Тамора Пирс – Книга Браяра — Исцеление в Лозе (страница 11)
«Может, одна из девочек знает, когда это было».
Сон, как перемена от Роуча к Браяру, пришёл медленно. Где-то между мыслями и снами он плыл по невидимым узам, которые тянулись между ним и девочками. Это превратило его сны в небольшие кусочки их жизни.
Он был Даджей, склонившейся над листом железа, выкованным тонким как кожа, а Кирэл, другой ученик Фростпайна, бил молотом на соседней наковальне. Жар давил на Даджу/Браяра справа, натягивая её кожу на той стороне, в то время как холодный, влажный ветер заставлял её левую сторону покрываться гусиной кожей. Рукоять острого инструмента, о котором она думала как о «гравере», плотно лежала в её правой руке.
Она медленно вела острый кончик гравера по железу, придавая форму линиям, которые сложатся в символ защиты. Её магия текла вслед за гравером. Она призывала силу защищать и огораживать металл от воздействий. Она следовала магическому следу, осознал Браяр: узор уже был нарисован на металле маслом из розовой герани и магией Фростпайна. Она объединялась с магией Даджи, когда та вырезала на металле четыре полу-круга, каждый из которых пересекался с другими, образуя четыре лепестка. Последним она вырезала полный круг, который пересекал все линии. Когда она закончила его, дойдя до начальной точки, магия погасла, сила впиталась в железо, заполнив каждый его дюйм. Наконец от неё остался лишь тускло светившийся набор линий в её глазах.
Ладонь — большая, тёплая, мозолистая — упала на её плечо. Трудно было сказать, как долго Фростпайн стоял там, наблюдая. Она подняла взгляд на его гордые глаза.
— Очень хорошо, - сказал он. - Лучший из всех. Ещё один — и, я думаю, мы закончим на сегодня.
Браяр потерял Даджу, но магия продолжала тянуть его. Он обнаружил себя в разуме Сэндри, которая работала ступкой и пестиком в мастерской Ларк.
«Уголь, чтобы отсеять плохое, розовая герань для защиты», - думала она — Браяр заметил, что и Ларк и Фростпайн любили использовать розовую герань. Сэндри работала пестиком по краю ступки в размеренном ритме, проталкивая свою магию в ингредиенты. Зёрна ладана расплющивались под её качающимся давлением, смешиваясь с жидкостью в раздавленных лепестках цветов и листьях розмарина. «Защита и очищение», - думала Сэндри, - «тени не войдут». Она наполнила чашу своей силой до края. Масла гвоздики и ладана усиливали и очищали то, что будет скорее жидкой пастой, а не маслом. В уголке своего разума дворянка снова и снова чертила защитный круг белого огня вокруг тех, кого любила. Заглянув внутрь круга, Браяр узнал себя, Розторн, девочек, Ларк, Фростпайна, Нико, Медвежонка, герцога — и Посвящённого Крэйна?
Удивление от того, что там был Крэйн, заставило Браяра проснуться на его койке в Доме Урды. Он моргнул, глядя в потолок. Почему, во имя Ловкача Лакика, Сэндри волновало, что случится с Крэйном?
Сев, Браяр осмотрелся. Хэнна сидела рядом с кроватью одного из новых пацанов. Серебряное мерцание указывало течение магии через её пальцы к пациенту. Она убирала синеву с ещё не покрытой сыпью кожи мальчика.
Браяр подошёл, чтобы посмотреть поближе.
— Что с ним такое? - прошептал он.
— У него был припадок — конвульсии — пока ты спал, - ответила она. - Это случается, когда высокая температура держится слишком долго. Он посинел, потому что во время конвульсий он не получал достаточно воздуха, я пытаюсь это изменить.
Браяр внимательно наблюдал за течением её магии. Сила Хэнны следовала по венам между грудью ребёнка и его головой.
— Как магия в крови исправляет его дыхание?
— Ты что, вообще не учил физиологию — как работает тело? - ошарашенно спросила Хэнна.
Браяр нахмурился, уловив намёк на то, что Розторн плохо его учила.
— Я занимаюсь растениями, - сказал он, - а не людьми.
Хэнна покачала головой.
— Я думала … не важно, - добавила она, когда Браяр бросил на неё гневный взгляд. - Вены — кровь — несут воздух из лёгких в мозг. Без воздуха, даже если тот отсутствует недолго, части мозга начинают умирать. Это может привести к изменениям, которые так же малы, как забыть, как завязывать узел, или может привести к идиотизму, даже к смерти. Некоторые из тех, кто переживёт синюю сыпь, будут жить дальше с повреждениями, возможно с травмой.
Больной мальчик открыл глаза, глядя на Хэнну.
— Я буду там, мама, - прошептал он. - Не позволяй верблюдам съесть меня, - он снова заснул.
— У него есть шанс выжить, - Хэнна отпустила его, и встала на ноги. Вздыхая, она повертела головой и шеей, пытаясь размять затёкшие мышцы. - У его семьи лишь недавно начались трудные времена, поэтому в глубине он всё ещё здоров. Если мы сохраним его мозг в целости, то с ним, возможно, всё будет в порядке.
Они положили мужчину с кашлем в дальний угол, подальше от стариков и детей. Теперь он сел, громко кашляя.
— А с ним что? - спросил Браяр.
Хэнна покачала головой.
— У него последние стадии туберкулёза — гниения лёгких. То, что он подцепил синюю сыпь, лишь означает, что он умрёт раньше, а не позже.
— Но ты можешь его вылечить, - шёпотом возразил Браяр, следуя за ней к шкафам, где она что-то искала. - Я видел, как вы делаете исцеления. Почему ты не делаешь его сейчас?
Хэнна вытащила из шкафа тазик.
— У меня достаточно силы, чтобы полностью исцелить четверых человек в этой комнате, - напряжённым голосом сказала она. - Старики, дети и уже заболевшие, как тот мужчина, их труднее всего вернуть — мне придётся забраться в царство Смерти, чтобы вытащить их. Это выжмет меня на месяц, или дольше — это значит, что я буду бесполезна, буду лежать в постели, слишком слабая, чтобы даже заботиться о больных без использования магии. Если лекари истратят себя на то, чтобы спасти горстку людей, что случится с больными, которых привезут завтра, и после-завтра, и после-после-завтра? - она поискала среди медикаментов на столе, взяла бутылку коричневого стекла. - Принеси чашку.
Браяр послушался.
Наливая жидкость из бутылки в чашку, Хэнна продолжила:
— Капля моей силы, данная по одному каждому человеку, может помочь пятидесяти побороть болезнь, и оставит мне достаточно магии, чтобы бороться с синей сыпью в моём собственном теле. Возможно, мне придётся позволить некоторым умереть, если они зашли слишком далеко, и сберечь мою силу, чтобы спасти других.
— Мне жаль, - прошептал Браяр, когда она вогнала пробку обратно в бутылку.
— Мне тоже, - ответила Хэнна. - Это самое худшее в профессии мага-целителя, - она отнесла чашку и тазик кашлявшему мужчине.
Одна из старух встала:
— Весло на воду, тунеядец, - крикнула она. - Мы повезём домой полную лодку рыбы, если порыбачим до полуночи! - она задохнулась, и закашлялась.
Розторн была рядом с ней раньше, чем Браяр осознал, что его учительница проснулась, и сунула тряпку старухе между зубов. Та крепко закусила её, трясясь в судорогах, и отбросила Розторн от кровати. Браяр поспешил на помощь.
После этого не было ни минуты покоя. И у старухи, и у мальчика весь остаток дня были припадки. Когда они затихли, Хэнна, Розторн и Браяр всех помыли, и попытались заставить их попить. Мужчина с туберкулёзом кашлял долго и часто, дыша с трудом. К закату он сплёвывал кровь в принесённый ему Хэнной тазик.
Флик иногда легко дремала, или смотрела в потолок. Она была слишком слаба, чтобы сесть. Браяр помогал ей подняться, отчаянно пытаясь заставить её попить побольше.
Тонкий, серый дневной свет сходил на нет, когда Браяр услышал звяканье металла. Он отложил миску, которую оттирал, и поискал источник звяканья. Доносилось ли оно снова от внешней двери?
Послышался звук отпираемой задвижки: клак.
Внутренняя дверь, которая вела в Дом Урды, распахнулась.
Розторн и Хэнна встали на ноги. Джокубас Атуотэр, вредный старик, который сказал Розторн, что Дом Урды не был сделан из денег, стоял на пороге.
— Всё здание теперь под карантином, - кисло сказал он с горечью в глазах. - Больные должны оставаться на своих этажах, но лекари, — он поискал глазами, пока не нашёл Браяра, — и ученики могут передвигаться по дому свободно.
— Нам бы не помешала ещё одна пара рук, - заметила Хэнна.
— Вы её получите, - ясно произнёс Джокубас. - Сейчас сюда поднимется моя дочь, с ещё десятком больных.
Глава 5
Новость о том, что к Браяру и Розторн присоединилась Посвящённая Хэнна, была встречена в Коттедже Дисциплины с облегчением. Все легли тем вечером пораньше, устав от волнения и работы. Трис проснулась где-то после полуночи от звуков дождя, бившего по соломенной крыше над её головой. Она надела очки, шерстяное платье, и платок, выпуская наружу свою силу. Знакомое ощущение раскалённого металла отсутствовало в комнате напротив — она нахмурилась, а потом вспомнила, что Даджа была у Фростпайна, работая и ночуя в его кузнице. Вздохнув, Трис позволила своей магии просочиться через доски и штукатурку между ней и первым этажом. Ларк спала крепко, тепло её магии было ниже, чем Трис когда-либо чувствовала. Сэндри была в таком же состоянии. Они тяжело трудились, вкладывая свою силу в маски и перчатки для Крэйна и его команды.
Трис нашла жизненную силу Медвежонка, ощущение дремлющего животного с грустными снами. Он, наверное, опять спал в комнате Браяра: её ощущение его почти перекрывалось магией, которая исходила из