Тамора Пирс – Боевая Магия (страница 60)
— Но ты можешь ходить? — прошептал он.
Она кивнула, и отстранилась, утирая глаза рукавом. Она и нос собиралась им вытереть, когда Розторн протянула через Браяра руку, и сунула ей в руку носовой платок.
— Луво меня исправил. Ну, исправляла меня дочь Дибан Кангмо. Я почти не хромаю, — объяснила Эвви. — Луво — гора. Сердце горы.
— Кто такой Луво? — потребовал Браяр. — Кто такая Дибан Кангмо.
— Дибан Кангмо — богиня вершинных пауков, — произнёс низкий, спокойный голос. Эвви немного отошла в сторону. Рядом с ней на табурете, чтобы быть на одном уровне с койкой, находился булыжник из прозрачных, пурпурных, и сосново-зелёных кристаллов. По высоте он был примерно с ладонь и предплечье Браяра вместе взятые, и имел форму животного, но сточенную за годы, проведённые в текущей воде.
«Может, медведь», — подумал Браяр. «Сточенный водой медведь».
— Браяр, это Луво, — сказала ему Эвви. — Ну, его имя на самом деле не Луво. Его настоящее имя гораздо длиннее, и я его не могла запомнить, поэтому я зову его Луво. Он — один из мужей Королевы Солнца, тот, которого зовут Кангри Скад По, говорящая гора.
Булыжник кивнул Браяру:
— Я правда думал, что ты будешь больше, судя по описаниям Эвумэймэй, — сказало существо. Браяр не видел, чтобы у него двигался рот, но голос точно исходил из булыжника. — Для меня честь познакомиться с тем, кто так много для неё значит.
Браяр подумал немного, затем посмотрел на Розторн.
— Ты дала мне ещё одну дозу обезболивающего зелья, так ведь? Дальше я буду пить только ивовый чай.
Рассказ Эвви был длинным. Лекари покормили Браяра, и поменяли ему повязки, пока она рассказывала. К тому времени, как она закончила, Парахан, Суда, Ланго, и Джимут пришли послушать, поскольку все подробности не слышали. Если бы он не сжимал её руку большую часть этого времени, Браяр бы счёл, что это — очередной безумный сон, от её пленения до её путешествия глубоко в земле, пока они не нашли армию Сэруго.
Сэруго согласилась отвезти Эвви и Луво в Мелонам, где они должны были соединиться с войсками под командованием Капитана Ланго и его спутников. Они бы так и сделали, но их силы наткнулись на янджингских солдат, преследовавших пятьдесят воинов под предподительством Судамини. Теперь войска из Гьонг-ши и Королевств объединились, и Сэруго ими командовала.
— Если ты готов к поездке в повозке, то мы близко к Мелонаму, — сказала Розторн Браяру, когда Эвви закончила. — В нормальной кровати тебе будет удобнее, чем здесь.
— Не нужна мне повозка, — возразил Браяр, свешивая ноги с койки. — Я могу сидеть верхом. — Он поставил ноги на землю, и встал — или попытался встать. Его бедро отозвалось такой болью, что он прикусил внутреннюю сторону щеки, пока из неё не потекла кровь. Браяр сел обратно.
— Повозка, — сказала Розторн. Джимут кивнул, и покинул палатку.
Чтобы спасти своё самоуважение, Браяр посмотрел на Луво:
— Если ты — гора, то как ты стал таким маленьким?
— Твои манеры как всегда ужасают, — пробормотала Розторн. Она отмеривала в чашку болеутоляющее снадобье.
— Эта часть меня — сердце горы, и большая часть её разума, — объяснил Луво, поворачивая свой головной нарост так, чтобы казалось, будто он смотрит на Браяра ямками, которые служили ему глазами. — Я не думаю, что твои манеры ужасающие. Для сравнения у меня есть только Эвумэймэй. До этого я никогда не думал, что с мяс… что с людьми имеет смысл разговаривать, поэтому у меня нет мерила для их манер.
— Эвви тоже думает, что с людьми нет смысла разговаривать. — Браяр посмотрел на Розторн. — Розторн, я думал, что мы согласились завязать с этой дрянью.
— Нам нужно затащить тебя в повозку, мой дорогой.
Ох, это было очень плохо. Та рана, должно быть, была глубже, чем он сознавал, если она не отчитывала его за грубое обращение к Луво, и не говорила ему молча принимать лекарство. Он понаблюдал, как она капнула в чашку ещё какую-то жидкость.
— Не волнуйся, — сказала она, и улыбнулась. — Вкус будет такой ужасный, что больше ты ни о чём беспокоиться не будешь.
Эвви, тихо сидевшая рядом с Луво, на самом деле захихикала.
Браяр выпил зелье. Оно было даже отвратительнее, чем намекала Розторн. Он боролся с собой, пока не убедился, что его не вывернет наизнанку. Когда у него закружилась голова, он пробормотал:
— Розторн, забери мои семенные бомбы.
— Уже забрала, — сказала она ему, и поманила к себе Джимута и ещё одного помощника. Они постарались поднять Браяра мягко, но он всё равно вскрикнул разок, прежде чем потерять сознание.
Алая нага клевала его в лоб подобно птице, одна голова за другой. Браяр попытался сказать ей, что змеи не клюют, но она его проигнорировала. Он очнулся в дёргающейся, трясущейся повозке. Его нога ныла. Его рвало. Он хотел выкопать в Гьонг-ши дыру до самого расплавленного сердца мира, и закопать там Уэй-шу и его магов, где они больше никогда не ощутят никаких запахов роз.
— Неужели так больно? — спросил очень низкий голос у его локтя. — Даже когда Эвумэймэй плакала во сне, её лицо не принимало такую форму.
Браяр повернул голову. День был слишком ярким; он прикрыл глаза, чтобы увидеть говорящий булыжник.
— Я не думал о боли, — пробормотал он. — Я думал о мести.
— Я тоже думаю о мести, — сказала Эвви. Она сидела с другой стороны от Браяра, привалившись к его сумкам. — Я хочу сбросить на Уэй-шу несколько Дримбакангов, но Луво говорит, что горы мне этого не позволят.
— Я тебя не виню, — сказал Браяр. — Если бы мне сделали так больно, я бы тоже захотел скинуть на них гору.
— Да, но я оставила боль позади. Могло быть и хуже. Они хотели, чтобы было хуже. Видишь, я в порядке.
Эвви стащила один из своих чрезмерно больших тапок, которые ей кто-то дал, и толстый носок, который был надет под ним. Взявшись за свою лодыжку, она подняла свою стопу, чтобы Браяру было видно подошву.
— Не так уж плохо, верно?
Браяр сглотнул. Обычно стопы Эвви были коричневыми и мозолистыми после того, как она годами бегала по скалам и грязи вообще без обуви. Сейчас же её подошва была вспухшей и розовой, с поперечными горизонтальными шрамами.
— Они пока ещё чувствительные. Я не могу ходить слишком много, но кожа не содрана, и шерсть их не раздражает, — сказала Эвви, поворачивая свою стопу, чтобы критично её осмотреть. — Я даже могу взять Луво и нести его, и ногам не больно. Мне просто нужно помнить, что мои кости сделаны из гранита, чтобы его вес меня не беспокоил. Как твоя рана? — Она отпустила свою лодыжку, и снова надела носок.
— Нормально, — сказал Браяр, стыдясь своего хныканья. Он всё ещё был немного в тумане, но боль была уже не такой, как раньше. Он улыбнулся Эвви: — Я думаю, что мне отомстить будет проще, чем тебе. Меня он просто разозлил. Я буду рад, если мы просто прогоним его обратно в Дохан.
Она отвела взгляд:
— А вот это как раз больно. Они забрали всё, что у меня было. Это мне уже никогда не исправить. Ноги мои в любом случае заживут. Но всё, что было моим — пропало, даже мой алфавит, который ты мне дал. Даже… — Она согнулась, уткнув лицо себе в колени.
Браяр извернулся, чтобы сесть, не обращая внимание на боль в ноге. Это было той единственной вещью, которую он мог для неё сделать, после того, как оставил её позади на растерзание палачам.
— Эвви. Эвви, дай мне ту сумку. Ту, у которой на левой ручке вышитый шарик на удачу!
Она пошарила рукой, и передала ему желаемое, не отрывая лица от коленей. Браяр повозился с застёжками.
— Смотри сюда. Смотри, что было у одного янджингского
Он вытащил её каменный алфавит. Поскольку она всё ещё сидела, согнувшись, он положил скатанный свёрток на её облачённые в тапки ступни.
Эвви разжала колени, чтобы взглянуть. Потом она прошептала:
— Нет…
— Да, — сказал Браяр.
Она развела колени в горизонтальное положение, и протянула руку к тяжёлому тряпичному свёртку. Её пальцы дрожали, когда она распускала удерживавшие его свёрнутым завязки. В ткани было более двадцати шести[3] кармашков, поскольку у ямши, обсидиана, нефрита, сапфира, лунного камня, опала и кварца было много разновидностей. Эвви гладила каждый образец со слезами на щеках.
— Эвумэймэй? — спросил Луво. — Почему у тебя по лицу текут ручьи?
— Она получила назад свой алфавит, — ответил Браяр вместо Эвви, которая была слишком не в себе, чтобы говорить.
Потом ему пришлось объяснить, что такое алфавит, и что такое письменность. К тому времени, как он закончил с объяснениями, Эвви перестала плакать, а армия достигла обнесённого стеной города Мелонама.
Они немного подождали на солнце, прежде чем Джимут проехал обратно, чтобы найти их.
— Они хотят оставить раненных здесь, и двигаться дальше, — сказал он Браяру. — Розторн сказала, чтобы я дал тебе вот это. — Он передал ему маленький пузырёк.
Браяр узнал снадобье сразу, как только учуял его запах. Это было одно из зелий быстрого заживления, которое они использовали лишь в отчаянном положении.
«Если они собираются оставить меня здесь вместе с остальным раненными, то положение действительно отчаянное», — подумал он. «А я не хочу, чтобы меня оставляли!»
Не давая себе времени на то, чтобы струсить — эти снадобья редко применялись не без причины, — Браяр вскрыл восковую печать, выдернул пробку, и проглотил содержимое пузырька. Какое-то время он ничего не чувствовал. Затем пламя пророкотало вверх по его глотке, и подожгло его зубы, зык, глаза и нос. Она запихнул руку в рот, чтобы не заорать, и заставил себя смотреть на стены Мелонама. Это было ошибкой. Каменные стены были расписаны четырёхглавыми оранжевыми богами с кабаньими клыками. В руках они держали копья с челюстями на наконечниках. Глядя на Браяра, они высунули свои языки, и помахали своим оружием.