Тан Ци – Три жизни, три мира. Шаг рождает лотос. Желание богов. Книга 2 (страница 4)

«Оказывается, у Лянь Суна есть еще одна сестра, о которой он заботится и которую любит», – подумала она. В этот момент он держит Яньлань на руках так же, как бесчисленное множество раз обнимал ее. Неужели он тоже вытирает слезы Яньлань, когда она плачет? Неужели он тоже держит ее за руку, когда ей больно?

Чэн Юй внезапно охватила злость, но она, привычная каждое движение своей души подвергать осмыслению, тут же осознала – ее гнев ничем не обоснован.

Лянь Сун смотрел прямо на нее. Хотя их разделяли несколько шагов, а за ее спиной кипела оживленная улица, когда их взгляды встретились, Чэн Юй показалось, что все звуки стихли.

Его взгляд на нее, взгляд его глаз феникса с чуть приподнятым внешним уголком, был ощутим. Однако Чэн Юй не обнаружила в нем даже проблеска радости. Будто он не надеялся увидеть ее здесь или вовсе не желал новой встречи. Ее ужасно напугало равнодушие этого взгляда.

Неужели за месяц разлуки они стали чужими? Она тут же нашла для него оправдание и сделала два шага вперед, надеясь, что, сократив расстояние, сможет избавиться от этого неприятного чувства возникшей меж ними преграды.

Но когда княжна сделала три шага, Лянь Сун отвел взгляд.

Чэн Юй остановилась. Ледяная глыба у нее на сердце потяжелела. Она не понимала, почему он так себя ведет, и, немного поколебавшись, хотела позвать его – но братец Лянь, словно предугадав ее намерение, нахмурился. Прежде чем она успела раскрыть рот, он развернулся, будто намереваясь уйти.

Чэн Юй застыла и в оцепенении услышала едва уловимый звон колокольчика.

Рассеянно подняв глаза, она увидела старый ржавый колокольчик, висевший на углу крыши старинного здания слева. Мимо пронесся порыв ветра, и колокольчик весело зазвенел, но из-за старости звук получился глухим и печальным.

И в этот момент третий братец Лянь ушел, неся на руках Яньлань. В мгновение ока его фигура исчезла в глубине переулка.

Проход опустел. В воздухе таял тихий звон колокольчика.

Княжна стояла, слегка побледнев. Казалось, глухой звон старого колокольчика ударил ей прямо в сердце, разбив ледяную глыбу. Мелкие осколки с кровью разошлись по всему телу, причиняя невыносимую боль.

Чэн Юй в одиночестве справилась с этой болью и после обеда все же отправилась в имение великого генерала. Успокоившись, она тщательно поразмыслила и не нашла причин сердиться на третьего братца Ляня.

Да, он не обратил на нее внимания, и Чэн Юй было очень неприятно. Но, возможно, у третьего братца с Яньлань были важные дела – например, что-то терзало душу принцессы и ей требовалось утешение. В таком случае вмешательство Чэн Юй было бы верхом невежливости.

Чем больше она думала, тем более уверялась в своей правоте. В конце концов, Яньлань с детства жила в императорском дворце, а у тех, кто постоянно обитает за дворцовыми стенами, часто возникают душевные проблемы. Взять хотя бы великую вдовствующую императрицу, вдовствующую императрицу или даже самого императора – у них всех имелись свои странности.

Но беда была в том, что, когда Чэн Юй все это осознала, ей не полегчало. Она смутно догадывалась о причинах, но тут же отогнала мысли о них прочь. Не могла же она быть настолько нелепой.

Тянь Бу, как всегда, вышла из имения генерала навстречу Чэн Юй и сообщила, что третий господин Лянь действительно вернулся прошлой ночью, но сейчас у него в гостях девятнадцатая принцесса. Поскольку у них была договоренность, сегодня он не может принять княжну. Также Тянь Бу передала его слова: если у Чэн Юй к нему срочное дело, она может зайти завтра, вот только в ближайшие дни генерал будет занят, и, если ничего важного нет, княжне необязательно приходить к его дому каждый день.

Сердце Чэн Юй дрогнуло. Она замерла на мгновение, затем спросила:

– Третий братец Лянь считает меня слишком навязчивой, да?

Тянь Бу слегка удивилась, но ответила почтительно:

– Мысли господина… я толковать не смею.

Княжна прокашлялась.

– А… Тогда передай ему, что я пришла не… – Чэн Юй сглотнула и, переборов себя, выдавила: – …не потому, что непременно хотела его видеть. Просто случайно заметила его на улице и решила зайти поздороваться. – Она старалась казаться непринужденной, но в голосе предательски прозвучала тоска. – Но раз у него гостья… Ладно, не стоит…

Тянь Бу смотрела на нее с беспокойством.

Чэн Юй потерла нос указательным пальцем, пряча нахлынувшую обиду, и сказала как ни в чем не бывало:

– Раз он занят, я в ближайшие дни не стану его беспокоить.

Но тут Тянь Бу вдруг спросила:

– Княжна, что с вашей рукой?

Чэн Юй вздрогнула, взглянула на левую руку и увидела испачканный красным рукав. Отодвинув ткань, она ахнула от боли – на предплечье откуда-то появилась большая ссадина. Видимо, когда она дернула рукав – сорвала корку и рана снова закровила.

Тянь Бу тут же протянула ладонь, чтобы осмотреть ссадину, но Чэн Юй поспешно отпрянула, неуклюже прикрыв рану рукавом.

– Наверное, не смотрела под ноги, вот и упала по дороге, пустяки, – поспешно сказала она, затем притворно бодро добавила: – Сестрица Тянь Бу, возвращайся к третьему братцу Ляню с докладом, а я пойду.

И немедля развернулась.

Во внутреннем дворе имения великого генерала у озера росло огромное дерево с красными листьями, под которым стоял каменный стол. Третий принц сидел за ним, вырезая узоры на нефритовой заготовке. Неподалеку, в беседке на воде, Яньлань играла на цине. Тянь Бу плохо разбиралась в музыке смертных, потому не узнала мелодию, но поняла, что девятнадцатая принцесса играет что-то грустное, отчего тоска будто сгущалась в воздухе.

Когда Тянь Бу приблизилась к его высочеству, ее вдруг одолели сомнения. Она не ведала, хочет ли он сейчас услышать о Чэн Юй. Поразмыслив, помощница пришла к выводу, что все равно не догадается, о чем думает господин, и потому молча заменила его остывший чай горячим.

Третий принц так и не притронулся к чашке – он был полностью поглощен резьбой по нефриту. Белый камень с красноватым отливом в верхней части постепенно превращался в пару журавлей с переплетенными шеями. Алые вкрапления естественным образом стали алыми точками у журавлей на макушке. Хотя работа была завершена лишь наполовину, журавли выходили будто живые.

Тянь Бу терпеливо ждала, и, лишь когда Яньлань доиграла третью мелодию на цине, его высочество наконец спросил:

– Как она?

– Княжна – человек разумный, – тихо ответила помощница. – Выслушав мои слова, она не стала усложнять мне жизнь и послушно удалилась.

– Хорошо, – равнодушно отозвался третий принц, не отрываясь от вырезания перьев на крыльях журавля справа. Казалось, он задал вопрос из вежливости и ответ не имел для него никакого значения.

– Однако княжна выглядела отнюдь не хорошо, – осторожно добавила Тянь Бу.

И тут же заметила, как рука господина дрогнула. Впрочем, заминка продлилась всего мгновение – почти сразу же резец вновь заскользил по нефритовой поверхности. Под его выверенными движениями проступило еще одно безупречное белое перо.

– Она решила, что вам не нравится ее навязчивость, – осторожно продолжила Тянь Бу. – Поэтому просила передать, что вовсе не намеренно докучает вам, а лишь зашла поздороваться, потому что случайно встретила вас на улице.

Яньлань закончила играть. Под деревом с красными листьями воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким скольжением резца по нефриту.

– Но я не думаю, что это правда, – опустив глаза, добавила Тянь Бу. – Она прибежала запыхавшаяся и вспотевшая, будто бежала очень быстро, на пределе возможностей. Вероятно, она споткнулась и упала, когда пыталась догнать вас по дороге в имение. У нее был весь рукав в крови, но сама она этого не заметила и, лишь когда я обратила на него внимание, будто впервые почувствовала боль. Но выдала она ее лишь движением бровей.

Тянь Бу сделала паузу.

– Однако, когда я сказала, что вы не можете ее принять, ваше высочество… в ее глазах стояли слезы.

Нефрит с глухим стуком упал на каменный пол и разлетелся на четыре части. Тянь Бу резко подняла взгляд и увидела, что острый резец вонзился в ладонь господина. Похоже, он вошел довольно глубоко: когда третий принц выдернул инструмент и отбросил его в сторону, из раны тут же хлынула кровь, заливая осколки нефрита алым.

Тянь Бу тихо вскрикнула, поспешно достала из-за пазухи платок и протянула его высочеству, но тот даже не взглянул на него. Лянь Сун просто сидел, безучастно глядя на ладонь. Только спустя долгое время он оторвал полоску ткани от рукава, кое-как перевязал рану и, подняв на Тянь Бу глаза, равнодушно приказал:

– Принеси другой камень.

Будто ничего не произошло.

Чэн Юй всю дорогу пинала камешки. С самого утра она ничего не ела, но голода не чувствовала. Возле лавки с прохладительными напитками ее вдруг одолела жажда, и она купила чашку холодного чая. Сегодня дела в лавке шли бойко – все столики были заняты, поэтому Чэн Юй, не привередничая, присела снаружи у порога.

Там она, вздыхая, и принялась за чай.

Княжну переполняло разочарование в себе. Когда Тянь Бу сказала, что третий братец Лянь не может принять ее из-за девятнадцатой принцессы, она наконец осознала: да, она все же оказалась очень нелепой.

Она завидовала Яньлань.

Ее нынешняя тоска и печаль во многом происходили от внезапного понимания: похоже, третий братец Лянь относится к Яньлань лучше, чем к ней.