Тан Ци – Разрушение кокона (страница 64)

– Придется постараться.

Чэн Юй поперхнулась.

В тот день Чэн Юй просидела в Южном зале до вечера, пока Цзи Минфэн не разрешил ей уйти.

С тех пор у княжны началась ужасная жизнь. Каждый день она вставала с рассветом и отправлялась учиться в Южный зал двора Гибискусов.

Все, кто знал Чэн Юй, понимали, что княжна Хунъюй, несмотря на свои недостатки, невероятно талантлива. Она начала говорить в год, читать в два, а когда ей исполнилось три года, князь Цзинъань стал читать ей сочинения, которые дочь запоминала на слух. Поскольку она не могла покидать пагоду Десяти цветов, то ни дня не ходила в школу и просто занималась с Чжу Цзинем, к восьми-девяти годам прочитав все тысячи книг в пагоде Десяти цветов. После этого она отправилась во дворец, чтобы взять книги из императорского книгохранилища Далекого истока, где хранились книги, собранные императорами прошлых династий. Другие читали медленно, слово за словом, а она листала страницы с невероятной скоростью, запоминая все с первого взгляда.

Княжна Хунъюй обладала поразительными способностями к обучению, и ее ум был настолько острым, что это почти пугало. Поэтому, когда Цзи Минфэн заставлял ее усердно учиться, она не особо боялась. Однако Чэн Юй всегда поздно ложилась и поздно вставала, даже если все-таки ложилась рано. Она никогда не вставала раньше часа Дракона и почти что не знала, как выглядят предрассветные звезды. Теперь же Цзи Минфэн требовал, чтобы она приходила в Южный зал с первыми лучами солнца, и именно этого девушка боялась больше всего.

Цин Лин заставляла ее вставать рано четыре или пять дней подряд. В эти дни, когда стражница приводила ее в Южный зал, Цзи Минфэн уже сидел у окна, читая книгу. Чэн Юй им восхищалась.

Из-за постоянного недосыпа она часто отключалась прямо за столом. Странно, но Цзи Минфэн, хотя и строго следил за временем ее прихода, совершенно не обращал внимания на то, что она засыпала. Даже если она спала полдня, он не делал замечаний. Иногда, когда Чэн Юй просыпалась и, вытирая слюну, поднималась со стола, наливавший себе горячий чай княжич наливал чашку и ей.

Она никак не могла понять Цзи Минфэна. Однажды, не выдержав, девушка спросила, когда подошла за чаем:

– Ты видел, что я заснула, братец княжич?

Цзи Минфэн посмотрел на нее:

– Что ты хочешь этим сказать?

Она набралась смелости и призналась:

– Я каждое утро засыпаю за столом, ты ведь это видел?

Юноша ответил:

– И что?

– И то. – Она немного подумала. – Раз уж ты терпишь, что я засыпаю, то, пожалуй, совсем неважно, приду ли я читать книги в час Кролика? К тому же я каждый день не высыпаюсь. Неужели ты не сожалеешь о принятом решении? Тебя не мучают угрызения совести?

Княжич Цзи усмехнулся:

– Похоже, что я о чем-то сожалею или мучаюсь угрызениями совести?

– …Не очень.

Цзи Минфэн кивнул:

– Вот и славно. – Он посмотрел на нее: – Чего ты ждешь? Возвращайся к книгам.

Чэн Юй медленно ушла к своему столу, открыла толстую книгу «Тысячелетняя история племени Хоту» и, не сдаваясь, пробормотала:

– Что мне сделать, чтобы приходить на большой час позже? Ранние подъемы – это настоящая пытка!

Юноша, не отрываясь от чая, спокойно ответил:

– Я же сказал, что ты сможешь обсудить условия, только когда дочитаешь эту книгу.

Его слова дали Чэн Юй надежду на спасение. В следующие два дня она не просто вставала с петухами, но и училась до поздней ночи, не только в зале, но и в своем дворе. К счастью, в княжеском доме было достаточно света, и ей не приходилось проделывать дыры в стенах, чтобы воспользоваться светом от свечи соседа.

Цин Лин, видя ее старания, с улыбкой сказала:

– Глупышка, княжич не хочет заставлять тебя учиться. Он просто нашел повод, чтобы ты приходила в зал пораньше. А прочитать книгу о племени Хоту – это просто шутка. Он знает, что даже с твоим умом тебе понадобится несколько месяцев, чтобы дочитать такую толстую книгу. А ты приняла все за чистую монету.

Чэн Юй немного не поняла глубоких смыслов этих слов. Она закусила кончик кисти и посмотрела на Цин Лин:

– Зачем ему, чтобы я приходила рано? Какая разница, когда я приду?

Стражница, подогревая вино за столом, улыбнулась и пододвинула к Чэн Юй нефритовую чашу в форме листа лотоса. При свете свечи нефрит сиял, и Чэн Юй узнала чашу, которой старшая сестрица часто любовалась.

Цин Лин сказала:

– У меня много винных чаш, но ты видела, что я чаще всего любуюсь этой. Знаешь почему?

Не дожидаясь ответа, она подняла пустую чашу к окну, чтобы лунный свет упал на нее.

Женщина смотрела на чашу, которая в лунном свете казалась еще прекраснее:

– Потому что это моя любимая чаша. Она прекрасна в любом свете – при свечах, при луне, при солнце. Мне радостно смотреть на нее, и я хочу видеть ее с самого утра. – Она улыбнулась Чэн Юй. – Княжна, вы ведь умны. Теперь вы понимаете?

Чэн Юй задумалась:

– Ты хочешь сказать, что братец княжич хочет, чтобы я приходила рано, потому что ему нравится меня видеть?

Цин Лин улыбнулась:

– Вы и правда умны.

Девушка, положив голову на стол, размышляла:

– Я старалась подружиться с ним. Значит, мы уже… друзья? – Она на миг задумалась, потом покачала головой. – Нет, если бы мы были друзьями, я могла бы пригласить его на чай, на представления, на прогулку, поесть фрукты и поболтать – словом, сделать все то же, что могу делать вместе с Сяо-Ли… Но с братом княжичем у нас… Все будет так, как скажет он. У меня не может быть другого мнения, я не могу возразить. Я не могу пригласить его на чай или на представления, у нас не может быть даже никаких прогулок и совместного поедания фруктов, не говоря уже о том, чтобы просто поболтать или пошутить…

Стражница, подперев щеку рукой, смотрела на нее:

– Завтра попробуйте пригласить его. На чай, на представления, на прогулку. Так же, как Сяо-Ли. Если хочешь пошутить, попробуй.

Чэн Юй задумалась:

– А он меня не побьет? Однажды я хотела поболтать с ним и куда-нибудь его позвать, но княжич Цзи с таким лицом велел мне замолчать, будто готов был поколотить, если я скажу еще хоть слово.

Цин Лин, сдерживая смех, заверила ее:

– Раньше было раньше, но завтра так не будет. – Она добавила с таинственным видом: – И в будущем тоже. – Видя, что Чэн Юй все еще сомневается, она предложила: – Хотите поспорить? – Стражница посмотрела на стол: – На эту нефритовую чашу.

Княжна закрыла книгу. Споры – это она умела.

– Ну что ж, поспорим.

На следующий день она снова усердно училась в Южном зале.

Цин Лин накануне дала ей много советов. Благодаря им Чэн Юй, увидев Цзи Минфэна, чувствовала себя одновременно радостно и взволнованно. Впервые за долгое время она не заснула за столом, а, держа книгу, украдкой поглядывала на княжича.

Похоже, ее «украдкой» было недостаточно украдкой, и вскоре Цзи Минфэн заметил эти взгляды. Она смутилась, но не растерялась, а широко улыбнулась ему. Юноша не обратил на это внимания. Но когда она снова начала подсматривать за ним, он поймал ее взгляд, и она, почесав голову, снова улыбнулась.

Цзи Минфэн с недоумением спросил:

– Ты сегодня что, с ума сошла? Почему ты так улыбаешься? Что тебе нужно?

Чэн Юй тоже была удивлена:

– Ничего, – медленно ответила она. – Просто сегодня ты показался мне каким-то особенно близким. Я сижу здесь, смотрю, как ты читаешь при свете лампы, и думаю, что ты правда красив. Мне хочется смотреть на тебя, но ты меня поймал, поэтому я улыбнулась.

Она искренне поделилась своими чувствами:

– В последнее время ты добр ко мне, поэтому я очень рада. Особенно сегодня, глядя на тебя, я чувствую себя очень счастливой. Думаю, ты тоже должен чувствовать…

Княжна не закончила фразу, потому что лицо Цзи Минфэна приняло какое-то странное выражение.

Он смотрел на нее, но его взгляд будто проходил насквозь. Юноша будто задумался о чем-то своем.

Чэн Юй осторожно позвала:

– Братец… княжич?

Он не ответил.