Тамрико Шоли – Внутри мужчины. Откровенные истории о любви, отношениях, браке, изменах и женщинах (страница 8)

— Тогда подробничай. Тем более что этот ресторан работает до> последнего клиента, — я подмигнула Мише.

— Ты знала. Спасибо, — он поднял свой бокал в знак благодарности и отпил из него. — Я уехал, а Кира осталась — в моей голове. Я ничего такого о ней не думал, просто вспоминал ее лицо и представлял себе. Целых три дня она улыбалась мне в моих мыслях. Ну знаешь, не вылезала из головы. Мне даже смешно стало: какая-то восемнадцатилетняя девчонка, какого черта! Глупая, неопытная, да еще и дочка моего сотрудника. А я, я же взрослый сорокалетний мужик — мне нужна представительная, опытная женщина. Если уж решаться на измену.

— А ты до этого изменял жене?

— Мы на тот момент были в браке рке одиннадцать лет. Да, изменял пару раз. Но это было несерьезно: я был пьян и ничего не помню. Голый секс, даже без удовольствия как такового. Я поэтому и не люблю секс на стороне: редко случается, что остаешься доволен. Но даже если близость была приятной, потом гложет чувство вины. Зачем?

Я пожала плечами. Лицом к лицу с изменой я сталкивалась только один раз в своей жизни. Тогда уже было понятно, что мои официальные отношения катятся в тартарары, но я все равно не решилась. Видимо, я еще не до конца разочаровалась в сексе и мне был необходим смысл в интимной близости.

— Это было какое-то наваждение. В коридоре, в машине, в душе, на переговорах — Кира преследовала меня. Я даже не гнал этих мыслей: был уверен, что через пару дней улетучатся сами. И правда, через неделю я уже с трудом помнил ее лицо, но из памяти пока не выкидывал. И вдруг какого-то черта меня понесло в этот дикий переулок, чтобы объехать чертову пробку — и тут я увидел ее. Она стояла па остановке и ждала своего автобуса. Эту встречу я всегда буду считать нашим первым свиданием, которое устроила сама судьба.

— Ты не смог проехать мимо?

— Нет. И слава богу.

Я улыбнулась. Ненавижу людей, которые проходят мимо.

Но это у нас такое хобби в современном мире: не замечать ничего, кроме цифр на счету собственной кредитной карточки.

Нужно заставить себя останавливаться перед тем, что тебе действительно нравится. Хотя бы два раза в день.

— Мы говорили о боулинге. Кира им очень увлеклась и хотела научиться играть. Я слушал и вез ее окольными путями, чтобы подольше. Она все поняла и сказала, что если я хочу пообщаться с ней, то могу прямо сейчас пригласить ее куда-то. Знаешь, многие девушки считают, что не должны делать первый шаг. Ерунда. Если женщина нравится, то все равно, кто делает первый шаг. Я был просто счастлив, что Кира сама предложила поужинать где-то. И вдруг у меня началась паника: куда отвезти ее? Конечно, повез в какой-то дорогой ресторан, чтобы прыснуть в лицо своей денежностью. Только она и это поняла, — Миша рассмеялся и сделал передышку в рассказе. Похоже, мы приближались к самой интимной части воспоминаний. Я волновалась, наверное, так же, как он в тот день три года назад. — Мы говорили очень много и совсем ничего не ели, хотя официант буквально завалил наш столик дорогой едой. Мы говорили обо всем, и Кира была так не похожа в этом на других женщин: она не подбирала слова, не кокетничала, не мучила меня полунамеками… Помню, она как-то повернулась, и с ее худощавого плеча слетело платьишко, обнажив ключ чицу. Она скромно улыбнулась и медленно приподняла его. Ничего более сексуального до того я не видел. Хотел ли я овладеть ею? Хотел, Тогда уже точно хотел и понимал это. Но одного ее тела мне было мало: я хотел прикоснуться к ее внутреннему миру тоже. Веришь?

Миша посмотрел на меня так, как будто я собиралась вынести ему приговор. Холодный, обвинительный, без права помилования. Все потому, что это так трудно — поверить в то, что взрослому мужчине от юной студентки нужно было не только телесное удовольствие. Но я могла поверить. Если уж я верю и реинкарнацию, почему бы не поверить в искренность чувств Михаила? Вера — вот что главное в жизни. Без всего остального можно прожить.

А люди постоянно врут. Где правда — вообще неясно. Все перекручено, как белье в стиральной машинке. Иногда любовь — это ложь, а иногда ложь — это любовь. Доброе утро, шизофрения.

— Чем закончилась ваша встреча?

— Она сказала, что ресторан ужасный и для следующей нашей встречи она сама выберет место.

— Умница. И где вы встретились?

— Конечно, в боулинге. Кира была в синей юбке и черных перчатках. Шел дождь, и она очень промокла, отчего под глазами остался след от косметики. Это было так смешно, что я не сдержал смеха. Она приводила себя в порядок и тоже хохотала от злости на меня. В боулинге я все время поддавался ей, и Кира еще больше злилась. И мне это очень нравилось. От игры у нее запутались волосы, и она иногда их поправляла. Она была такой… естественной в своих жестах. Было бы странно, если бы мы на прощание не поцеловали друг друга. Ведь нам было хорошо вместе.

Я разволновалась.

Потому что секс — это секс, а поцелуи — это поцелуй. Именно на краешках губ живет наша душа.

— А потом все было как-то странно: и быстро, и медленно одновременно. Я не могу описать то, что чувствовал, потому что ничего подобного раньше не испытывал. Это была и любовь, и не любовь одновременно. Я не знаю, что это было и зачем она тогда села ко мне в машину, но я был очень счастлив. Я был сказочно счастлив.

Я на миг закрыла глаза и вспомнила, каково это — быть счастливой. Это такое состояние, которое стоит сохранить в памяти, как любимый свитер. Положить его в комод и ждать момента, когда снова выпадет возможность надеть. Да, счастье нужно хранить.

— Мы стали встречаться. И через неделю этот момент настал: Кира отдала мне свой мир полностью, — Миша смотрел на меня совершенно блаженным взглядом. То ли глинтвейн, то ли первый снег, но я ему очень верила. — Была очень хорошая погода. Я забрал ее после занятий в университете, и мы поехали гулять в парк. Потом пошли в кино, но фильма оказалось мало. Я все время держал ее за руку и думал о том, что скоро увезу оттуда и буду обнимать до полусмерти. Так и вышло: я повез ее в гостиницу. Наш номер был очень красивым. Было очень тихо, до такой степени, что я слышал, как движется воздух. Мы долго целовались, а потом я выключил свет и начал раздевать ее. Совершенно обнаженная, она легла рядом со мной и, обхватив мою шею руками, сказала; «Я хочу, чтобы именно ты был моим первым мужчиной». Я, конечно, предполагал это. И теперь, когда знал это точно, до меня вдруг дошло: надо же — это моя девочка выбрала меня, не я — ее. В одно мгновение мы поменялись местами. Теперь мне было восемнадцать, а ей — намного больше.

— Простите…

Я вздрогнула. Совершенно неожиданно, словно привидение Каспер, перед нами возник официант.

— Простите, но вы уже единственные посетители. Вам что- нибудь нужно?

Я отрицательно замотала головой. Хотелось слушать дальше. В зале звучал Blessed Элтона Джона. Я уже давно превратилась в сгущенку.

— Какая приятная неожиданность. Теперь эта песня будет у меня всегда ассоциироваться с тобой, — сказала я.

— Хороший выбор.

— Так, а что было дальше?

— Дальше я боялся потерять ее. Когда мы расставались, я переживал, что это была наша последняя встреча. Когда я просыпался по- еле любви с ней, то первым долгом проверял рукой, на месте ли она. Когда Кира звонила, боялся, что будет прощаться со мной. Подъезжая за ней в университет, боялся увидеть ее с молодым человеком… Мы были вместе, кажется, все время. Никогда еще прежде я не получал такой радости от секса. Я хотел дать ей все, что мог дать. Самое лучшее, что есть в мире. Я бесконечно трогал ее, любовался ею, купался в ней. Она была самой восхитительной, самой настоящей женщиной в мире. Мы, конечно, скрывались. Однажды она сказала мне: «Знаешь, мой отец вряд ли одобрит все это». А я ей ответил: «Моя жена, наверное, тоже». И я готов был уйти из семьи, но, с другой стороны, я понимал, что слишком стар для нее. И Кира никогда ничего не просила. Только изредка, лежа в кровати, она говорила: «Как ты думаешь, что это с нами происходит? Это по-настоящему?» — и прикладывала мою ладонь к себе на грудь, там, где сердце. А я всегда отвечал: «Я люблю тебя». Кира на это улыбалась и говорила: «Тогда все остальное не имеет значения». И никто по-прежнему не знал. Но даже так мы были очень счастливы. В нашей истории не было драмы и надрыва — это было спокойное, красивое счастье, которое длилось ровно год. Потому что мы ничего друг от друга не требовали. А потом…

Я затаила дыхание. Мы все еще были единственными в ресторанчике, и я молила Бога, чтобы никто не нарушил этот момент откровения.

— А потом ее отец все узнал. Он увидел нас, когда я забирал ее из университета. И это было ужасно. Он не кричал, не ругался. Только очень зло

произнес: «Как ты мог? Это же моя дочь». — «Но я люблю ее», — это все, что мне пришло в голову ответить в свое оправдание. «Иди в задницу», — сказал он и посмотрел на меня так, как будто бил ногами по почкам. Я собирался все объяснить ему позже, но не вышло. Через пару дней Кира сама приехала ко мне и сказала то, чего я так боялся: «Нам нужно расстаться». Я потом звонил ей по двести раз на день, но она не брала трубку. Все емейлы были без ответа. Я смог отпустить ее только через полгода. Тогда же я узнал, что она уехала учиться в другую страну… Нужно было ополоснуться в холодном душе и жить дальше. Но все уже казалось совсем другим. Я честно признался жене, и мы развелись — быстро и без сомнений. Мне не