Тана Френч – Ночь длиною в жизнь (страница 19)

— Я. Детектив Фрэнк Мэки.

— Убойный?

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Мозги затормозились почти до полной остановки.

— Нет, — ответил я.

Эксперт, щуплый юнец, возможно, тот самый бесполезный чудила, удивленно уставился на меня.

— Мы вызвали убойный, — сообщил он. — И патологоанатома.

— Спорим, она не сама сюда забралась, — радостно сообщил его приятель, готовя пакеты для вещдоков.

Если бы хоть один из экспертов дотронулся до Рози, я бы пришиб его насмерть.

— Молодцы, — похвалил я и начал подниматься по ступенькам. — Тяжелая кавалерия появится с минуты на минуту. Пойду помогу постовым.

Придурок что-то высказал о суетливых местных, а его напарники в ответ дружно захихикали, словно стайка подростков. На какую-то долю секунды мне показалось, что это Шай с приятелями потягивают в подвале косяк и ржут над сальными шуточками, что дверь в прихожей выведет меня в ту жизнь, где я появился на свет, и что ничего этого не происходило.

На улице зеваки подобралась поближе, вытягивая шеи всего в нескольких шагах от моего приятеля — сторожевого пса. Его напарник спустился с крыльца и замер у ограждения. Тучи спустились ниже к крышам, и свет изменился, стал синюшным, болезненным.

За спинами толпы я заметил какое-то движение: мистер Дейли пробирался к крыльцу сквозь толпу, не сводя с меня взгляда.

— Мэки! — гулко прохрипел он. — Что там?

— Я отвечаю за место происшествия, — предупредил болотный монстр. — Отойдите.

Мне ужасно хотелось, чтобы кто-то из них полез на меня — не важно кто.

— Да ты себе еще шнурки завязывать не научился, — сказал я полицейскому, приблизившись чуть ли не вплотную к его большому, оплывшему лицу. Он отвел глаза, я отодвинул его с дороги и шагнул навстречу мистеру Дейли.

Отец Рози схватил меня за лацканы и подтянул к себе — подбородком к подбородку. Во мне полыхнула красная вспышка чего-то похожего на радость: у мистера Дейли смелости хватало, да и перед Мэки отступать он не желал.

— Что там внутри? Что там нашли?

Какая-то старушка восторженно взвизгнула, и эхом отозвался обезьяний писк мелкоты. Я сказал громко, чтобы побольше свидетелей смогли подтвердить, что я его предупреждал:

— Убери руки, приятель.

— Не смей, ублюдок, не смей мне указывать! Говори — там моя Рози? Да?

— Моя Рози, приятель. Моя. И еще раз говорю: руки убери!

— Это ты во всем виноват, поганый засранец. Если она там, то из-за тебя.

Мы уперлись лбами; мой воротник под его пальцами врезался мне в шею. Вокруг начали скандировать:

— Бой! Бой! Бой!

Я взял Дейли за запястье, намереваясь сломать, но вдруг ощутил запах его пота и дыхания — хорошо знакомый мне горячий, дикий запах животного страха. В это мгновение я увидел Холли.

Вся краснота моментально исчезла, словно что-то сломалось под ребрами.

— Мистер Дейли, — тихо сказал я, — как только выяснят, к вам придут и расскажут. А пока что вам лучше пойти домой.

Полицейские пытались разнять нас, но мы не обращали на них внимания.

— Это моя Рози?! — воскликнул мистер Дейли, бешено выкатив глаза.

Я положил большой палец ему на запястье и нажал на нерв. Мистер Дейли ахнул, и его пальцы выпустили мой воротник. Второй полицейский оттащил от меня старика, но отец Рози успел тесно прижаться скулой к моей щеке и шепнуть на ухо:

— Ты виноват.

Откуда-то появилась миссис Дейли и с причитаниями обрушилась на мужа и полицейского. Мистер Дейли обмяк, и его повели прочь, сквозь бормочущую толпу.

Болотный монстр зачем-то вцепился мне в куртку. Я от души двинул ему локтем, откинулся на перила, поправил рубашку и размял шею. Дыхание быстро восстанавливалось.

— Ты не дослушал, сынок, — зловеще сообщил мне побагровевший болотный монстр. — Повторяю еще раз, я пошлю рапорт.

— Фрэнк Мэки, — сказал я. — Через «э». Скажи, пусть положат на стопку.

Полицейский возмущенно фыркнул, будто старая дева, и решил выместить злость на толпе зевак, заорав, чтобы все подались назад, и сопровождая крик размашистыми жестами. Мэнди посадила одну дочку на бедро, а вторую держала за руку — три пары круглых ошарашенных глаз. Супруги Дейли, держась друг за друга, с трудом взобрались на крыльцо номера третьего и скрылись за дверью. Нора прислонилась к стене, прижав ладонь ко рту.

Я вернулся к номеру одиннадцатому. Шай закуривал новую сигарету. Кевин был сам не свой.

— Ну, что-то нашли? — спросил он. — Нашли?

Патологоанатом и фургончик из морга ожидались с минуты на минуту.

— Да, — сказал я. — Нашли.

— Это… — Кевин замолк и продолжил не сразу. — Что нашли?

Я достал сигареты. Шай — возможно, он так выразил сочувствие — протянул свою зажигалку.

— Ты как? — спросил Кевин.

— Просто супер, — ответил я.

Мы долго молчали. Кевин взял у меня сигарету; толпа постепенно угомонилась, и зеваки принялись обмениваться историями про жестокость полиции и обсуждать, подаст ли мистер Дейли заявление. Некоторые говорили вполголоса и искоса бросали на меня подозрительные взгляды. Я невозмутимо и твердо рассматривал толпу, пока не понял, что справиться со всеми невозможно.

— Берегись, — негромко сказал Шай, обращаясь к низкому небу. — Мэки вернулся в город.

6

Патологоанатом Купер, мелкий язвительный прыщ, считающий себя Богом, приехал первым. Он тормознул свой черный «мерс», бросил суровый взгляд поверх голов присутствующих — воды расступились, пропуская его, — и прошагал в дом, натягивая перчатки и не обращая внимания на ропот за спиной. Пара мальцов в капюшонах подобрались к машине, но болотный монстр рявкнул на них, и они убрались, не меняя выражения лиц. Фейтфул-плейс непрестанно и сосредоточенно гудела, словно только и ждала сигнала к началу бунта.

Следующими появились ребята из морга. Они вылезли из замызганного белого фургона и двинулись к дому, небрежно помахивая синими носилками. Настроение толпы переменилось. Коллективный разум живо сообразил, что представление было гораздо лучше любого фальшивого реалити-шоу по телевизору: все происходило всерьез, и рано или поздно на этих носилках что-то вынесут. Ноги перестали шаркать; смутный шепот прокатился по улице легким бризом и затих. Именно в этот момент появились — как всегда, с безупречной точностью — ребята из убойного.

Среди множества различий между убойным и отделом спецопераций — наше отношение к незаметности. Мы, спецушники, относимся к этому с должным тщанием, а если хотим поржать, то обожаем смотреть, как появляются ребята из убойного. Сладкая парочка выскочила из-за угла на «БМВ» без опознавательных знаков (которых и не требовалось). Красавцы резко затормозили, поставив машину под эффектным углом, синхронно хлопнули дверцами — наверняка репетировали — и важно направились к номеру шестнадцатому под музыку из «Гавайев 5–0», грохотавшую у них в воображении.

Младший, юный блондин с мордочкой хорька, все еще отрабатывал походку и старался изо всех сил. Второй, мой ровесник, помахивал блестящим кожаным дипломатом и шествовал с самодовольным видом под стать своему шикарному костюму. Кавалерия прибыла — Снайпер Кеннеди собственной персоной.

Снайпер и я когда-то вместе учились в полицейском колледже. За время обучения он стал моим самым близким приятелем — что вовсе не означает, что мы любили друг друга. Большинство кадетов были родом из таких мест, о которых я не слышал и слышать не хотел; верхом их желаний в плане карьеры была полицейская форма без сапог и возможность встречаться с девушками — помимо своих кузин. Мы со Снайпером, коренные дублинцы, вообще не рассматривали полицейскую форму как карьерную ступень, друг друга приметили в первый же день и следующие три года конкурировали во всем: от зачетов по физподготовке до снукера.[1]

Настоящее имя Снайпера — Мик. Прозвище придумал я, и, на мой взгляд, он еще легко отделался. Он обожал побеждать, наш Мик; я и сам обожаю, но я умею быть деликатным. У Кеннеди была отвратительная привычка: оказавшись победителем хоть в чем-то, он пронзал кулаком воздух и восклицал «Гол!» — тихо, но вполне отчетливо. Я терпел примерно месяц, а потом начал издеваться: «Ты застелил постель, Мики? „Гол“? Класс, да? Снайперский удар, мяч в сетке. Вырвал победу в последнюю минуту?»

Я ладил с парнями лучше, чем он; вскоре все звали его Снайпер — и не всегда по-доброму. Он злился, но терпел. Как я говорил, могло быть хуже, и он это понимал. Я ведь подумывал назвать его «Мишель».

Мы не особенно старались поддерживать контакт, вернувшись в большой и злобный мир, но, столкнувшись случайно, шли куда-нибудь выпить: главным образом чтобы подсчитать очки — кто выигрывает. Он стал детективом на пять месяцев раньше меня, я обогнал его в переходе из «лягушатника» в отдел примерно на полтора года; он раньше женился — но он же раньше и развелся. И в целом счет был примерно равный. А белокурый мальчик меня не удивил. У большинства детективов убойного отдела — равноправные партнеры, а Снайпер, ясное дело, предпочел приспешника-холуя.

Снайпер ростом почти шесть футов, примерно на дюйм выше меня, но держится как коротышка: грудь вперед, плечи развернуты, шея прямая. Худощавый брюнет с твердым подбородком, он привлекает тех женщин, которые жаждут быть символами статуса, однако недостаточно длинные ноги не позволяют им заграбастать регбиста. И без слов было понятно, что родители Снайпера скорее останутся без еды, чем без тюлевых занавесок. Акцент у Снайпера — аккуратная подделка под средний класс, но манера носить костюм выдает беднягу с головой.