Тамрико Шоли – Внутри мужчины. Откровенные истории о любви, отношениях, браке, изменах и женщинах (страница 21)

С возращением за столик ко мне вернулась и моя уверенность. Я взяла себя в руки и попыталась вынырнуть из воспоминаний Паши на улицы дневного города.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да. Продолжай.

— В общем, я понял, что сделал, уже на работе. Когда я закончил, она все еще плакала, а я надел штаны и ушел. Она только спросила: «Зачем ты это сделал?» — а я ответил: «Ничего особенного не случилось». И ушел. Только позже стало очень неприятно, гораздо неприятнее, чем накануне после ссоры с другом. Кстати, именно к нему я и пошел за советом. Он выслушал и предложить срочно взять отпуск и уехать куда-нибудь. Так я и поступил: в тот же вечер собрал вещи и уехал на две недели к двоюродному брату в другую страну. Вернулся — а тут все тихо. Ту девушку больше никогда не видел, ничего о ней не знаю, и в полицию она, судя по всему, заявления не подавала. Впрочем, я был уверен в этом: она меня не боялась ни до, ни после, когда я уходил. Тогда сильно отпустило, я уверил себя, что все прошло и надо жить дальше, забыв обо всем. Что действительно — ничего особенного не случилось. Через несколько месяцев женился по большой любви, а уже через год у меня родилась дочь. И в этот момент все только началось. Меня наказала не та девушка, а я сам: с каждым днем я все больше боюсь за свою жену и дочь. Это какая-то паранойя. Это плесень, которая, как паутина, каждый день поражает новые органы и не дает мне нормально жить. Когда моя дочь станет девушкой, способной разбудить в мужчине желание, я, наверное, задохнусь от этого страха.

Мы посмотрели друг на друга и без слов принялись доедать свои блюда. В моей голове все еще крутился Брайан Ферри и мысли о том, что страх за любимых людей — самый ужасный страх в мире. Паша тоже о чем-то размышлял.

— О чем ты думаешь? — спросила я.

— О том, что с тех пор ни разу ничего подобного со мной не случалось. Да, я много раз спонтанно возбуждался, много раз у меня в паху все болело от желания, но не так, чтобы взять и сделать. Это было черт-те что, а она просто оказалась рядом.

— Ты бы хотел узнать, что случилось дальше с той девушкой?

— Нет, — Паша отрицательно покрутил головой. — Боже упаси, нет. Зачем? Мне страшно узнать, что я каким-то образом повлиял на ее жизнь, уничтожил ее светлые мысли, ввел в депрессию, заставил уехать из города, превратил в лесбиянку или… еще того хуже…

— Что в ней зародилась жизнь?

— Это исключено: я изнасиловал ее, но сделал прерывание. И я все равно не хочу ничего знать о ней. Ничего не было.

Паша схватил бокал с коньяком и сделал большой глоток. Он закусил долькой лимона, сильно скривившись от потока кислоты. Я видела, как он постоянно сжимает и разжимает кулаки. Десять лет он хранил эти воспоминания на дне собственного «я», и теперь, когда они вылетали наружу, ему было больно.

— Да, я — трус. Но это так противно — каждый день смотреть на свое отражение в зеркале и думать об этом. Один-единственный шаг не туда, одна-единственная позволенная себе слабость, и все — я навсегда в своей одиночной камере пыток. Мне больше стыдно не за то, что я изнасиловал ее, а за то, что я потом скрылся. И скрываюсь до сих пор. Да, я — трус. Нас таких много.

— Причем здесь другие? Себя спаси. И отвечай за себя. Ты можешь найти ее.

— Не могу. Не могу. Вернуться для мужчины часто гораздо тяжелее, чем уйти.

Паша доверил мне свой самый искренний взгляд и не отпускал несколько минут. Мне показалось, что он просит у меня прощения от лица тех парней, которые когда-то поступили со мной похожим образом — исчезли.

Кусты — самая надежная крепость многих мужчин со дня сотворения мира.

И я поняла. Я вдруг так поняла, что даже рассмеялась. Мне было противно и рисково слушать эту историю, но она помогла мне простить мое прошлое. Однажды исчезнувший без слов мужчина наказывает себя на всю оставшуюся жизнь, а тебе лишь освобождает путь.

— Но знаешь, что меня удивляет больше всего?

— Не знаю.

— Больше всего меня удивляет то, что Бог после моего греха дал мне счастье любить и быть любимым, видеть, как улыбается моя дочь. Почему так?

— Время покажет, — я пожала плечами. — Но одно точно: Бог не ошибается.

Паша благодарно посмотрел на меня, и я вновь увидела его милые ямочки на щеках. Он аккуратно прикоснулся к моей ладони, стараясь не спугнуть меня. Ох, как все противоречиво, как все противоречиво… Если бы он не рассказал еще, то я бы и не узнала об этом, и мы бы думали друг о друге совершенно иначе. Как мы думаем об абсолютном большинстве людей, о которых мы ничего не знаем.

— Знаешь, я уверена, что у твоей дочери все будет хорошо.

— Именно об этом я и прошу Бога каждую ночь в своих молитвах, — Паша немного помолчал. — Знаешь, Тамрико, все-таки стоило поговорить с тобой.

Я двусмысленно улыбнулась уголком губ. Мой любимый прием, когда я не знаю, что ответить.

Я не знаю, как сложится дальнейшая жизнь Павла. Но в ту минуту я искренне попросила о том, чтобы у девушки из того парка возле гаражей был красивый и светлый путь. Мы не должны становиться несчастными только потому, что нам на пути встречаются мерзавцы. Поступки других — это их карма, наша карма — это наша реакция на них.

Когда наша встреча подошла к концу, диктофон был давно выключен. Солнце зашло, в темных очках уже не было смысла, и я лишь потуже затянула пояс на пальто. Похолодало.

— Тамрико! — окликнул меня Паша, когда я уже направилась к выходу. — Пообещай мне, что больше никогда не будешь подниматься одна по темной лестнице подъезда?

— Обещаю.

Глава 10

Имя / Илья

Возраст/ 34

Профессия / инструктор по йоге

Семейное положение / многогранное

Материальное положение / пребывает в нематериальном мире

Жилищные условия / снимает комнату в частном доме Жизненное кредо / «Живи настоящим»

Дополнительные бонусы / знает ответы на все вопросы

Философ

Все мужчины разные. Двух одинаковых не существует. Но Илья — исключительный, а не просто другой. Я поняла это, когда впервые встретилась с ним в йога-студии. Он сидел на деревянном стуле, пил чай из глиняной пиалы и все время смеялся. Это должно было раздражать, но вместо того, наоборот, привлекало. Я и сама невольно начала улыбаться. А если мужчине удалось вызвать у меня улыбку, значит в нем определенно что-то есть. Пытаясь понять, что именно, я стала открыто наблюдать за Ильей, и с каждой минутой все больше убеждалась, что это любовь с первого взгляда. Следующее занятие йогой в зале только укрепило мое чувство: полуобнаженное тело Ильи демонстрировало просто идеальную фигуру. Это было очень нагло с его стороны, потому что я так и не смогла сосредоточиться на асанах и тем более войти в медитацию. Меня так пробило по свадхистане (чакра сексуальной энергии, находится над копчиком), что над губой даже выступили капельки пота. Из-за этого я продержалась в его группе не больше месяца, после чего сменила преподавателя.

Было просто невозможно очистить разум от мыслей, особенно порочных, созерцая его совершенное тело.

Разве могла я не пригласить его на интервью?..

С тех пор я уже давно не занимаюсь в студии, практикуя йогу дома, а с Ильей мы лишь время от времени встречаемся, чтобы обсудить разные интересности. Мне удалось обуздать свою страсть, возникшую в первый день знакомства, и теперь я наслаждаюсь его удивительным телом исключительно как эстет.

— Илья, а у тебя есть идеал женщины?

— К счастью, нет. Иначе я бы упустил обеих своих жен.

— С этого места поподробнее.

Я улыбнулась и вышла из позы лотоса. Сидя в ней, прекрасно медитировать, слушать музыку и посылать любовь дорогим людям, но никак не беседовать на вечные темы с мужчиной, у которого идеальная фигура. Не менее прекрасным был и чайный напиток, который Илья заварил в прозрачном ковше. Это была смесь лесных ягод и корицы.

— Итак, твоя первая жена. За что ты ее полюбил?

— Не знаю. Я просто почувствовал, что она должна быть матерью моих детей, и все. Так и случилось.

— Я где-то читала, что мужчины инстинктивно для продолжения рода выбирают более пышных и полногрудых женщин, с широкими бедрами, а для сексуальных развлечений, наоборот, — худощавых и высоких.

Илья громко рассмеялся.

— Если честно, Тамрико, то, несмотря на твою идеальную стройность, лично я как мужчина больше вижу в тебе мать, чем любовницу.

Я оторопела. Первые несколько секунд я даже не могла понять: это был комплимент или нет?.. Всем известно, что мужчина может допустить только две ошибки: не сделать комплимент и сделать его.

— А как ты это определяешь для себя: где мать и жена, а где — любовница?

— По глазам.

— И что у меня в глазах?

— Доброта, желание заботиться, уют, причем бешеный. Это все очень семейные черты. Если их нет, ты навсегда останешься только любовницей.

— А может, все дело в любви?

— А что такое любовь, Тамрико? — Илья посмотрел на меня, и я задумалась. Давно придуманная заготовка на этот вопрос у меня имелась, но сейчас, когда я сидела в индийской рубашке на вышитых разноцветными нитками подушках, она почему-то показалась мне абсолютно банальной и совершенно выцветшей.

— Я не знаю, что такое любовь, — честно призналась я.

— Но какие-то же идеи по этому поводу у тебя наверняка есть.

— Есть. Любовь — это… когда без этого человека тебе хуже, чем рядом с ним.