Тан Ци – Разрушение кокона (страница 19)

Какой тогда поднялся шум! Ни о какой свадьбе между Бай Цянь из Цинцю и вторым принцем Девяти небесных сфер не могло быть и речи. Однако разве мог Небесный владыка отказаться от такой славной мысли, как породниться с Цинцю? Поэтому стоило прийти в мир малышу Е Хуа, избранному небесами и будущему правителю Девяти небесных сфер, как у него вдобавок ко всему появилась невеста из клана лисиц.

За это время второй принц Сан Цзи, по вине которого и случился переполох, потерял место наследника небесного трона и был низложен до ничтожного владыки вод Северного моря. Маленькая змейка уехала в ссылку вместе с мужем. Хотя Небесный владыка их и наказал, можно было сказать, что эти двое действительно добились желаемого и обрели счастье после долгих страданий. И только очень немногие бессмертные, знающие истинную подоплеку происходящего, вспоминали о богине Красных лотосов, которая, как они чувствовали, умерла несколько незаслуженно.

Когда разговор заходил о том, почему Чан И ворвалась в Сковывающую пагоду вместе с Сан Цзи и в конце концов не пожалела жизни ради спасения его возлюбленной змейки, у небожителей с весьма ограниченным воображением имелось всего две точки зрения на этот счет.

Одни говорили, что Чан И с вторым принцем Сан Цзи были близкими друзьями и оттого она, что называется, ради друга вонзила себе нож меж ребер, тем самым доказав существование такого понятия, как высокое чувство долга. Другие полагали, что Чан И всем сердцем любила и уважала Сан Цзи и оттого пожертвовала собой ради возлюбленного, тем самым доказав существование такого понятия, как великая любовь.

Что до последнего, то небожительницы из тех, кто посмелее и кто любит, как говорится, печалиться с уходом весны да грустить с наступлением осени, никогда не упускали шанса добавить еще пару слов. Небесные девы считали, что Чан И попросту глупа. Раз уж она, будучи духом-оборотнем, смогла вознестись и стать богиней, ей полагалось отринуть желания и усмирить чувства. Ее любовь к Сан Цзи, по правде говоря, была запретной. Однако раз она уже нарушила запрет, почему бы не влюбиться в третьего принца? Второй принц был без ума от своей змейки, и, если Чан И правда любила Сан Цзи, разве не пустая это трата сердечного жара? Только третий принц был бы ей хорошим возлюбленным. Говорят, ради ее спасения он раньше срока вернулся из Южной пустоши и без малейших колебаний отдал половину накопленного совершенствования ради того, чтобы сберечь дуновение ее ци… Как знать, как знать…

Как и судачили небесные девы, в день, когда божественные души-хунь Чан И были уничтожены, третий принц действительно безо всяких сомнений пожертвовал половиной совершенствования, чтобы сберечь последнее дуновение ее ци. После этого третий принц превратил ци в жемчужину и даже хотел отыскать лампу Сплетения душ, драгоценный артефакт Небесного клана, способный соединить рассеянные души-хунь и заново создать души-по, чтобы Чан И смогла вновь родиться бессмертной.

Вот почему ходило множество слухов, общее содержание которых сводилось к: «Кто бы мог подумать, что сам ветротекучий его высочество третий принц окажется так ослеплен любовью!»

«Ослеплен любовью».

Даже Небесный владыка верил, что его сын спас Чан И, потому что был от нее без ума.

Богиня Красных лотосов без разрешения ворвалась в Сковывающую пагоду. По правилам Небес ее смерть под обломками можно было считать заслуженным наказанием. Однако третий принц наплевал на все правила, что привело Небесного владыку в ярость.

Вперив в сына гневный взгляд, он распекал его во дворце Изначального предела:

– Любовь – это нечто зыбкое, как утренняя роса, нечто невидимое и бесследное. И самое непрочное. Нет такой любви, которая стоила бы половины твоего совершенствования! Сегодня ты стольким пожертвовал ради Чан И. Когда любовь сойдет на нет, ты непременно пожалеешь об этом! В мире не бывает вечной любви. Когда я наблюдал за твоими забавами, то полагал, что ты давно усвоил эту истину, и потому не беспокоился. Однако сегодня я своими глазами видел, как ты пошел на поводу у чувств. Я разочарован. Ты попросту самонадеянный дурак!

Третий принц все еще был немного бледен, однако гнев Небесного владыки будто прошел мимо него. Он ответил в своей обычной манере:

– Вы совершенно правы, отец. – Лянь Сун улыбнулся. – Но, возможно, в мире все же есть истинная любовь, о жертвах во имя которой не пожалеешь после и которая не изменится и не иссякнет. Прежде я никогда такой не встречал, ныне… – Он помедлил, но мысль развивать не стал, только сказал: – Временами любовь действительно становится сильнее и выше закона, и тогда закон нарушается. Но, кажется, о его нарушении вовсе не стоит жалеть.

На лице владыки Цы Чжэна одновременно отразились потрясение и гнев. Вероятно, он не мог и предположить, что третий принц, для которого любовь всегда была пустым звуком, вдруг произнесет такую речь. Он долго смотрел на сына, а после, не проронив ни слова, покинул дворец Изначального предела.

Тянь Бу действительно слышала о надеждах, которые Небесный владыка возлагал на своего третьего сына. Как-то раз Верховный владыка Дун Хуа, играя в вэйци с его высочеством, упомянул, что Небесный владыка хочет, чтобы тот унаследовал духовное знание давно исчезнувшего высшего бога Мо Юаня и стал богом войны – защитником Небесного клана. И, справедливости ради, по части боевых заслуг среди поколения молодых богов никто не смог бы сравниться с Лянь Суном.

Проблема Небесного владыки состояла в том, что он искренне верил, будто только те, кого не трогают мирские дела, способны совершать великие подвиги. И потому тех, на кого он хотел возложить большую ответственность, он прежде всего учил избавляться от чувств и привязанностей. Третьему принцу отец втайне благоволил именно по этой причине.

Почтительный первый принц и честный второй принц казались бессердечными, но на самом деле у каждого из них имелись привязанности. Ветротекучий же третий принц, казалось, любил всех вокруг, но на деле его ничто не волновало по-настоящему. Не было никого более бесчувственного, чем он.

Проницательный младший сын, молодой бог, не проигравший ни одной битвы. Пусть он предпочитал проводить жизнь в праздности и никто никогда не знал, о чем тот думает, он был умен и силен. Но самое прекрасное его качество состояло в том, что его сердце не знало ни жалости, ни смятения. Он был будто рожден для того, чтобы стать богом войны и защитником Небесного клана.

Но однажды этот идеальный сын сказал отцу, что, возможно, в мире все же есть истинная любовь, о жертвах во имя которой не пожалеешь после и которая не изменится и не иссякнет. А более того – нет ничего страшного, если временами любовь возобладает над законом.

Для Небесного владыки это было чересчур. Два дня он сидел в Заоблачном зале, погрузившись в раздумья, и на третий день у него появилась идея. Под предлогом заботы о состоянии сына он снова навестил того во дворце Изначального предела.

Заняв место хозяина, Небесный владыка спокойно сказал, что самолично отправился в предел Высшей чистоты и попросил Верховного небожителя Лин Бао восстановить дух богини Красных лотосов, чтобы после она могла возродиться в мире смертных в теле обычного человека.

В мире смертных жизнь делилась на циклы. Один цикл длился ровно шестьдесят лет[45]. Небесный владыка дозволял третьему сыну спуститься в мир смертных и в течение шестидесяти лет сопровождать богиню Красных лотосов, но только при условии, что Лянь Сун запечатает всю свою магию. Если за эти шестьдесят лет третий принц не изменит глубокой привязанности к богине Красных лотосов, тем самым подтвердив свои слова о том, что в мире существует вечная любовь без сожалений, Небесный владыка признает правоту сына: любовь действительно может быть сильнее и выше закона. Когда настанет время, владыка Цы Чжэн разрешит богине Красных лотосов вновь вознестись и дарует ей статус бессмертной, дозволив войти в сонм небожителей.

Если же привязанность третьего принца к Чан И в самом деле так же хрупка, как утренняя роса, и не продержится даже шестьдесят лет, Лянь Сун признает, что зря так необдуманно пожертвовал совершенствованием ради спасения Чан И. Сама богиня Красных лотосов войдет в круг перерождений, чтобы вечно перевоплощаться в теле смертного человека, а третий принц отправится в Чистый предел на западе, где проведет в медитации семьсот лет, дабы успокоить сердце и обуздать свой мятежный нрав. После этого он заступит на должность бога войны и защитника клана, что станет для него уроком.

Вот в чем заключалась суть спора Небесного владыки и его третьего сына.

Тянь Бу помнила, что в тот день его высочество долго не мог оправиться от удивления, однако не воспротивился, а принял все условия отца.

А Небесный владыка заблуждался. И заблуждение его было глубоко.

О том, что происходило между Чан И, вторым принцем и третьим, могли не до конца понимать посторонние, но никак не Тянь Бу, с детства следовавшая за Лянь Суном.

В Девяти небесных сферах говорили, что Верховный владыка Дун Хуа, удалившийся от мира в Рассветный дворец, больше всех прочих небожителей достоин называться богом оттого, что он многие десятки тысяч лет пребывал на недосягаемой высоте Трех Пречистых, и только смена времен года, течение небесных светил да значимые изменения в судьбе мироздания были более-менее достойны его внимания.