Тамора Пирс – Воля Императрицы (страница 83)

— О, все три девчонки такие, — небрежно бросил Браяр. — Иногда приходится швырять в них кирпичом, чтобы привлечь их внимание. Думаю, они это унаследовали от своих матерей.

— Мне тут подумалось, что можно быть слишком упорным, — заметила Даджа, бросая взгляд на Сэндри. — Упорным до такой степени, что мы несправедливо поступаем с нашими людьми, потому что настаиваем на том, чтобы видеть всё только с одной стороны.

— Упорствовать в том, что нечто хорошее для тебя — это добро, — протянула Трис.

Сэндри нахмурилась, зная, что они пытались ей что-то сказать:

— Тихо. Вы нарушаете ход моих мыслей, — уведомила она их, клюя пирог с ягодами.

— Маловато мыслей, — проворчал Браяр.

Служанка вернулась с едой для Трис, а Амброс откланялся, чтобы пойти закупить припасов для своей поездки обратно домой поутру. Поев, Сэндри взяла свои пяльцы. Что-то продолжало её беспокоить. Вышивание обычно помогало ей прояснить свои мысли, но в тот день это было не так. Она отрезала нитку одного цвета. Чайм сидела в её корзинке, протягивая ей следующий цвет, который был ей нужен, когда Сэндри осознала, что Браяр, Трис, и Даджа смотрят на неё.

— Что? — спросила она. Браяр беззвучно насвистывал. Трис барабанила пальцем по столу. Даджа подпёрла голову своей покрытой латунью рукой, и спокойно наблюдала за Сэндри.

— «Что?!» — потребовала Сэндри.

— «Может, ты добилась желаемого, но императрица по-прежнему получит большую часть того, что желает она», — сказала ей Даджа. — «Она может облагать Амброса налогами, пока он не попросит у тебя помощи, и тебе придётся вернуться, либо бросить его в беде. А когда ты вернёшься, всё начнётся сначала…»

— «Только теперь они знают, на что мы способны, и они будут готовы», — прервал её Браяр. — «У них будет наготове больше великих магов».

— «И женщинам Ландрэга не к кому будет обратиться», — добавила Трис. — «Если только Амброс не прибегнет к этому очень затратному двойному занесению, которое ты придумала, где он будет платить дважды, чтобы зачислить женщин как твоими, так и его подданными. У него по-прежнему не будет мест в ассамблее, чтобы влиять на других дворян и голосовать против новых налогов. Ты видела, как она с ним обращалась. Она ведёт себя так, будто он — всего лишь управляющий, и это так. Вся власть — у тебя».

Сэндри уставилась на них:

— Прекратите меня пилить, — огрызнулась она. — Это не ваша история. Это не ваша семья.

— «Нет», — сказала Даджа. — «Но это — его семья. И, если честно, он вложил в неё больше труда, чем ты».

— «Есть только один способ позаботиться о том, чтобы Берэнин не выиграла ничего», — сказал Браяр. — «После всего того, через что ты нас тут провела, тебе следует проявить достаточно порядочности и признать это».

— «Они мои», — возразила Сэндри, хотя чувствовала, что эта ремарка была водянистой и затасканной.

— «Насколько богаче, чем «отвратительно богата», ты хочешь быть?» — спросил Браяр.

— «Иногда ты должна своим людям немного меньше гордости и немного больше уважения», — добавила Даджа.

— Я отказываюсь слушать! — воскликнула Сэндри. Она бросила пяльцы в корзинку, забыв о том, что там сидела Чайм. Когда её уход был нарушен несчастным скрипом драконицы, она вытащила Чайм, и поставила её на стол. — Я иду гулять! — Она потопала прочь с постоялого двора, сопровождаемая лишь собственными неприятными мыслями. Она вернулась, когда все остальные ужинали в общей зале, и поела одна в комнате, где она спала с Гудруни и детьми. Когда они поднялись, чтобы поспать, Сэндри сняла себе отдельную комнату, где она могла шить — и думать — в одиночестве.

Поздно той же ночью Браяр, Трис, и Даджа были резко разбужены беззвучным зовом Сэндри.

— «Не позволяйте Амбросу уехать утром», — приказала она. — «Довольны?» — Она не хотела слышать их ответ, но отрезала их, и пошла спать.

Удержать Амброса там всё утро было непросто. Он был твёрдо намерен уехать. Он бы и уехал, но его конь потерял подкову. На то, чтобы найти кузнеца, у которого ещё не было очереди подобной работы неделю длиной, и который мог бы подковать коня, потребовалось всё утро, особенно учитывая то, что Амброс на каждом шагу спотыкался о Браяра, Трис, Даджу, Жэгорза, и Гудруни. Единственным человеком, о которого он не спотыкался, была Сэндри. Она почему-то отсутствовала.

Когда конь был подкован, было уже так поздно, что Амброс отложил отъезд до утра. Он сел играть с Даджей в шашки. Они почти закончили партию, когда вернулась Сэндри. С собой она привела дрожавшую женщину в сером платье юриста.

— Кузен, могу я с тобой поговорить? — спросила Сэндри. Она указала на одну из закрытых комнат на постоялом дворе.

Браяр, Трис, и Даджа остались ждать в общей зале. Они были не против ждать молча: у Трис была книга, у Даджи — работа от кузнеца, позаботившегося о коне Амброса, у Браяра — травы в горшках с кухни постоялого двора. Был уже почти ужин, когда дверь в закрытую комнату открылась, и оттуда вывалилась юрист.

— Я никогда о таком не слышала! — пролепетала она конюху, который привёл ей лошадь. — Никогда. Г-граф, вот так вот. Просто… раз! — Она попыталась щёлкнуть пальцами, но ей это не удалось, потому что пальцы у неё дрожали. — Она всегда была сумасшедшей? — спросила она у Браяра.

— Нет, обычно она довольно вменяема, — сказал Браяр, осклабившись и сунув руки в карманы. — Но время от времени она всё же поступает правильно.

— Вы такие же сумасшедшие, как и она! — воскликнула юрист. Она выбежала во двор.

Из комнаты показались Амброс и Сэндри. Амброс выглядел ошарашенным. Сэндри зыркнула на своих друзей:

— Теперь вы довольны? — потребовала она. — Познакомьтесь с Клэйхамом фэр Ландрэгом, единоличным наследником титула и земель Ландрэг.

Все трое молодых магов поднялись. Браяр и Даджа поклонились Амбросу; Трис сделала реверанс. Помедлив, Сэндри также сделала реверанс.

— Я не ожидал… — начал говорить Амброс. Его голос озадаченно затих.

— Вообще-то, благодаря тому, что ты не ожидал, было проще, — призналась Сэндри. — И они правы. Мне просто нужно было, ох, отдышаться. — Она улыбнулась: — И теперь мы можем вернуться домой. Обратно в Саммерси, обратно в Спиральный Круг.

Жэгорз откашлялся. Когда все посмотрели на него, он сказал:

— Вы знаете, Вимэйси Даджа говорит мне, что в Эмелане не идёт снег. Никогда. Мне это кажется неестественным. И у них нету борща, и просяного супа с беконом. Они мне очень по нраву. Пожалуйста, поймите, я уверен, что Спиральный Круг — замечательное место.

— Ну, мы же оттуда, — сказал Браяр, осклабившись. — Жэгорз, всё в порядке. Давай. Что бы ты ни хотел сказать, говори.

Жэгорз робко улыбнулся:

— Знаю, знаю. Только, я хочу сказать ему. — Он указал костлявым пальцем на Амброса, который озадаченно моргнул.

— Мне? Ты меня едва знаешь, — сказал он. — То есть, мы конечно знакомы, но…

— Я знаю, что вы — хороший человек, — твёрдо сказал Жэгорз. — И хороший наморнец. — Он посмотрел на Браяра, Даджу, и Трис: — Вы не думаете, что Клэйхам, не находящийся в фаворе у Её Имперского Величества, мог бы воспользоваться услугами того, кто может слышать на ветрах разговоры? Кто может видеть на ветрах? — Он посмотрел на Амброса: — Мне всё лучше и лучше с каждым днём. Я дышу, и я разбираюсь в том, что я вижу и слышу. Я упражняюсь каждый день. Я всегда буду немного нервным. Но я могу быть полезен. — Он посмотрел на магов.

Браяр кивнул:

— Он может быть полезен, Амброс.

— Он шаток, но я бы ему верила, — сказала Даджа.

— Как и я, — подтвердила Сэндри.

Трис зыркнула на Амброса:

— Ты будешь глупцом, если не примешь его на службу. Просто обращайся с ним мягко… — Браяр фыркнул, и она его проигнорировала. — …обращайся с ним мягко, и он поможет тебе пробраться через этот гадючник, который Её Имперское Величество зовёт двором, — продолжила Трис.

Амброс посмотрел на Жэгорза, и глубоко вздохнул:

— Тогда по пути домой мы обсудим жалование, твоё место проживания, и так далее, — сказал он. — Добро пожаловать в число моих домочадцев, Жэгорз.

За обедом Амброс молчал. Он клевал пищу, бывшую весьма вкусной. Браяр сжалился над ним, и взял себе кое-что с его тарелки, когда стало ясно, что Амбросу всё не съесть. Даже зрелище Чайм, выяснившей, что грибы ей не по вкусу, не зацепило тихое чувство юмора Амброса. Наконец, когда слуги с широко открытыми глазами убрали посуду — юрист сказала конюхам, зачем именно она приходила, и те рассказали остальным, — Гудруни спросила:

— Милорд Клэйхам, что занимает ваши мысли? Ремонт, который вы теперь можете приказать провести?

Амброс посмотрел на неё. Его лицо осветила улыбка, которой он поделился со всеми остальными, и которая превратила его глаза в голубые бриллианты:

— Вообще-то, — сказал он слегка надтреснутым голосом, — я думаю, что мы проведём переговоры с коллегами по Дворянской Ассамблее. Пора, давно пора запретить в Наморне насильно жениться на беззащитных женщинах.

Той ночью Сэндри лежала без сна, слушая тихое дыхание Гудруни, приглушённых храп её сына, и редкое бормотание дочери. Другие могли счесть их общество, и вызываемую им тесноту, раздражающими, но ей нравилось. Здесь были три жизни, которые она высвободила из Наморна и этого отвратительного обычая. И ей начали нравиться спокойствие и здравый смысл Гудруни. Сначала она собиралась найти для Гудруни другую должность по возвращении домой, но теперь передумала. Если Гудруни только не хотела покинуть её службу, Сэндри готова была оставить её в качестве служанки. Ей нравилось, когда Гудруни — и её дети — была рядом.