Тан Ци – Разрушение кокона (страница 46)
Засыпая на ходу, Чэн Юй побрела ко двору Сосен и журавлей, намереваясь сменить одежды. Она никак не ожидала, что, обойдя дворец Яркой луны по крытому проходу, увидит стоявшего у дерева хуайхуа Цзи Минфэна.
Сумерки поглотили последний луч света на горизонте. Зажглись дворцовые фонари, освещая длинный проход вокруг дворца.
Чэн Юй замерла на углу. Одетый во все черное княжич Цзи застыл на грани света и тени: с одной стороны его фигуру обволакивала сумеречная мгла, с другой освещал свет фонарей. Ветер далеко разносил аромат дерева хуайхуа.
Княжна знала, как выглядят цветы хуайхуа, – некогда кто-то рисовал их для нее. Они походили на собранные в гроздь колокольчики. В Личуане дети любили повязывать такие колокольчики на запястьях и лодыжках. Динь-дон, динь-дон, динь-дон – вместе с колокольчиками звенел и детский счастливый смех. Цин Лин подарила ей набор крохотных колокольчиков, выполненных из серебра. Когда Чэн Юй взмахивала запястьем, они издавали тот же тихий звук: динь-дон, динь-дон. Цин Лин улыбалась – губами и глазами:
– Рада, что вам они понравились, княжна.
Налетел вечерний ветер. Чэн Юй моргнула. На миг ей снова послышался звук колокольчиков. Она схватилась за запястье, но на нем ничего не было.
Древняя гробница Южной Жань.
Колокольчиков больше нет.
Как нет и Цин Лин.
Сонливость слетела с Чэн Юй в мгновение ока. Побледневшая княжна еще долго не могла сдвинуться с места, пока группа дворцовых служанок с фонарями в руках, легко ступая, не прошла мимо Цзи Минфэна и не остановилась, чтобы его поприветствовать, нарушив тишину. Нескончаемый звон колокольчиков утих, и Чэн Юй будто очнулась.
На миг она подумала, что Цзи Минфэн, возможно, и не заметил ее вовсе, поэтому сделала два шага назад к османтусу на углу, намереваясь обойти его и уклониться от нежеланной встречи. Однако ее настиг голос молодого мужчины:
– Ты меня избегаешь?
Она замерла. Цзи Минфэн медленно подошел к ней. Одетые в простые белые платья служанки с фонарями тоже приблизились, поприветствовали княжну и ушли – одна за другой. Мерцающий удаляющийся свет фонарей напоминал редкие утренние звезды, разбросанные над морем.
Чэн Юй на миг застыла.
– Не избегаю.
Цзи Минфэн просто посмотрел на нее.
В конце концов, лгать она не умела. Под взглядом юноши ей оставалось лишь молчать.
Конечно, она его избегала. Когда Чжу Цзинь увозил ее из княжеского имения Личуаня, она вдруг вспомнила о Цзи Минфэне. И в это мгновение она все еще слышала последние слова, что он сказал ей: «Ты слишком самоуверенная, ведешь себя как вздумается. Ошиблась сто раз, но ни разу не раскаялась. Сегодня Цин Лин умерла из-за тебя, и еще больше мужчин Личуаня умрут из-за твоей прихоти завтра. Ты сможешь понести ответственность за всех погибших?»
И, словно опасаясь, что эти слова ранят ее недостаточно сильно, добавил: «А может, ты, драгоценная княжна, думаешь, что их жизни ничтожны от рождения, и на самом деле тебе плевать, сколькие отдадут их за тебя?»
Поэтому Чэн Юй была уверена, что Цзи Минфэн не желает ее видеть. Как бы плохо она ни разбиралась в людских отношениях, это она все же понимала. Княжна не сомневалась: для них обоих лучше всего, если они снова станут чужими. Однако сегодня ее уверенность поколебалась. Цзи Минфэн, казалось, нарочно ждал ее здесь?..
Какой смысл встречаться снова? Опять напомнить о крови у нее на руках?
Княжна прислонилась к деревянному ограждению, растерянно посмотрела на Цзи Минфэна и поняла: да, пожалуй, именно это он и хочет сделать.
Чэн Юй долго молчала, молчал и Цзи Минфэн.
В конце концов, княжич нарушил тишину. Он негромко сказал:
– Я видел, как ты на поле с друзьями… У тебя хорошо получается. В Личуане я не замечал, чтобы тебе нравилось это занятие. Цзи Минчунь зазывал тебя, но ты никогда не обращала на него внимания.
Цзи Минчунь был старшим братом Цзи Минфэна, сыном наложницы его отца, беспутным молодым господином, который бездельничал целыми днями, живя в свое удовольствие.
Юноша медленно продолжил:
– Ты любила читать книги. Меньше чем за два месяца ты проглотила все книги в моем зале для занятий.
В голосе княжич звучала грусть и тоска:
– Теперь ты куда живее, чем была тогда.
Чэн Юй ничего не сказала, лишь опустила голову, вглядываясь в тени деревьев на проходе.
Цзи Минфэн проследил за ее взглядом и тоже посмотрел на слегка колеблющиеся тени. Спустя некоторое время он вздохнул:
– Мы давно не виделись, А-Юй, неужели тебе совсем нечего мне сказать?
Она по-прежнему молчала.
Цзи Минфэн помедлил и слегка нахмурился.
– Хотя и тогда ты вела себя очень спокойно, все же…
Наконец, она не выдержал и перебила его:
– Тогда, – негромко повторила она: – Вы напоминаете мне о тех днях, потому что, по вашему мнению, я не заслуживаю быть счастливой?
Цзи Минфэн замер.
В налетевшем прохладном ветерке Чэн Юй послышался тихий звон колокольчиков. После стольких попыток она наконец выговорила имя:
– Я не забыла Цин Лин.
Девушка не смотрела на Цзи Минфэна, всматриваясь вглубь извивающегося прохода.
– Тогда вы сказали, что моя прихоть может погубить много людей… – Княжна помедлила. – Пускай этого не случилось, я никогда не забывала, что именно я виновата в смерти Цин Лин. – Она широко распахнула глаза, слегка нахмурилась, будто с трудом сдерживала слезы, однако голос ее звучал твердо: – Вы сказали, что мне, драгоценной княжне, плевать на чужие жизни, но на самом деле, – Чэн Юй моргнула, уголки ее глаз покраснели, – на самом деле не то что за
Она крепко закусила губу, но так и не заплакала.
Ветер вдруг усилился, ощутимо повеяло холодом, зашелестели крохотные листья османтуса. Взгляд Цзи Минфэна потемнел, он шагнул вперед:
– То, что я тогда сказал…
Чэн Юй отступила на шаг.
– Я правда хотела бы, чтобы мы вновь стали чужими друг для друга, но понимаю, что вы вряд ли позволите мне такую радость. Вы спросили: неужели мне совсем нечего вам сказать? – На лице княжны проступила нерешительность. – Я никогда не думала, что в этой жизни еще встречусь с вами, поэтому просто
Княжна перевела взгляд на Цзи Минфэна, но ничего не увидела, а только ощутила, что звон колокольчика в голове становится все громче и откуда-то изнутри исходит колющая боль. Она прошептала:
– Прошу, сжальтесь надо мной, княжич.
Лицо Цзи Минфэна мгновенно побледнело. Однако Чэн Юй этого уже не увидела, потому что перед ее взором вдруг встала пелена и юноша обратился смазанной черной тенью. В глазах закололо, и она кое-как потерла их руками. Ей показалось, что Цзи Минфэн, похоже, хотел к ней подойти, но она не знала, что он собирается сделать, поэтому не задумываясь отшатнулась.
Чэн Юй поспешно пробормотала «прощайте», даже не взглянув княжичу в лицо. Он не попытался ее остановить и не погнался следом, когда она торопливо уходила.
Княжна в замешательстве вернулась во двор Сосен и журавлей, съела две пилюли успокоения духа и немного посидела, погрузившись в раздумья. Затем она вспомнила, что условилась встретиться с молодой госпожой Ци, и поспешила к ней, взяв с собой лишь одну служанку. Чэн Юй даже забыла переодеться, и теперь повлажневшая белая ткань облепила тело. Когда задул прохладный ночной ветер, княжна не выдержала и расчихалась. Служанке пришлось поспешить обратно за плащом. Чэн Юй выбрала закуток, куда ветер не задувал, и остановилась там в ожидании.
Не находя себе места от скуки, княжна огляделась и увидела недалеко россыпь плывущих фонарей. На память ей пришло, что там как раз находился пруд. Похоже, кто-то пускал на воду фонарики. Поскольку Чэн Юй все равно было нечего делать, она неспешно направилась в ту сторону.
На берегу озера располагалось множество каменных подставок для фонарей. Проходя мимо седьмой из них, Чэн Юй смутно разглядела девушек, спускающих на воду фонарики. Похоже, это были дочери знатных семейств, которых пригласили на лето в загородный дворец.
Когда на озере поднялся ветер, девушки, казалось, о чем-то заспорили. До Чэн Юй донеслись приглушенные, но торопливые и резкие голоса. Княжну не интересовали чужие ссоры, так что она повернулась, собираясь вернуться той же дорогой. Внезапно она услышала крик:
– Помогите! Наша госпожа упала в воду!
Чэн Юй не задумываясь обернулась и тут же увидела фигуру барахтающейся на поверхности девушки. Та беспорядочно била по воде руками, поднимая фонтан брызг. Белых брызг.
Эта нечеткая картина, однако, обрушилась на Чэн Юй, словно тяжелый молот. У княжны почернело в глазах. Белые руки, отчаянно стучащие по воде – ведь тонущая не умела плавать, – вдруг из ниоткуда появились перед ее внутренним взором и разорвали пелену.
Печать сломалась.
В пугающей темноте Чэн Юй снова увидела древнее захоронение Южной Жань. Она будто вновь вернулась на тропинку в гробницу, густо заросшую ядовитыми травами.
По той тропинке бежала Цин Лин, крепко держа Чэн Юй за руку и увлекая за собой. Из глубины древней гробницы доносились негромкие удары барабанов: дон, дон, дон-дон. Барабанный бой призывал бесчисленных ядовитых тварей, гнал их за ними по пятам. Впереди был пруд Изменения костей, а над ним – деревянный цепной мост. Если они перейдут мост и обрубят трос, преградив путь ядовитым насекомым, то будут спасены.