Тамора Пирс – Книга Даджи — Огонь в Горне (страница 18)

Польям подошла, чтобы лучше рассмотреть ткань:

— Беспорядок, - критично сказала она. - Сначала у тебя всё шло хорошо, но теперь твои нити перемешиваются, - окрашенные жёлтым шрамы на её лице наморщились, когда она нахмурилась. - И как полосы могут быть цветными? Нить же не бесцветная.

— Это долгая история, - ответила Ларк, усевшись с корзинкой для рукоделия. - Не хочешь чего-нибудь попить?

Торговка покачала головой:

— Я пришла, чтобы принести новый торговый дар, поскольку старый я, похоже, куплю обратно вместе с лозой, - она подошла к железному изделию, стуча посохом по ковру. - Она быстро работает, эта лоза.

— Она всё делает сама, - сказала Даджа. - Она перестала питаться моей магической силой после того, как Фростпайн заставил её отпустить меня.

Польям поклонилась, протягивая ей свёрток, который она несла:

— Надеюсь, что ты примешь это в качестве нового торгового дара.

Подарок был завёрнут в жёлтый шёлк, как и все важные подношения Торговцев. Даджа осторожно распустила узлы. Ткань опала, обнажив фигурку длиннохвостой пятнистой кошки размером с ладонь, сделанной из бледнейшего нефрита. Трис, Ларк и Браяр ахнули, когда Даджа показала её им. Когда мальчик протянул руку, Даджа позволила ему взять фигурку. Он осмотрел её со всех сторон, проведя пальцами по клейму резчика на её основании.

— Это снежный леопард, - объяснила Польям. - Робкие животные. Они живут в южных горах Янджинга. Вообще-то они белые, с чёрными пятнами.

— Очень красивая, - сказал Нико. - Достойный дар, как ты думаешь, Даджа?

Даджа кивнула:

— Твоя? - спросила она Польям.

Торговка улыбнулась:

— Нет — она из товаров каравана, - с весельем в глазах ответила она.

— Тогда я буду беречь её, - с улыбкой сказала Даджа. Она знала, как всё обстояло. То, что ей предложили дар из товаров каравана, значило, что мнение гилава о ней улучшилось. - Но торговаться-то будешь всё-таки ты, не так ли? - если они достаточно ценили продаваемое ею изделие, чтобы преподнести такой дар, то они могли захотеть отправить торговаться уважаемого дака, а не Польям. «Я этого не хочу», - осознала Даджа. «Она мне нравится». Это мысль ошеломляла.

Польям покачала головой:

— Им бы пришлось провести дака через кунсуанен. Зачем тратить время и краску, - она показала на себя, - когда я уже прошла через него?

Губы Браяра двигались, пока он подсчитывал что-то:

— Я за неё могу получить пять серебряных астрелей у знатного барыги, - сказал он, отдавая резную фигурку Дадже. - Это значит, что на рынке она стоит, наверное, золотую маджу.

Кто-то — Трис — ахнул.

— Я сказала гилаву Чандрисе, что ты скорее всего продашь за три золотые маджи, - заметила Польям. - Не выстави меня дурой, - она зевнула, прикрыв рот ладонью. - Я встречусь с вами утром у конюшен. Для такого случая я даже могу собрать ещё одну торговую трапезу, - весело помахав, она покинула их. Даджа затанцевала при мысли о еде Торговцев.

— Польям получает от этого слишком много удовольствия, - кисло сказал Нико. - И вы четверо — тоже.

— Мы весь день хорошо себя вели, - возразил Браяр. - Мы не использовали магию без присмотра, - стоявшая сзади него Даджа увидела, что он скрестил пальцы за спиной. Она была согласна: если никто из жителей замка не упомянул появление паровой отдушины на одном из дворов, то и они с Браяром будут молчать. - Мы заслужили немного веселья, как ты думаешь? - спросил Браяр.

— Я не понимаю, - хриплым голосом сказала Трис. - Сначала она вела себя так, как будто почти ненавидела Даджу, но сейчас она так с нами носится, принося еду и предлагая поехать с нами, - она остановилась, закашлявшись.

— Я думаю, это частично потому, что она может, - объяснила Ларк, когда Трис перевела дыхание. - Потому что они позволяют ей. Как уирок, она презираема всеми. Они дают ей объедки …

— И пренебрежение, - тихо сказала Розторн. Она сидела за столом, и что-то писала.

Ларк кивнула:

— Но сейчас она — их единственный путь к покупке того, что они хотят. Она сейчас получает от них еду, лучше которой она не получит ещё несколько недель, не говоря уже о доступе к торговым товарам. Сейчас они к ней прислушиваются. На её месте я бы воспользовалась этим.

— Никогда не думала об этом в таком ключе, - признала Трис. Она снова начала кашлять. - Это всё дым от горящей травы, - задыхаясь сказала она. - Я его терпеть не могу.

— Не нравится мне твой кашель, - сказала Розторн. - Давай-ка я дам тебе что-нибудь от него.

— Я не хочу ничего противного, - прохрипела Трис, следуя за Розторн в комнату, где спали они с Ларк. - Со мной всё будет в порядке.

Ларк вернулась к своему шитью, присматривая за Сэндри. Браяр решил, что Медвежонка следует причесать, что он и начал делать, а Нико взял книгу. Даджа вышла на балкон.

Фростпайн сидел на перилах, упёршись спиной в секцию стены. Он бросил взгляд на Даджу, кивнул, и вернулся к созерцанию лежащей внизу долины. Скворец Трис по имени Крик спал на его плече, частично забравшись в его волосы.

Даджа села рядом, и посмотрела вниз. Полосы огня были лишь в нескольких милях от нижней границы леса. В её лицо то и дело попадали струи дыма. Они не влияли на неё с Фростпайном так, как на Трис и остальных, возможно потому, что маги-кузнецы были привычны к дыму.

Она не знала, что сказать ему, и потому молчала. Через некоторое время послышался его тихий голос:

— Я родился в Мабу, на юго-востоке Моря Камней.

«Жаркая страна — однако, там хорошие чёрное и красное дерево, а также изделия из латуни», - рефлекторно подумала Даджа. Она промолчала.

— Мой отец был в нашей деревне пастухом. Раньше он был беден. Мои старшие брат и сестра целыми днями говорили о том, как будут есть бобы — потому что больше ничего не было. Однако после моего рождения денег было достаточно. У моей матери и сестёр было по несколько платьев. Мой отец мог платить другим, чтобы те присматривали за стадами, пока он сидел в шуке со старейшинами, рассказывал истории, и разбирал споры, - в голосе Фростпайна зазвучали сказочные нотки, как если бы он рассказывал историю о ком-то другом.

— Наш мачауни — ты бы назвала его шаманом — был нам как уважаемый дядюшка. Он трапезничал с нами по праздникам, и приносил детям подарки. Он нашёл мужей для моих сестёр, и место среди воинов — для моего брата. Мне он не нравился. Он всегда следил за мной.

К балкону проплыло необыкновенно большое облако дыма. Глубоко вдохнув, Фростпайн подул, как если бы он был кузнечными мехами, отталкивая облако. Он выдыхал и выдыхал, пока в воздухе вокруг них не осталось дыма.

— Я был «угрюмым». Большую часть времени я проводил с кузнецом, был у него на посылках. Когда я подрос, он начал учить меня. Мне это нравилось, но и раздражало тоже. Чего-то не хватало. Это как всё время протягивать руку к инструменту, лишь чтобы обнаружить, что его нет на месте. В некоторые дни я так выходил из себя, что только и мог бежать, бежать и бежать.

Он замолчал, закрыв глаза. Наконец, он продолжил:

— Когда мне было пятнадцать, мачауни умер. Он умер — и вся моя магию, которую он забрал, и использовал со дня моего рождения, магия, за которую он платил моим родителям — она вернулась ко мне. Я едва не умер. Мои вены как будто горели. Он даже не знал, что это была за магия. Он использовал её, чтобы получить желаемое. А я, когда я впервые вошёл в кузницу, после того, как поправился? Я услышал пение металла. Мои инструменты расплавились, когда я взял их в руки. Кузнец выгнал меня. Моя жизнь пошла под откос. И мои родители сказали мне, что это было для моего же блага. Даже слепой увидел бы, что они продали мою силу для своего блага.

— Ты никогда не рассказывал, - прошептала Даджа, её глаза защипало. От рассказа о его детстве ей хотелось плакать.

— Я очень, очень долго злился. Я хотел ненавидеть весь свет. Потребовалось много работать, чтобы оставить этот гнев позади, чтобы понять всю его бессмысленность. Если я думаю о прошлом, я опять злюсь, поэтому я стараюсь о нём не думать.

— И что с тобой случилось? И с твоей семьёй?

— Я ушёл. Пришлось — учить меня было некому, а учить было надо. Я всё ещё получаю вести от своей младшей сестры. Я не сразу повзрослел достаточно, чтобы писать ей.

— Неудивительно, что ты расстроился.

Он вздохнул:

— Ларк права — вам четверым это нужно. Просто воспоминания слишком остры.

— Я думаю, скоро это закончится, - заверила его Даджа. - Обещаю, что когда получу свою магию назад, я никогда больше её так не отдам.

Встав, Фростпайн подошёл к ней и поцеловал в лоб:

— Только это мне и нужно было услышать, - сказал он.

Глава 8

Пока следующим утром они ехали посмотреть на ледник, Трис держала пальцы скрещенными на то, что поход уведёт их от дыма, который застилал Золотой Кряж насколько хватало глаз. Мучивший её всю ночь кашель ненадолго отступил, когда дорога, которой они следовали, пошла вверх, мимо маленькой шафрановой долины. «Кто бы мог подумать, что такие мелкие растения могут так дорого стоить?» - думала она, когда Браяр указал на частично спалённую им террасу.

Ехавшая рядом с ней Сэндри вопреки своему обыкновению не была разговорчивой. Магическое напряжение её ткания сказалось на ней во время сна, как и предупреждала Ларк; она была бледна, её глаза слипались, и она полу-дремала в седле. Следом за ними ехали Нико, Яррун и Ларк, болтая друг с другом. Золотокряжский маг предложил поехать с ними до съезда в долину с ледником: он хотел посмотреть на ход полевых пожаров. В хвосте колонны ехал Браяр, вызвавшийся присматривать за вьючной лошадью, которая везла их обед.