Тан Ци – Разрушение кокона (страница 2)
Если есть следующая жизнь…
Но разве есть она у бессмертного?..
Глава 1
В середине лета на четвертый год правления под девизом «Почитание изначального» княжна[9] Хунъюй[10], госпожа имения Цзинъань, возвращалась в Пинъань из усадьбы Поздней вишни, что в Личуане. А спешила она в столицу потому, что бабушка ныне властвующего императора, великая вдовствующая императрица, просватала ее за некоего генерала, только что одержавшего блестящую победу.
Чэн Юй, княжна Хунъюй, осиротела еще совсем малюткой. Когда ей было шесть, ее отец, князь Цзинъань, погиб на поле боя; ее матушка, супруга князя, заболела от горя и слегла. Она продержалась полгода и ушла вслед за мужем, не дожив до дня, когда Чэн Юй исполнилось семь. С тех пор во всем огромном княжеском доме Цзинъань осталась одна-единственная маленькая девочка.
Рано потеряв обоих родителей, княжна Хунъюй и поумнела рано. Получив указ великой вдовствующей императрицы о свадьбе, она повела себя совсем не так, как повели бы себя ее сестры-принцессы: те сперва разузнали бы, отвечает их желаниям будущий муж или нет. Если бы он не пришелся им по нраву, нелюбимые принцессы залились бы слезами, потом смиренно вышли бы замуж; любимые же принцессы разрыдались бы еще сильнее, отказались бы выйти замуж и учинили во дворце переполох.
Однако поведение Чэн Юй разом успокоило все сердца. Княжна не попыталась разузнать, отвечает будущий муж ее желаниям или нет, и не пролила ни одной слезинки. Она молча взяла пяльцы, села в повозку и спокойно принялась вышивать свадебное платье, прикидывая, сколько ей потребуется времени, чтобы прибыть в Пинъань к положенному сроку.
Но едва она въехала в столицу, как ей сообщили: помолвка расторгнута. Посыльный давно отправился к ней, однако, похоже, они разминулись.
Согласно вестям, дошедшим из дворца, брак не случился из-за того, что генерал, которому его даровали, заявил: «Покуда не побеждена Северная Вэй, не смею создавать семью». Любовь генерала к родине так тронула великую вдовствующую императрицу – все же он отказался от личного счастья ради счастья всеобщего, – что она, как генерал и хотел, оставила попытки его женить.
Служанка Чэн Юй, Ли Сян[11], была вспыльчивого нрава. Едва она услышала, что за довод привел генерал, дабы отказаться от помолвки, как тут же пришла в ярость.
– «Покуда не побеждена Северная Вэй, не смею создавать семью»?! Мало того, что в последние годы Северная Вэй набрала военную мощь и каждое столкновение приводило к потерям с обеих сторон, но даже во времена Тай-цзуна, основателя династии Великой Си, когда Северная Вэй была еще слаба, мы смогли воткнуть знамя нашей Великой Си только у их Нефритовой переправы! Он!.. Да он просто ищет отговорки, потому что не хочет жениться на нашей княжне! – Ли Сян с глазами, полными злых слез, воскликнула: – Княжна вот уже два дня и две ночи не выходит, запершись под крышей! Наверняка у нее, претерпевшей подобное унижение, сердце разрывается. Так мне беспокойно за нее!
Чжу Цзинь, главный управляющий, безо всякого выражения осматривал лекарство, что держал в руках.
– Не беспокойся. Она и позавтракала, и пообедала, и поужинала, а ночью еще и позвонила в колокольчик, чтобы служанка подала ей закусок.
Ли Сян разрыдалась еще сильнее.
– Душевные терзания – трудоемкое дело! Княжна наверняка много ест, потому что тратит уйму душевных сил! А требуется их столько, потому что все они уходят на страдания. Ох, бедненькая моя княжна-а-а…
Чжу Цзинь замолчал и посмотрел на нее долгим взглядом. Потом с непонятным чувством на лице проговорил:
– На удивление с таким кривым ходом мысли ты вывернула ко вполне разумному выводу.
Когда Ли Сян упомянула крышу, она имела в виду крышу пагоды Десяти цветов – самого высокого здания столицы. Десятиэтажная пагода возвышалась даже над девятиэтажной пагодой государственного буддийского храма на окраине города. Двери пагоды Десяти цветов не открывались ни днем, ни ночью, поэтому никто не знал, для чего она построена.
Годы шли, и легенды вокруг нее множились. Самой известной была следующая. Говорили: «Цветы, что венчают собрание прекраснейших из них, – все они в пагоде Десяти цветов. Скрыты в ней редкие цветы и невиданные травы, а с ними – множество сокровищ и красивых людей».
Пагода Десяти цветов казалась небесной обителью покоя и благодати.
И хотя до небесной обители пагода, может, и не дотягивала, зато редких цветов, невиданных трав, сокровищ и красоты в ней действительно имелось немало.
Ходили слухи, что на первом году жизни княжну Хунъюй поразил странный недуг. Искуснейшие лекари Поднебесной только беспомощно разводили руками. Девочка угасала день ото дня, и князю Цзинъаню не оставалось ничего, кроме как обратиться к наставнику государства[12]. Тот начертал им предписание из семнадцати слов: «Возведите высокую пагоду, соберите сотню цветов, растите княжну до пятнадцати лет, и недуг тогда излечится сам собой».
Получив сие предписание, князь Цзинъань попросил императора издать указ. За три месяца возвели десятиэтажную пагоду, где собрали сотню различных цветов и трав – вот откуда в ней взялись «редкие цветы и невиданные травы».
Теперь к сокровищам. Среди цветов, собранных князем Цзинъанем, имелось два цветка, которые путем долгого совершенствования научились принимать человеческий облик. Даже в императорском дворце не нашлось бы подобных диковинок. Разумеется, их можно было назвать бесценными сокровищами. Оба приближенных княжны и были духами тех цветов – это грушевое дерево Ли Сян, служанка Чэн Юй, и гибискус Чжу Цзинь, ее главный управляющий, который заведовал всеми внутренними делами пагоды.
И, наконец, красивые люди. Пускай единственной, кто в пагоде Десяти цветов мог сойти за настоящего человека, была сама княжна Хунъюй Чэн Юй, глядя на ее прекрасное лицо, устыдились бы и растущие в пагоде цветы. Красота ее одной сравнилась бы с красотой сотни чаровниц, поэтому все обитатели пагоды искренне полагали, что слухи о множестве красивых людей отнюдь не лгали.
Ранним утром третьего дня красивая, как сотня чаровниц, княжна Хунъюй с чернющими, словно у панды, кругами под глазами выплыла из-за дверей опочивальни. Сторожившая снаружи Ли Сян стрелой метнулась ей навстречу. С одной стороны, она очень беспокоилась о драгоценном здоровье своей юной госпожи, с другой – не смогла удержаться от ругательств:
– Тот проклятущий генералишка глаза имеет, да ими не пользуется, такой благословенный брак упустил! В любом случае не нашей княжне полагается от тоски чахнуть! Если вы из-за него здоровье подорвете, что нам тогда делать?
Чэн Юй оставила ее возгласы без внимания, сонно протянула Ли Сян лазурный узел с платьем и, зевнув, сказала:
– Отправь это в лавку Изящных узоров, они там сейчас с ног сбиваются.
Служанка приоткрыла узел и перепуганно выдохнула:
– Это же ваше свадеб…
Чэн Юй никак не могла перестать зевать. Она прикрыла рот ладошкой, в уголках ее глаз выступили слезы.
– Я переделывала его два дня, ушив по размеру одиннадцатой принцессы и украсив узорами, которые ей непременно понравятся. – Видя, что на лице Ли Сян не появилось ни капли понимания, княжна, превозмогая сонливость, пояснила: – В следующем месяце одиннадцатая принцесса выходит замуж. Сама она едва сможет расшить простыню новобрачной, а из дворцовых мастериц ей ни одна не нравится. Слышала, они заказали свадебные одежды в лавке Изящных узоров у госпожи Сусю, однако у той последние дни болят глаза, так что в лавке теперь все вверх дном… – Чэн Юй протянула руку и похлопала по узлу с платьем в руках Ли Сян. Глаза ее блеснули. – Им срочно нужно платье, так что мы можем преспокойненько задрать цену до небес. Выманить у них пятьсот золотых будет легче легкого.
Ли Сян молча хлопала глазами. Наконец она выдавила:
– Значит… Эти дни вы вовсе не страдали оттого, что генерал отказался на вас жениться?
Княжна перестала зевать, задумалась на мгновение, а потом быстренько прислонилась головой к дверному косяку.
– Страдала! Очень страдала! Как же тут не страдать… Тот генерал, хм, тот, как же его… Тот генерал…
Служанка суховато напомнила:
– Генерал Лянь. Фамилия генерала – Лянь.
Чэн Юй, запнувшись, продолжила:
– А, точно, генерал Лянь. Такой непоколебимый мужчина – железо и кровь! Ай-я, поклялся, что не создаст семью, покуда Северная Вэй не побеждена. Человек великих устремлений и далекоидущих планов! Воистину, упустишь такого прекрасного мужа – будешь сожалеть до конца жизни. Эх, не повезло мне…
На этих словах она попыталась выдать правдоподобный вздох, но не удержалась, и вздох перешел в зевок.
Ли Сян потеряла дар речи.
– О таком нельзя упоминать. – Юная госпожа уже ловко отвлекала внимание Ли Сян от своего несвоевременного зевка. – Видишь, только вспомнили об этом несчастии, и меня снова сожалением кольнуло! – И тут же, пользуясь случаем, девушка выдумала прекраснейшее оправдание тому, чтобы вздремнуть днем: – В полдень обед можешь не подавать. Как проснусь, кхе, как оправлюсь от этой терзающей меня обиды, сама схожу за пирожными.
С этими словами Чэн Юй ступила одной ногой в спальню, затем застыла на пороге, будто задумавшись на мгновение, и вернула ногу назад. Усилием, которое она затратила, чтобы открыть слипающиеся и слезящиеся глаза, можно было двигать горы. Поманив Ли Сян пальцем, она настойчиво произнесла: