Тамора Пирс – Книга Браяра — Исцеление в Лозе (страница 8)
— Откуда нам было знать? - возопила посвящённая. - У нас достаточно для обычных болезней. Кто же мог подумать, что появится новая, и нам потребуется в десять раз больше, чем у нас есть!
К этому моменту Ларк и Сэндри пришли посмотреть, что случилось. Медвежонок просунул голову между коленей Даджи, чтобы получить обзор получше, отчего та пошатнулась. Даджа могла чувствовать Трис наверху, поскольку рыжая смотрела через окно на чердаке.
— Кто мог подумать? - потребовал Фростпайн. - Кто мог … Вы и должны думать, о любой возможности, о каждый возможности. А теперь кыш!
Посвящённая пустилась бегом. Фростпайн немного посмотрел ей вслед, затем ворвался в дом. Все поспешили убраться у него с дороги.
— Не следовало тебе кричать на неё, - упрекнула его Ларк.
— Конечно следовало, - рявкнул Фростпайн. - Да благословят нас всех боги, Ларк, но наши посвящённые Воды способны довести даже камень.
— Ну, вообще да, - признала Ларк, садясь за стол. - О чём они забыли на этот раз?
— Заколдованные коробки, в которых помещают образцы тканей больных, - сказал он, оседая на скамью напротив неё. - У них осталось пять.
Ларк поднесла ладонь к губам.
— Этого не хватит даже для известной болезни, где нужно только проверить, не изменилась ли она.
— Крэйн закатил истерику — я его не виню — и послал их ко мне, - горько произнёс Фростпайн. - На месте Мунстрим я бы выгнал их на все четыре стороны, - он посмотрел на Даджу. - Собери всё, что тебе понадобится на следующие два или три дня, - с сожалением сказал он. - Я не могу делать достаточное количество этих коробок в одиночку. Боюсь, что нам придётся работать до изнеможения.
Даджа взлетела вверх по лестнице.
— Она тоже покидает нас? - спросила Сэндри. Она стояла рядом с домашним алтарём, держа в руках забытую вышивку. Её глаза были расширены. - Уже троих из нас не будет?
— Что значит «троих из нас»? - спросил Фростпайн.
Сэндри скрылась в своей комнате, пока Ларк объясняла. Когда Даджа спустилась вниз вместе с Трис, Фростпайн стоял, прислонившись к открытой двери комнаты Сэндри.
— Так что видишь, у Розторн богатый опыт, - говорил он юной дворянке. - Даже если она не знает, чем вызвано заболевание, известно, что она может сопротивляться ему исключительно усилием воли, - он повернулся к Дадже. - Готова?
Даджа кивнула. Она в последний раз почесала Медвежонку за ушами, и покинула дом вслед за своим учителем.
Сэндри бросилась в свою комнату, к окну на фасаде. Она махала Дадже и Фростпайну платком, как если бы они были на параде, и продолжала махать, пока они не скрылись из виду.
— Ларк? - услышала она из главной комнаты голос Трис. - Мне жаль, что так получилось.
— Я знаю, дорогая, - тихо сказала Ларк. - Просто помни — твой острый язык ранит.
Сэндри запустила руку в кожаный мешочек, который всегда висел у неё на шее, и вытащила кольцо из нити. Оно было из толстой некрашеной шерсти, и на нём было равномерно распределены четыре комка, и не было понятно, где было начало нити, а где — конец. Кольцо было первым, что она спряла, прямо так — с комками, только вот изначально это была просто нить, с двумя концами. Она стала кольцом, когда Сэндри, оказавшись заваленными под землёй во время землетрясения, спряла магии четырёх молодых людей вместе, чтобы сделать их сильнее. С точки зрения Сэндрилин фа Торэн нить была ими.
«Пока нить держится вместе, мы — вместе», - сказала она себе. «Даже если мы не находимся в одном доме, мы по-прежнему едины».
Браяр провёл остаток своего первого дня в карантине за кипячением, а затем — развешиванием на просушку, тканей, которые были использованы для ухода за Флик. С течением дня её внимание рассеивалось, она всё чаще дремала, или просто смотрела в потолок. К закату Браяру почти недоставало работы по дому, которая была бы у него в Коттедже Дисциплины — она позволила бы скоротать время. В Сотате, те из жителей Квартала Мертвеца, которым не повезло быть здоровыми и попасть в карантин во время эпидемии, говорили, что это было самой скучной частью их жизни. Насколько Браяр мог видеть к концу первого дня, они глаголили абсолютную истину. Лишь мысль о неминуемом гневе Розторн удерживала его от попыток найти способ сбежать из Дома Урды.
Перед тем, как лечь спать, он переговорил с тремя девочками по мысле-речи. Сэндри и Трис были не рады тому, что их с Даджей не было. Когда Браяр пожаловался на скуку, Сэндри мгновенно ответила:
«Хорошо. Выбери день рожденья».
«Да когда же ты перестанешь чудить про дни рожденья?» - потребовал он. - «У меня сейчас другие вещи на уме».
«Ты сказал, что тебе скучно», - сказала Даджа. - «Либо тебе скучно, и нужно подумать о чём-то другом — либо ты слишком занят, чтобы скучать».
Досадуя на них, он лёг спать, и ему снилась последняя эпидемия, ударившая по Хажре. Это была холера, «дерьмовая болезнь», как её называли. Люди дико танцевали на улице. В его сне он не хотел танцевать, но уже собирался присоединиться к ним несмотря на это, когда яркий, ровный свет упал на ему лицо, разбудив его.
Розторн сидела у кровати Флик, рядом с его кроватью: она положила свой камень-светильник на полку, которая шла вдоль стены, в которую упирались койки. Когда Браяр встал, она тихо сказала:
— Поспи столько, сколько сможешь. Потом будет не до этого.
Вместо этого Браяр сел на кровати, свесив ноги из-под одеяла.
— Чо за базар? - тихо спросил он.
— Хотела бы я, чтобы ты снова начал говорить как нормальный человек, - Розторн промакнула лицо Флик мокрой тканью.
— Он и говорит как нормальный человек, - прохрипела Флик. - Никто в Топи не говорит так, как ты.
— Браяр, иди спать, - настаивала Розторн. - Утром у нас будет много работы. Выпей чая из ивовой коры, Флик.
Браяр снова лёг, завернувшись в одеяло. «Мы не знаем, убивает ли эта сыпь», - твёрдо сказал он себе. «У многих бывает оспа или корь, и они выживают. Может быть, эта сыпь — просто слабая корь».
«Даже если сыпь убивает, Флик выкарабкается. Розторн кого хочешь может спасти».
Глава 4
Рассвет лишь слегка озарял небо, когда Трис тяжело ступая спустилась вниз. Ларк ещё спала, её дверь была закрыта. Сэндри возвращалась от колодца с полным ведром воды, её растрёпанные от сна волосы торчали как попало. Медвежонок, растянувшийся поперёк порога комнаты Браяра, поднял голову и заскулил, глядя на Трис.
— Я себя так же чувствую, - приглушённо ответила Трис. - Хочешь гулять?
Пёс встал, и подбежал к входной двери, нюхая её, пока Трис пересекала большую комнату. К её удивлению, Медвежонок зарычал.
— Ну а теперь что? - потребовала она, широко распахнув дверь. Высокий, долговязый мужчина в жёлтом одеянии с чёрной каймой ввалился через порог: похоже, он стоял, прислонившись к двери. Трис и Медвежонок отпрыгнули в сторону, когда посвящённый растянулся на полу. Пёс истерично лаял, шерсть у него на плечах стояла дыбом. Сэндри подняла на них сонный взгляд, покачала головой, и продолжила трудновыполнимую работу по наливанию воды из ведра в чайник.
— Ненавижу собак, - вошедший перевернулся на спину, и полу-сел, опираясь на локти.
— Да что во имя Милы …? - требовательно спросила Ларк, выходя из своей комнаты в ночной рубашке. Она посмотрела на мужчину, и вздохнула, проводя пальцами через свои коротко остриженные кудри. - Здравствуй, Крэйн, - ухмыльнулась она. - Как раз к завтраку, - она вернулась в свою комнату, закрыв дверь.
Первый посвящённый и главный маг Храма Воды изогнул тёмные, тонкие брови, глядя на Трис.
— Ты усмиришь животное? - спросил он холодным тоном. - Мне не хотелось бы подняться, и возбудить припадок свирепости.
Трис вздохнула, и схватила Медвежонка за ошейник.
— Сидеть, - твёрдо сказала она.
Медвежонок сел. Он продолжал утробно рычать, в то время как Посвящённый Крэйн подобрал свои длинные руки и ноги, и поднялся. Он был из тех мужчин, которые не просто стоят, а висят в воздухе. Его выразительные ладони всегда свободно свисали с его запястий, как если бы они были слишком элегантными, чтобы исчезнуть в его карманах. Даже его чёрные волосы, остриженные до мочек ушей и зачёсанные назад, висели.
Трис потёрла нос, настороженно глядя на мужчину.
— Что ты там делал? - спросила рыжая. - Прислонившись к двери?
Брови Крэйна поднялись; его глаза прошлись по её пухлой фигуре.
— Следовало ожидать почти полное отсутствие хороших манер у молодых, - сухо отметил от.
— И правильно, - ответила Трис. - Если ты хотел хороших манер, надо было приходить после того, как я попила чаю.
— Я завариваю так быстро, как только могу, - зевая уведомила их Сэндри, ставя чайник на огонь. - Почему бы тебе не выгулять Медвежонка?
Трис послушалась, а Сэндри сходила за сливками и мёдом, и поставила их на стол. Крэйн молча сел за него. Не осознавая, что Сэндри смотрит на него, он опустил лицо на ладони, и потирал глаза. Юная дворянка вдруг задумалась, сколько он спал прошлой ночью, и спал ли вообще.
Брови и покрасневшие глаза поднялись над экраном из пальцев.
— Ты глазеешь, - сказал он глухим из-за ладоней голосом.
Сэндри поморщилась, и повернулась, чтобы взять чашки. Что-то кольнуло рядом с её сердцем, когда она взяла чашки Ларк, Трис и свою собственную, и пропустила те, которые принадлежали отсутствовавшей тройке. Последней она взяла одну из запасных чашек, и поставила их все на стол, затем вошла в мастерскую Розторн. В углу рядом с кухней стояли банки с чаями, каждый из них был смешан соответственно взыскательному вкусу Розторн. Сэндри зачерпнула блюдцем утреннюю смесь — солнечный чай, в которым было много шиповника и кусочков лимонной цедры. Она закрыла банку, и помедлила, устремившись взглядом к банке, на которой было написано «Выносливость». Наконец она зачерпнула оттуда одну чайную ложку, и рассыпала её поверх горки утренней смеси.