Тамора Пирс – Уличная Магия (страница 15)

Икрум Фазхал впервые посещал дом Леди Зэнадии доа Аттанэ до заката, но та приказала ему прийти сразу, как только появятся вести насчёт Верблюжьих Потрохов. Пока слуги с бесстрастными лицами впускали его через служебные ворота и вели к патио и саду, где леди обычно его принимала, Икрум гадал, что те думали о её интересе к таким фукдакам, как Гадюки. Было видно, что они благоговели перед ней не меньше его, иначе они нашли бы способ прекратить его визиты.

Они оставили его стоять перед софой, где она обычно сидела. Они также поместили рядом кувшин с вином, кубок и блюдо с фруктами для неё. Икрум даже не думал притронуться к ним. Один раз, когда он осмелился это сделать, он обнаружил, что она носила в своих дорогостоящих одеждах тонкий стек с заострённым концом. Стек оставил ему широкий шрам на тыльной стороне ладони, прямо между шрамами от посвящения в Гадюки.

Иногда он гадал, что бы случилось, если бы он и другие Гадюки не приняли бы её за дорогую проститутку, гулявшую в одиночестве ночью по Великому Базару. Они собирались схватить её и уволочь в закоулок между закрывшимися киосками, чтобы снять с неё драгоценности и шелка. Вместо этого они обнаружили её тени — армсмастера и немого — и собственный крохотный кинжал леди, который она прижала к крупной вене у Икрума под подбородком. Тогда он уже посчитал себя покойником. Он сказал ей тогда: «Режь быстро и глубоко, и покончим с этим», ‑ а она засмеялась.

Ей приглянулась его смелость, как она сказала. Она отвела его в кофейню, купив ему булочек и чашки с этим горьким, дорогим напитком. Её армсмастер и немой сидели с друзьями Икрума на коврах перед заведением и не давали им сбежать.

Его тело от ужаса покрылось испариной, когда он узнал, что она — тётка амира, леди одного из великих благородных домов. Ему уже виделись их собственные безголовые тела, свисающие со Скалы Правосудия. Вместо того, чтобы позвать Стражу, она расспросила его о нём самом и о Гадюках.

Она спрашивала и слушала с таким участием, что Икрум невольно рассказал ей о своих бедах. Он даже поведал об оскорблении, которое ему нанесла богатейшая и сильнейшая банда, Владыки Ворот, державшая территорию между Великим Базаром, Золотым Домом и Хажрскими Воротами. Икрум по глупости влюбился в сестру главаря, тэску, Владык Ворот. Тэску сказал и Владыкам, и Гадюкам, что никогда не позволит своей сестре встречаться с тэску кучки возомнивших что-то о себе мальчиков на побегушках.

— Ты мне нравишься, ‑ сказала ему той ночью леди. ‑ Ты не какой-то там отброс общества. У тебя есть амбиции, смелость, гордость. Я помогу тебе, ‑ и ушла, наказав явиться к её дому на следующий день после заката.

Он явился, потому что никто не мог ей отказать. Он ожидал, что она соврала насчёт адреса, или что она была пьяна и всё о нём забыла. Это было не так. Немой обыскал его на наличие оружия и отвёл в сад. Там его ждала леди, с планами о возвышении Гадюк.

— Мне скучно, ‑ сказала она Икруму. ‑ Мои дети выросли, мой муж умер. Я не желаю больше ни мужей, ни любовников. Мои внуки утомительны. Мне по нраву помогать Гадюкам достичь величия, если они выдержат путь к нему. Если они могут принять дисциплину. Если не можете… ‑ леди пожала плечами. ‑ Я найду другой способ позабавиться. Мы начнём с того, что дадим твоим людям отличительный знак получше, чем эта тряпка, ‑ она указала на серую повязку у Икрума на рукаве. ‑ И мы сделаем новый знак таким, чтобы для его получения требовалась смелость.

Икрум собирался возразить. Он убил прежнего тэску Гадюк ради своей повязки — серой, с нашитыми жёлтыми бусами. Слова уже были у него на губах, когда огромная рука обхватила его шею; ладонь-лопата задрала ему голову. Рука и ладонь принадлежали немому, который удерживал Икрума легко, как сам Икрум мог бы удерживать котёнка.

— Не дёргайся, ‑ резко бросила леди. ‑ Неужели сразу разочаруешь меня?

Икрум подчинился. Лекарка леди подошла к нему, проткнула его левую ноздрю и просунула в отверстие латунное кольцо с подвешенным к нему гранатом. Только Икруму проколола нос и нацепила кольцо лекарка. Остальные Гадюки получили отличительные знаки от Икрума, который использовал очищающую и болеутоляющую мазь и полученные от леди кольца.

Леди не прекратила интересоваться Гадюками после одаривания их украшениями. Снова и снова немой приходил в их логово с её подарками: куртками, чистыми и в хорошем состоянии, штанами и лосинами, юбками, туфлями, ножами, едой, деньгами для хамама. Чистые, в хорошей одежде, Гадюки могли входить на Великий Базар и в Золотой Дом по одному или по двое, находя цели для краж и грабя их, когда те вечером покидали соуки. Благодаря благосостоятельной внешности их чаще нанимали для доставки сообщений и посылок, что позволило им разведывать дома и магазины, которые можно было обокрасть, когда владельцы уже и думать забыли о парне или девушке с кольцом в носу.

Он несколько недель думал, что она в конце концов устанет от них, пока не осознал, что происходило с точностью до наоборот. Чем больше он докладывал ей об успешных кражах и ограблениях, о небольшом расширении их территории к югу от Золотого Дома, о победах в драках, тем больше она интересовалась. Её реакция на неудачи стала более гневной, будто неуважение к Гадюкам было неуважением к ней.

Сейчас Икрум вздохнул, и шаркнул ногой по плиткам двора. Он никогда не был уверен, был ли он рад покровительству леди. Сестра тэску Владык Ворот по-прежнему была для него запретна. Жизнь Гадюк стала опаснее. Иногда леди его пугала.

И разве плитки не были вчера синими? Сегодня они были красные. Встревоженный, он плюнул себе в ладонь, чтобы избавить себя от неприятных мыслей, затем осторожно вытер ладонь в кармане штанов. Леди не нравилось, когда Гадюки плевались.

— Икрум, ты рано, ‑ сказала она, выходя на солнце. ‑ Надеюсь, что никаких бед не произошло. ‑ Она грациозно села на софу в облаке опадавших вуалей. Её юбки, сари и вуаль на голове были сегодня цвета тёмного золота, а короткая блуза — бледно-оранжевого. Икрум встал на колени, затем склонил голову, пока его лоб не замер в волоске от красных плиток. Почему-то он не хотел касаться их лицом.

Отсюда ему были видны позолоченные узоры, выштампованные на её кожаных туфлях. Одну из её лодыжек охватывало тяжёлое золотое кольцо. Она и браслеты тоже носила, тяжёлые серьги и цепочку от носа до левого уха с подвешенными на ней жёлтыми бриллиантами. Почему её так интересовало их воровство, когда она носила украшения дороже, чем всё, что они смогут когда-либо украсть?

Она напоминала ему золотую статую богини — не Ла́йлан Рек и Дождя, одетую в синее и зелёное с сиянием доброты на лице, — а какую-то экнубную богиню, какую-то далёкую королеву небес. Как он мог поклоняться ей и одновременно ненавидеть? Мысли лихорадочно метались у Икрума в голове. Возможно ли было иметь разные чувства к кому-то одновременно? Страх и ненависть он знал — или думал, что знал, до встречи с ней. Но поклонение, восхищение… Орлана обвиняла его в том, что он влюблён в леди, но даже мысль об этом вызывала у него мурашки. Он гадал, умерли ли её мужья — их было двое — от естественных причин. В его тайном кошмарном сне она откусывала их головы во время объятий.

Она держала его в склонённой позе, пока она устраивала подушки у себя за спиной и наливала себе кубок вина. Когда служанка отошла в конец двора, где она могла видеть желания госпожи, но не слышать её, леди приказала:

— Докладывай.

— Верблюжьи Потроха приняли наше предложение о присоединении, ‑ не поднимая взора сказал Икрум. ‑ Всего их двадцать четыре.

— Ты говорил мне, что их было двадцать шесть, ‑ леди поддела его подбородок носком туфли, давая ему сигнал поднять взор.

— Один из них умер прошлой ночью, другой — этим утром, леди, ‑ ответил Икрум, посмотрев ей в глаза. Её глаза были подведены толстыми линиями коха, придавая им более глубокое и таинственное выражение, чем когда-либо. Он увидел, как её губы за тонкой вуалью скривились в насмешке.

— Ты бы согласился присоединиться к банде, которая убила двух твоих людей? ‑ спросила она, отхлебнув вина.

Икрум знал, что бы он сделал, но также знал, что она хотела услышать. Она не была бы довольна, услышав, что он бы бросился бежать со всех ног.

— Я никогда бы не присоединился к такой банде, Леди, ‑ соврал он.

— Твоё сердце — сердце воина, Икрум Фазхал, ‑ сказала она ему, поставив кубок. ‑ Мы, конечно, примем этих людей. Всё-таки мы и впрямь сделали им предложение. Но они должны заслужить наше уважение. ‑ Она подняла голову. Немой вышел из теней у дома с маленьким кожаным мешочком. Он положил его перед леди и снова ушёл в тень.

Сердце Икрума пустилось галопом, когда огромное тело немого попало в его поле зрения. Он даже не догадывался, что тот был здесь, пока не увидел его: немой двигался совершенно бесшумно. Если громила вознамерится убить его, Икрум скорее всего ничего не заметит, пока не окажется мёртвым.

Леди пошарила в мешочке, пока не выудила что-то наружу. Нанизанное на кончик её крашеного хной ногтя блестело кольцо из серебряной проволоки с подвешенным к нему гранатом.

— Для твоих новых подчинённых. ‑ Она положила кольцо обратно в мешочек и вытащила другое кольцо. ‑ Для первоначальных Гадюк. ‑ Кольцо было похожим на икрумовское. Металл был немного более жёлтого цвета. ‑ Вы доказали, что заслуживаете золота, ‑ с улыбкой сказала леди.