Тан Ци – Разрушение кокона (страница 58)

Чэн Юй посмотрела на Цзи Минфэна. В лунном свете его профиль казался особенно четким и жестким.

Она подумала: перед ней не просто мастер меча, но также и благородный человек, совершенствующий свое сердце и ум. Раньше она видела мечников, но они редко обладали такой строгой вежливостью и пониманием ритуала, а вежливые и церемонные ученые мужи не обращались с мечом так безупречно.

Княжна с восторгом поняла, что ее двоюродный брат-император был прав: княжич Цзи действительно подобен нефритовому дереву.

Чэн Юй восхищалась Цзи Минфэном и хотела с ним подружиться. Всю дорогу она думала, как убедить Чжу Цзиня задержаться в имении на несколько дней, когда тот придет за ней.

Но, прожив в доме князя два дня, она не дождалась Чжу Цзиня и только на третий день получила письмо от Ли Сян.

В послании говорилось, что из-за ранения старая болезнь Чжу Цзиня вновь обострилась и, хотя ничем серьезным она не грозила, ему требовалось время для восстановления. В окрестностях Личуаня отсутствовали места с мощной духовной силой, подходящие для его восстановления, поэтому им нужно отправиться на заснеженную гору Юйху. Однако если с ними пойдет княжна, смертный человек из плоти и крови, она не выдержит тягот и холода. Поэтому ее просили остаться в имении князя Личуаня на полгода. Как только Чжу Цзинь поправится, они ее заберут.

Прочитав письмо, Чэн Юй потрогала лепесток Чжу Цзиня в мешочке у себя на груди. Лепесток был цел, а значит, с ним все в порядке. Она рассудила так: Чжу Цзинь – цветочный дух, если бы он действительно хотел взять ее с собой, разве не нашел бы способа защитить ее от тягот и холода? Скорее всего, госпожа так его достала, что он нарочно оставил ее здесь.

Сперва она чуток растерялась, а затем радостно подпрыгнула.

Свобода пришла так внезапно; радость пришла так внезапно. Вперед – твори и вытворяй!

Как и предполагала Чэн Юй, Чжу Цзинь действительно оставил ее в имении князя намеренно, но не только потому, что она довела его до белого каления.

На самом деле, на следующий же день после благополучного спасения Чжу Цзинь нашел имение. Он скрыл свое присутствие и наблюдал за Чэн Юй издалека. Он видел, как тихо и мягко она говорит, как медленно и спокойно ходит. Без их с Ли Сян попустительского присутствия она стала более сдержанной и взрослой. Чжу Цзинь удовлетворенно подумал, что им выпала хорошая возможность: если они оставят Чэн Юй ненадолго одну в имении, кто знает, не заведется ли в ней капелька здравомыслия.

Но он серьезно заблуждался. Княжна вела себя так спокойно не потому, что Чжу Цзиня и Ли Сян не было рядом, а потому, что хотела подружиться с княжичем Цзи Минфэном.

По пути в имение княжич проявлял крайнюю сдержанность в словах и, как бы Чэн Юй ни старалась его разговорить, не сказал ничего лишнего. Однако в имении она заметила, что с девушкой по имени Цинь Сумэй княжич общается куда охотнее. А Цинь Сумэй была образцом тихой и скромной девушки.

Чэн Юй поняла: оказывается, Цзи Минфэн более терпелив к тихим и скромным.

В то время у нее, в отличие от чувствительных девушек ее возраста, отсутствовали мысли вроде: если она притворится тихой, то скроет свою истинную природу, и даже если княжич начнет ее ценить, то будет лелеять выдуманный образ, а не настоящую девушку. Чэн Юй же думала, что она может все: любой образ ей под силу, она ведь такая одаренная! Княжна считала, что любой ее образ – это она и есть.

Хотя Чэн Юй, оторванная от близких, оказалась в имении князя Личуаня по воле несчастного случая, она быстро приспособилась, лишь несколько дней пострадав, не в силах примениться к непривычным условиям. Говорят, что в болезни легче всего затосковать по дому, но таких утонченных настроений у нее никогда не возникало, и даже в болезни она оставалась бодрой.

Княжич Цзи навещал Чэн Юй каждый день и, памятуя о том, что она больна, позволял вовлечь себя в разговор. Хотя он все так же берег слова, словно золото, он хотя бы с ней говорил.

Чэн Юй подвела итог: во всем имении княжич беседовал только с двумя девушками – с Цинь Сумэй, кроткой и мягкой, и с ней, болеющей. Когда она была здорова, ей было трудно даже увидеть княжича, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ним. Она поняла, как важно для нее «болеть», и, даже выздоровев, еще несколько дней пролежала в постели.

Но сколько можно притворяться больной? Вскоре это стало невозможно.

Княжна размышляла, как еще можно сблизиться с княжичем Цзи, когда тот вдруг привел в ее временное жилище, двор Возвращения весны, Цин Лин. Юноша сказал, что в имении не везде безопасно, поэтому он выбрал для нее стража. Цин Лин разбиралась и в литературе, и в боевых искусствах, поэтому смогла бы как развлечь княжну разговорами, так и защитить ее.

То была середина весны, и в воздухе еще ощущалась прохлада. Во дворе Возвращения весны росли тонкие сливы да летали журавли. Чэн Юй, закутанная в плащ из меха лисы, сияющими глазами смотрела на Цзи Минфэна. Цин Лин же была одета лишь в легкое платье и держала в руках бамбуковую трубку для курения – на редкость странный образ.

Тогда Чэн Юй не обратила особого внимания на Цин Лин, потому что княжич только что упомянул стража и ее осенило.

Она улыбнулась Цзи Минфэну.

– Братец княжич, ты так заботлив, даже нашел мне стражницу. Но недавно я подумала, что будет совсем нелишне овладеть парой приемов, дабы в будущем, оказавшись вдали от дома, я могла защитить себя сама. В ту ночь на пятнадцатое ты так потрясающе обращался с мечом…

Девушка прикусила губу.

– Конечно, я не смею мечтать о том, чтобы однажды овладеть мечом так же, как ты, братец княжич, поэтому не жду каких-то глубоких наставлений. – Она улыбнулась. – Думаю, будет очень здорово, если ты, тренируясь с мечом, заодно научишь меня основным движениям. Так что завтра я приду к вам на тренировку!

Да, меньше чем за десять дней она перешла от «княжича Цзи» к «княжичу», а затем и к «братцу княжичу». У нее имелось множество маленьких хитростей, поэтому когда она просила Цзи Минфэна научить ее обращаться с мечом, то не задавала вопроса вроде: «Братец княжич, не мог бы ты показать мне пару приемов для самообороны?» Она просто сообщила ему, что завтра придет на тренировку.

Чэн Юй невинно посмотрела на Цзи Минфэна.

Но хладнокровный княжич Цзи не поддался на ее уловки:

– Цин Лин уступает во владении мечом лишь мне. Если хочешь учиться, пусть завтра она начнет тебя обучать. Ко мне приходить не нужно.

Чэн Юй вздохнула, про себя подумав: ответ, достойный княжича Цзи. С ним было тяжело иметь дело. С другой стороны, до всех выдающихся людей трудно достучаться. Но не беда. С молодым лекарем Ли и госпожой Ци она тоже поладила ценой немалых усилий, но в конце концов они стали ее близкими друзьями. Как говорится, у нее была вся вечность впереди.

Княжна покорно кивнула.

– Тогда, если братец княжич занят, пусть меня учит Цин Лин. – Она даже нашла себе оправдание, добавив: – Теневой страж братца княжича, конечно, мастер меча и точно сможет хорошо меня научить.

Цзи Минфэн странно посмотрел на нее.

– Разве я говорил, что Цин Лин – мой теневой страж?

Чэн Юй кивнула.

– Да.

– Не говорил, – спокойно опроверг княжич Цзи.

Девушка с сомнением посмотрела на него.

– Ты же сам сказал.

– Правда? А что именно я сказал?

Она нахмурилась.

– Разве не ты расхвалил сестрицу Цин Лин как стражницу, которая разбирается и в литературе, и в боевых искусствах? Сказал, что она настоящий мастер меча, который уступает только тебе?

Цин Лин, которая до этого стояла в стороне подобно живому изваянию, наконец отмерла:

– Как по этим двум фразам можно понять, что я тень княжича?

Как же тут не понять?

Хотя Чэн Юй и не наставляли строгие учителя, она выросла в пагоде Десяти цветов. Вместе с ней жил Яо Хуан, владыка пионов, рожденный для того, чтобы принести в мир покой и благоденствие. В пагоде Десяти цветов Чжу Цзинь, помимо того, что каждый день поучал княжну или угнетал ее же, также проводил время с Яо Хуаном, обсуждая стихотворения, играя в вэйци и рассуждая о судьбе человечества.

Чэн Юй переписывала задания на дом, а они в соседних покоях обсуждали, как обстоят дела в Северной Вэй; княжна вышивала платок, а они обсуждали дела Уносу; она рисовала построение для игры в цуцзюй, а они обсуждали дела юго-западных иноземцев. С учетом ежедневного вливания подобных разговоров в ее бедные уши, даже будь она умственно отсталой, смогла бы понять треть всего, что происходит в мире. А умственно отсталой она не была.

О ситуации на юго-западных границах, где располагались владения княжича Цзи, Чэн Юй знала пусть не на все сто, но на восемьдесят точно.

На юго-западных границах рядом с Личуанем жили шестнадцать варварских племен. В начале правления династии Си император-основатель вознаградил по заслугам непобедимого генерала Цзи Вэя титулом князя и велел ему встать на стражу в Личуане, возложив на генерала важную задачу по умиротворению шестнадцати племен.

С тех пор тринадцать поколений потомков Цзи Вэя наследовали титул князя Личуаня один за другим и покорили тринадцать племен. Только могущественная Южная Жань оставалась костью в горле.

Южная Жань, вместе с двумя союзными племенами Цанье и Хоту, занимала горы Цзюмэнь, перекрывая единственный сухопутный путь на юг к богатой специями стране Мэнжи, и часто беспокоила покоренные тринадцать племен, что всегда было головной болью для князей Личуаня.