Тан Ци – Разрушение кокона (страница 30)
Внезапно весь мир заполонили бушующие воды. На самом высоком белом гребне волны стоял третий принц. Очень кстати к нему подлетел железный веер вместе с надежно устроившейся на нем Чэн Юй. Лянь Сун бросил взгляд на обращенное к нему боком лицо крепко спящей девушки и взмахом рукава отправил веер себе за спину. Мужчина поднял голову и поинтересовался у духа магического строя, связанного огромным водным жгутом и теперь неспособного даже пошевелиться:
– Что еще покажешь?
Дух гневно рвался из пут.
– Желторотый мальчишка, не слишком-то зазнавайся! – В женском голосе звучала настоящая ярость. В легендах отмечалось, что дух этого магического строя действительно не отличается добрым нравом, и теперь, когда его скрутили со всех сторон, он так и клокотал от злости. – Хоть ты, паршивец, и смог Меня усмирить, если у тебя нет флейты Беззвучия, не надейся выбраться из Неразрешимого узла омрачений! Посмотрим, долго ли ты сможешь Меня удерживать!
Третий принц был превосходно воспитан. Он дождался, пока дух наругается вдоволь, а затем слегка запрокинул голову и уточнил:
– Флейта Беззвучия, созданная Шао Вань? – На его правой ладони вдруг появилась флейта из белого нефрита. – Ты об
Дух магического строя охрип.
– Откуда у тебя…
Лянь Сун слегка улыбнулся.
– Похоже, ты была заперта в этом мире смертных слишком долго. Разве ты не знаешь, что перед развоплощением Шао Вань оставила флейту Верховному богу воды новой эпохи? Так вот, перед тобой стоит Верховный бог воды новой эпохи.
Когда Чэн Юй очнулась от глубокого сна, первым, что бросилось ей в глаза, оказался подбородок Лянь Суна. Княжна спала на одной из его полусогнутых ног, и это его рука лежала у нее на затылке, поддерживая, отчего у девушки не разболелась голова, когда она проснулась.
Чэн Юй моргнула и, глядя на мужчину, попыталась вспомнить, как умудрилась уснуть, но воспоминания будто расплывались. Кажется, третьему братцу Ляню не терпелось быстрее преодолеть ту грязную тропку, из-за чего он подхватил ее и, используя цингун[61], в мгновение ока спустил их на самое дно пещеры.
А там их ожидал туман.
Изначально они собирались дождаться, когда туман рассеется, и посмотреть, сохранились ли местные прекрасные виды, но тот, похоже, обладал убаюкивающим действием, и она уснула, прислонившись к стене пещеры.
Да, должно быть, так все и было.
Чэн Юй неосознанно пошевелилась. Лянь Сун, ощутив ее движение, посмотрел на девушку сверху вниз.
– Проснулась?
– Туман отступил?
– Отступил.
Княжна наклонила голову. Туман действительно полностью рассеялся, открыв свод пещеры, усыпанный множеством чистых жемчужин, отчего вся пещера теперь просматривалась очень четко. Ее взгляд остановился на небольшом пруду в глубине. Хотя этот пруд занимал лишь очень маленький уголок пещеры, его воды очаровательного бирюзового цвета оказались кристально чисты. Самым же удивительным были девять сияющих разноцветных лотосов, распластавших на поверхности воды широкие листья. Крупные чаши цветов, казалось, так переполняла жизненная сила, что они едва не лопались.
Чэн Юй одним махом пришла в себя, подскочила и, не скрывая волнения, подбежала к пруду. С блестящими глазами она указала на него Лянь Суну.
– Вот то необычайное место, которое непременно тебе понравится, третий братец Лянь! Посмотри, разве эти лотосы не прекрасны?
Когда Чэн Юй смотрела на цветущие растения, она всегда видела их в человеческой форме, и только при взгляде на распустившиеся лотосы этого пруда она действительно видела цветы. Девушка знала, что это, возможно, странно, но поскольку не чувствовала от них никакой опасности, никогда не рассказывала о них Ли Сян и Чжу Цзиню.
Она устремила влюбленный взгляд на лотосы.
– Один мудрый человек написал: «Я же один люблю лотос, – как он выходит из ила, но им не запачкан; как, купаясь на чистой ряби, он не обольщает»[62]. Красота лотоса есть чистая красота. Как по мне, лотосы этого пруда исполнены большего сдержанного достоинства, чем орхидеи, большего богатства красок, чем пионы, большего изящества, чем сливы-мэй!
На самом деле, Чэн Юй никогда не видела вживую орхидеи, пионы и сливы в полном цвету – только на картинах в книгах, так что расхвалила лотосы голословно, опьяненная своим заблуждением.
Она торжественно объявила:
– Это редкая красота, которую нигде больше не встретишь, я более чем уверена, что во всем мире не сыскать человека, которому не понравятся местные лотосы! Согласен, братец Лянь?
Третий принц небрежно ответил:
– Возможно.
Но Чэн Юй и не ждала от него серьезного ответа. Она самозабвенно поглаживала один лотос за другим, низко склонившись над ними и шепча им стихотворения, призванные выразить тоску в разлуке. Она вспомнила и «Мы бесконечную тоску запоминаем навсегда, но даже мимолетная врезается в сердца»[63]; и «Пусть одежда обвисла, не стоит жалеть, – для тебя я готов умереть»[64]; и даже «Так быть вместе навеки, чтоб нам в небесах птиц четой неразлучной летать, так быть вместе навеки, чтоб нам на земле раздвоенною веткой расти!»[65]
Затем, немного поразмыслив, Чэн Юй пришла к выводу, что все это было не то, и, махнув рукой, постановила:
– Это не считается, прочту что-нибудь другое.
Наблюдавший за девушкой третий принц подумал: им очень повезло, что лотосы спят, иначе они бы точно повылезали бы из пруда, чтоб ее побить.
Да, местные лотосы оказались духовными цветами.
По легенде, во времена первозданного хаоса на вершине горы под названием Большая Янь[66], что высилась в Великой пустыне за Восточным морем, вырос девятицветный лотос. От одного корня отходили отростки, увенчанные цветками разных цветов. Каждый цветок имел свое применение: из красного лотоса можно было сделать вино, из пурпурного – лекарственные снадобья, из белого – яд, желтый лотос для чего-то еще… Поскольку от горы Большой Янь всходили солнце и луна, это место переполняла духовная сила, и вскоре девятицветный лотос обрел человеческую форму. После этого чудесный цветок благословила богиня Цзу Ти, он получил имя Шуан Хэ и стал ее божественным посланником.
Разумно было предположить, что девятицветный лотос в пруду перед ними и был посланником богини Цзу Ти. В конце концов, магический строй под названием Неразрешимый узел омрачений когда-то создала богиня Шао Вань для защиты богини Цзу Ти во время медитации. Спустя десятки тысяч лет Неразрешимый узел омрачений и девятицветный лотос Шуан Хэ одновременно появились в мире смертных. В свершившееся верилось с трудом, однако и этому можно было отыскать объяснение. В конце концов, некогда богиня Цзу Ти развоплотилась, чтобы защитить людей. Вполне естественно, что местом своего возвращения она выбрала не мир бессмертных, а мир людей, что находится за пределами четырех морей и восьми пустошей.
Богиня Цзу Ти и богиня Шао Вань… Цзу Ти была истинной богиней, которая родилась из первого луча света, озарившего мир, и обрела форму спустя тысячелетия, Шао Вань же – богиней-предком клана демонов. Обе они, возникшие на заре времен, относились к тому же поколению, что и Дун Хуа, бывший правитель Неба и Земли; Мо Юань, досточтимый владетель Куньлуня; лисий владыка Бай Чжи, повелитель Цинцю, и Чжэ Янь, хозяин леса Десяти ли персиковых цветков. Честно говоря, боги, родившиеся подобно Лянь Суну в древние времена, когда древнейших богов постиг рок, по порядку старшинства стояли гораздо ниже богов первого поколения. После сотворения мира наступила эпоха первозданного хаоса, за эпохой первозданного хаоса пришла эпоха Древнейшая, затем – Древняя и, наконец, Современная.
Возможно, в исторических записях имелось множество упоминаний об этих двух знаменитых богинях эпохи первозданного хаоса, но на сегодняшний день отыскать удавалось совсем немного. Говорили, что исторические записи о богине Шао Вань большей частью забрал бог войны Мо Юань и сокрыл их на горе Куньлунь, а куда делись исторические записи о богине Цзу Ти, не знал никто.
Точно известно было лишь одно: богиня Цзу Ти развоплотилась для того, чтобы помочь богине Шао Вань сопроводить людей в миры смертных.
В те времена хрупким и слабым смертным тяжело давалась жизнь в восьми пустошах. Богиня Шао Вань пожалела людей и полностью исчерпала все свои божественные силы, чтобы открыть врата Жому, соединяющие мир богов с мирами смертным. Однако тогда в мириадах миров смертных еще не существовало смены четырех времен года, как не существовало гор и рек, пригодных для жизни. Поэтому Шао Вань обратилась за помощью к Цзу Ти. Именно богиня Цзу Ти проложила дорогу тысячами красных лотосов и принесла себя в жертву Хаосу, дав жизнь всему сущему во имя процветания простых людей.
Истинная богиня Цзу Ти, рожденная из света, развоплотилась в мире смертных. Когда это произошло, повсюду расцвели красные лотосы, что после обратились в свет, впервые пробившийся сквозь туман первозданного хаоса, а после исчезнувший в пустоте.
Третий принц некоторое время всматривался в девятицветный лотос, затем подошел к пруду, зачерпнул чистую росу, скопившуюся в чаше красного лотоса, и попробовал. Лежавшая у пруда Чэн Юй последовала его примеру и, зачерпнув пригоршней росу, попробовала и тут же изумленно вскрикнула:
– Это же чистое вино! – Она подняла взгляд на Лянь Суна. – Удивительно, неужели оно? На вкус действительно как хорошее вино!