.

– На Аллее горькой сладости с нами был господин Шноттер, – сказал Робин.