Таня Денисова – ( Не)нужная истинная генерала (страница 26)
Берта падает на колени. Её лицо — маска ужаса и непонимания. Она смотрит на свои руки, на угасающие алые нити, на пустой алтарь.
— Восемь лет… — шепчет она. — Восемь лет…
Дэймон поднимается. Шаг. Ещё шаг. Кровь капает на каменный пол, но он идёт. Подходит к Берте. Смотрит на неё сверху вниз.
Затем поднимает руку. Белое пламя срывается с ладони.
— Нет, — голос сестры Элоди останавливает его. — Не нужно так.
Дэймон замирает. Поворачивается. Сестра Элоди, всё ещё опираясь на моё плечо, делает шаг вперёд.
— Смерть — слишком лёгкое наказание, — говорит она. — Для неё.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает Дэймон.
— Под монастырём — каменный мешок. Там держали одержимых, пока не нашли способа их исцелять. Стены выложены запечатывающими рунами. Пол — холодный камень. Окон нет. Света нет. Звуков нет.
Она смотрит на Берту.
— Ты хотела выпустить тьму. Ты проведёшь с ней остаток своих дней. В молчании. В темноте. В компании того, что осталось от твоего «хозяина».
Берта поднимает глаза. В них — ужас. Настоящий, животный ужас.
— Ты не посмеешь…
— Ещё как посмею, — Элоди выпрямляется. На разбитом лице спокойная, железная решимость. — Я — настоятельница монастыря Святого Элиона. По праву. По долгу. По воле Богов. И это — мой суд.
Тени в балахонах, те, что ещё живы, покорно уводят Берту. Она не кричит. Не сопротивляется. Только смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Ты не понимаешь, — говорит она уходя. — То, что заперто под монастырём, сильнее меня. Сильнее тебя. Сильнее дракона. Вы отложили неизбежное. Но вы его не остановили.
Двери захлопываются за ней.
В зале наступает тишина.
Дэймон стоит, покачиваясь. Я подбегаю к нему, хватаю за плечи.
— Сядь. Сядь, слышишь?
Он послушно опускается на каменный пол. Прислоняется спиной к алтарю. Закрывает глаза.
— Надо же, — бормочет он. — Ты мной командуешь.
— Кто-то же должен.
Я рву остатки своего плаща, перевязываю его плечо. Неумело, криво, но кровь хотя бы не течёт ручьём. Сестра Элоди опускается рядом. Её руки дрожат, но голос твёрд.
— Отряд, — говорит она. — У тебя ведь есть отряд?
— Идёт через ущелье. Будут здесь к утру.
— Хорошо. Монастырь нужно зачистить. Подвалы проверить. Пленных допросить. И подземелья… нужно убедиться, что печати целы.
— Подземелья? — я смотрю на неё.
— То, о чём говорила Берта, — Элоди отводит взгляд. — Ничего не закончилось. Сегодня мы победили в битве. Но война ещё впереди.
Дэймон открывает глаза.
— Значит, мы будем готовы.
Я сижу на холодном каменном полу главного зала. Вокруг дым, пепел, обломки ритуального круга. Пахнет гарью и кровью.
Дэймон рядом. Сестра Элоди жива. И метка на запястье горит ровным, тёплым, спокойным светом.
Дэймон находит мою руку. Молча сжимает.
Я сжимаю в ответ.
Мы живы. Мы вместе. И мы со всем справимся.
Эпилог
Зима ещё держит Тёмные Скалы в своих ледяных ладонях, но на южных склонах уже появляются первые проталины. Снег оседает, темнеет, уступает место мокрой земле и прошлогодней траве.
Я стою на смотровой площадке замка Дракмор. Той самой, где когда-то (кажется, что в прошлой жизни) Дэймон сказал мне, что я — его пленница.
Теперь я не пленница. Теперь я — хозяйка.
— Ты опять без плаща.
Голос за спиной. Я не оборачиваюсь. Узнаю его из тысячи.
— Там, откуда я родом, май — это почти лето, — говорю я.
— Здесь твой май — это всё ещё зима.
На мои плечи ложится тяжёлый меховой плащ. Пахнет дымом, кожей и чем-то тёплым, что я теперь ассоциирую только с ним. Дэймон встаёт рядом. Без мундира, в простой рубашке. Плечо зажило, остался только шрам, тонкий и бледный. Ещё одна нить в паутине его боевых отметин.
— О чём думаешь? — спрашивает он.
— О том, что теперь всё иначе.
— Ты жалеешь?
Я поворачиваюсь к нему. Солнце бьёт в глаза, и я щурюсь. В этом свете его лицо кажется моложе. Или, может, он просто стал реже хмуриться.
— Нет, — говорю я. — Не жалею.
Мы замолкаем. Ветер треплет его тёмные волосы, рвёт край моего плаща. Где-то внизу, во внутреннем дворе, гвардейцы отрабатывают построение. Команды Горна звучат глухо, но уверенно. Старый капитан гоняет новобранцев, как гонял ещё отца Дэймона.
Монастырь Святого Элиона теперь под началом сестры Элоди. Она разослала письма во все епархии. Весть о заговоре Берты разлетелась быстро. Слишком много свидетелей. Слишком много пленных. Отрицать было невозможно, и в Главном храме Богов поспешили откреститься от бывшей настоятельницы быстрее, чем драконье пламя остыло на монастырских стенах.
Сама Берта в каменном мешке. Глубоко под землёй. В тишине. В темноте.
После разрушения ритуального круга, Дэймон вернул контроль над своим драконом и восстановил их связь. Сейчас они снова единое целое.
Астрид с отцом, лордом Веймаром, и верной служанкой Сильвией, в темнице, ждут казни за свои преступления. Король намекнул, что мы с Дэймоном в любой момент можем подать прошение об их помиловании. Но мы молчим. И вряд ли обратимся к Королю с подобным прошением. Каждый должен получить по заслугам.
— Ты обещал мне кое-что, — говорю я.
— Я много чего обещал.
— Показать границу миров. Ту, где наши с тобой миры соприкасаются.
Дэймон усмехается.
— Помню. Но это далеко.
— Я никуда не тороплюсь.
Он смотрит на меня долго. Потом протягивает руку:
— Тогда летим.
Мы летим на запад.