Тан Ци – Разрушение кокона (страница 12)

Чэн Юй оперлась грудью на прилавок и не моргая уставилась на бессмертную деву, не в силах отвести от нее взгляд. Долгое время спустя она пощупала кошель и, убедившись, что денег в нем нет, печально вздохнула.

Вдруг сбоку раздался голос:

– Эта вещица искусно сделана, не правда ли?

Девушка кивнула и пробормотала:

– О да. – Она повернула голову, продолжая: – Вы со мной…

Слова застряли у нее в горле.

Молодой господин обнаружился в опасной близости от нее. Стоило Чэн Юй повернуться, как она встретилась взглядом с прищуренными глазами феникса.

По мнению чтецов лиц, глаза феникса воплощали силу и власть. Самой образцовой и привлекательной формой считались узкие и длинные глаза с чуть вздернутыми кверху внешними уголками – глаза мужчины напротив были именно такими. Чэн Юй совсем недавно уделила этим глазам самое пристальное внимание и, естественно, сразу же узнала их, когда увидела снова.

Она потрясенно ахнула, схватившись рукой за прилавок.

– Это вы!

Наконец Чэн Юй выпал шанс рассмотреть лицо молодого господина, вскружившего голову ее подруге. С первого взгляда становилось ясно, что оно красиво, иначе Хуа Фэйу его бы не запомнила. Но не успела княжна присмотреться, как мужчина рассеянно отвернулся, увлекшись какой-то безделушкой на прилавке, и теперь девушке оставалось только любоваться на вид сбоку. Ей вдруг показалось, что она уже где-то его видела, но вспомнить, где они встретились, никак не удавалось.

Мужчина же внимательно изучал небольшую медную пагоду. Когда звонил колокольчик, висящий на краю ее изогнутой крыши, из пагоды выходил маленький монах, стучавший в деревянную рыбу[39].

Молодой господин позвонил в колокольчик дважды, прежде чем вспомнил, что вроде как разговаривает с Чэн Юй.

– Помню, видел вас у Хуа Фэйу, с которой вы, – он помедлил, подбирая слова, – искали удовольствия.

Кажется, его позабавило это выражение. Княжна уловила, как он едва заметно дернул уголком рта.

– Как же вы здесь оказались? – спросил мужчина.

– Я… Я…

Чэн Юй заколебалась. Она и помыслить не могла, что умудрится догнать незнакомца в белом – учитывая, как «старательно» она его «догоняла». Неужели Небеса в самом деле намереваются бросить ее цветочек в пучину страданий?

Ладно. Раз уж она пообещала, то должна исполнить желание Сяо-Хуа. Чэн Юй беззвучно пошевелила губами, затем взяла себя в руки и четко ответила:

– Я здесь ради вас.

Мужчина выгнул бровь.

– О?

– Да. – Чэн Юй серьезно кивнула, затем глубоко вздохнула и мысленно помолилась будде Амитабхе, заранее умоляя духов четырех сторон света простить ей ту чушь, которую она сейчас нагородит. – Сестрица Хуа, – молвила княжна, – любит вас, генерал, а я… – Она замялась, но все же безжалостно продолжила: – Я лишь выдаю желаемое за действительное, моя любовь к ней безответна. И мне бы… остановиться, а я все надоедаю сестрице Хуа, запутываю ее… Но сестрица Хуа стойко сопротивляется, да, ей куда больше нравится быть с вами, генерал…

Поначалу Чэн Юй еще запиналась, но постепенно вошла в роль, и речь ее полилась рекой:

– Вам, генерал, не понять, как щемит сердце от обреченной любви, когда ваша возлюбленная думает о другом, а вас и ласковым взором не одарит. Никогда… Никогда вам не понять этой боли! Я не прошу вас сжалиться надо мной, лишь прошу пожалеть сестрицу Хуа. У меня одно упование в этой жизни: что она не будет мучиться так, как я…

Молодой господин, до этого терпеливо слушавший ее бред, на этих словах не выдержал и перебил:

– Так, значит, вы любите Хуа Фэйу?

Поскольку Чэн Юй уже извинилась перед небожителями, теперь она могла нести полную чушь с легким сердцем и чистой совестью. Да что уж там, она только и успевала по пути восторгаться своим талантом к словоблудию – вот уж правда выдающееся дарование, затмившее современников! В каком только приступе вдохновения ей удалось составить такую душераздирающую любовную историю? Девушка так увлеклась, что не сразу расслышала слова мужчины.

– Ч-что вы сказали?.. – растерянно переспросила она.

Мужчина с завидным терпением повторил:

– Так, значит, вы любите Хуа Фэйу, верно?

Расслышав вопрос, Чэн Юй утерла несуществующие слезы.

– Верно! – Она вновь вошла в роль: – Но пусть моя любовь глубока, мне хватило увидеть генерала лишь раз, чтобы понять: вы гораздо лучше подходите сестрице Хуа. Вы с ней такая прекрасная пара, что мне не остается выбора, кроме как отступить. Я сдаюсь ради счастья сестрицы Хуа. Отныне я больше никогда ее не побеспокою и лишь надеюсь, что вы сможете хорошо о ней позаботиться! Желаю вам…

Молодой господин смотрел на нее с задумчивым интересом.

– Но если мне не изменяет память, вы девушка, верно?

– Я дев… А?.. Что?..

Маленький монах ударил в деревянную рыбу и скрылся в пагоде. Мужчина вытянул указательный палец и толкнул колокольчик в третий раз.

И бесстрастно повторил:

– Вы девушка.

Хотя в его равнодушном голосе не было ничего особенного, Чэн Юй отчего-то показалось, что она уже когда-то слышала эту фразу.

Господин в белом обернулся.

– Отчего вы замолчали?

Под звуки ударов о деревянную рыбу княжна оцепенело посмотрела на небо, потом опустила взгляд на землю.

– Я, кхм, ну, это…

Она решительно не знала, как продолжать. Похоже, полноводная река ее вдохновения резко пересохла. Спустя целую вечность Чэн Юй тихонько сказала:

– Когда я притворяюсь молодым господином Юем, еще никто не догадывался, что я девушка.

Мужчина вновь уделил все внимание пагоде. Наконец, он остановил колокольчик.

– Неужели?

Чэн Юй никогда не сомневалась, что ей блестяще удается выдавать себя за юношу. Услышав слова генерала, она так воодушевилась, что испытала непреодолимую потребность перечислить ему свои великие достижения самым четким образом.

– Правда, я не хвастаюсь! – начала она. – Мне было восемь, когда я начала играть в цуцзюй за квартал Кайюань. Я даже возглавила эту сборную! До сих пор никто не понял, что я девушка. С двенадцати лет я хожу в дом Драгоценных камений, пытаясь помочь другу выкупить Хуа Фэйу. Я до сих пор там желанный гость. Никто не понял, что я девушка! В тринадцать лет я начала писать сочинения в зале Десяти тысяч слов, подделывая почерк невежественных юных господ. До сих пор никто не понял, что я девушка! Мне кажется, с какой стороны ни посмотри, я очень убедительно притворяюсь парнем. Еще никто ни разу не рассмотрел…

Молодой господин прервал ее страстную речь:

– Вы позабыли, – спокойно сказал он, – что год назад вам не удалось меня обмануть.

– А?

Мужчина наконец посмотрел прямо на нее. Лицо его заледенело.

– Вы и впрямь позабыли. – Из его тона исчез любой намек на вопрос.

Генерал сделал шаг к ней. Поскольку он был высок, ему пришлось чуть наклониться, чтобы взглянуть ей в лицо.

Теперь Чэн Юй могла смотреть на этого господина вдоволь. Волосы на висках гладкие, ровные, будто подстриженные[40], брови вразлет, сияющие глаза феникса – сколько раз ни взглянешь, сердце замирает, как в первый. И теперь, когда генерал стоял так близко, она ясно видела, что в глубине его глаз будто сокрыт некий коричневатый драгоценный камень.

Точно. Янтарь. Глаза молодого мужчины оказались редкого янтарного цвета.

Сердце Чэн Юй подскочило. Она вдруг поняла.

– Переправа… Зонт… Сяо-Хуа… Да! Это вы! – Как только она это выпалила, образ стоящего перед ней господина в белом наложился на образ красивого мужчины в подмокших одеждах, похороненный глубоко в ее памяти.

Наконец Чэн Юй поняла, почему этот господин в белом и его слова показались ей знакомыми. Да все потому, что год назад в деревянной беседке у переправы он точно так же встал перед ней и, приподняв брови, сказал: «Вы девушка».

Княжна хлопнула себя по лбу.

– Так генерал Лянь, о котором говорила Сяо-Хуа, это вы!

– Я.

Выражение лица не сводящего с нее взгляда господина не потеплело ни на миг. Похоже, ему не понравилось, что она вспомнила его только сейчас.