Тамора Пирс – Боевая Магия (страница 4)

Глашатай замолчал. При звуке шелеста ткани Браяр снова поднял взгляд. Все в группе имперцев, и посыльный — в первую очередь, встали на колени. Теперь, действуя синхронно, они приложили ладони к полу, наклонились, и коснулись головами холодных плит. Они выпрямились, затем повторили свою церемонию касания пола ещё семь раз. Наконец все, кроме посыльного, замерли, прижавшись головами к полу. Посыльный выпрямился, и начал говорить с Богом-Королём. Полностью он не вставал, и использованный им язык звучал очень похоже на тот, на котором говорил глашатай.

Эвви больше не могла устоять. Она тихо сказала Браяру на чаммурском:

— Только восемь поклонов с касанием! Они его оскорбили! Императору они дают девять поклонов и касаний! — Чаммурский был языком, на котором она говорила при их первой встрече. Она делала ставку на то, что этот язык в Янджинге не был известен. Посыльные в дальние страны могли знать имперский, на котором говорили во многих западных землях.

— Может быть, они думают, что делали ему комплимент, отдавая ему почти столько же поклонов, сколько своему собственному господину, — пробормотал на том же языке Браяр. — А теперь тихо.

— Твой акцент радует слух, а складность твоей речи приятна любому слушателю, — сказал посыльному Бог-Король на тийон. — Ты простишь меня, если я попрошу, чтобы ты любезно продемонстрировал нам несомненно столь же мастерское владение тийон. Мои гости, которых ты ищешь, никогда не имели возможности изучить золотые фразы имперской речи, и, в отличие от тебя, у них не будет тех долгих лет, которые необходимы для овладения ею. — Браяр заметил, что Бог-Король ничего не сказал о том, что сам явно владеет этим янджингским языком.

Посыльный поклонился сначала Богу-Королю, затем, наполовину повернувшись, поклонился Розторн:

— Прошу простить этого недостойного слугу, о великий и великолепный господин, — сказал он на идеальном тийон. — Если было нанесено оскорбление, я предлагаю искупить его моей жизнью.

— Это как-то уж слишком, ты так не думаешь? — услышал Браяр тихие слова Розторн, адресованные Докьи. Браяр превратил свой хрюкающий смех в кашель. К тому времени, как ему удалось взять себя в руки, посыльный разразился перед Богом-Королём цветастой речью на тийон, передавая приветствия от восточного императора. Браяр проигнорировал этого малого, добавлявшего к своим словам полупоклоны и жесты, и посмотрел на Розторн. Уголок её естественно-красных губ был утоплен глубже, чем обычно, и Браяр знал, что этот признак свидетельствовал о её презрения к вычурным манерам посыльного. По крайней мере, она не скрестила руки на груди, что означало бы о закипающих за её карими глазами неприятностях.

Эвви ткнула Браяра своим костлявым локтем. Она тоже заметила утопленный уголок рта Розторн, пусть и не слышала её замечания.

Посыльный встал на ноги с грацией танцора. Выпрямившись, он запустил руку в один из своих широких рукавов, и вынул два свитка, каждый из которых был перевязан золотыми лентами и закреплён чем-то похожим на пряжки из зелёного нефрита. Он коснулся обоими свитками лба, затем протянул один из них Богу-Королю.

«Неужели он думает, что Бог-Король сбежит по ступеням, чтобы взять его?» — удивился Браяр.

Если посыльный так и думал, то был разочарован. Один из генералов, всю зиму проживший во дворце, неторопливо подошёл к посыльному, чтобы принять для Бога-Короля свиток. Только после того, как генерал безрезультатно сотворил над свитком несколько заклинаний, он позволил мальчику-правителю взять послание.

Когда Бог-Король начал читать свой свиток, посыльный повернулся лицом к Докьи и Розторн.

— Этот недостойный не ошибся? — спросил посыльный. — Он удостоился чести обращаться к Первому Посвящённому и Посвящённому Адепту Первого Храма Живого Круга, и Посвящённому Адепту Розторн из храма Спирального Круга?

— Я — Докьи, — произнёс тот, не кланяясь. — Это — Розторн.

Посыльный слегка поклонился, и протянул другой свиток:

— Тогда я имею честь преподнести приглашение моего господина Посвящённому Адепту Розторн и её спутникам, — сказал он. Его тёмные глаза метнулись к Браяру и Эвви. Он поклонился, очень легонько, но в его голосе всё же звучало уважение, когда он произнёс на тийон: — Я ошибаюсь? Неужели я также имею часть стоять в присутствии На́ншура Браяра Мосса и его ученицы, Эвумэймэй Дингзай? — Слово «наншур» на тийон означало «маг».

Браяр был впечатлён, вопреки себе. Немногие взрослые давали ему положенный титул, отказываясь верить в то, что кто-то столь молодой добился сертификации мага и могущества. Он вернул поклон, и стал тыкать Эвви ногой, пока та не последовала его примеру. Поскольку к этому времени он уже довольно часто бывал при королевских дворах и в дворянских домах, чтобы ориентироваться в их запутанном этикете, Браяр вежливо произнёс на тийон:

— Могу я быть благословлён знанием имени моего собеседника, дабы я мог поблагодарить его предков за радость знакомства с их потомком, столь добродетельным и проницательным?

— Поверить не могу, что ты это только что сказал, — пробормотала Эвви.

Браяр жаждал устроить ей надлежащий выговор. Вместо этого он сохранял приятное выражение лица, и продолжил смотреть на посыльного. Если тот и услышал Эвви, то не подал виду, но дал Браяру немного более глубокий поклон. Были ли все его движения точно выверенными? Это заставило Браяра задуматься о том, был ли у посыльного дома мерный шест, и упражнялся ли он в отвешивании поклонов до каждой отдельной засечки, чтобы в точности знать, насколько глубоко нужно кланяться лорду, или магу, или кому-то, кто сделал ему комплимент.

— Простите этого смиренного вестника, милосердный наншур, но когда этот смиренный слуга императора — велико его имя, Сына всех Богов, Повелителя Львов — говорит голосом столь сильномогучего господина, его собственное жалкое имя и самое его существо стирается. Остаётся лишь имя могучего Императора Уэй-шу Ма́о-рин Гуа́н-гонг Жи́-ан, шестого в Династии Лонг. — Курьер слегка склонил голову набок, в его чёрные глаза сверкали более чем толикой озорства.

— А если мы хотели бы спросить, какая стоит погода на перевалах, мы бы сказали «Прости, ты?» — поинтересовалась Эвви. — Откуда императору в своём далёком дворце знать о погоде в горах?

Браяр не назвал бы гневным тот быстрый взгляд, который курьер бросил на Эвви. Отвращение, возможно. Мужчина сумел натянуть на лицо улыбку — весьма скупую. Именно её он и предложил Эвви:

— Но ведь именно Орёл Небес, Нисповергатель Гор — тот, кто устроил мне лёгкий путь через Перевал Ледяного Льва, — прохладно сказал он. — Таково было его рвение познакомиться с Посвящённым Адептом Розторн, Наншуром Браяром Моссом, и даже ученицей столь прославленных творцов магии, что наш грозный господин изгнал бури и заставил снега на Перевале Ледяного Льва расступиться, чтобы позволить этому ничтожному посыльному принести вам любезное имперское приглашение.

Розторн наконец подняла взгляд от свитка, сверкая карими глазами:

— Это… это поразительно. — Она посмотрела на Докьи, первым, потом на Бога-Короля. — Я сказала вам, что мы планировали поехать в Янджинг с караваном Торговцев, когда откроются перевалы, а потом отплыть домой из Ханджэ́н. Мы надеялись — мы с Браяром надеялись — посетить по пути как можно больше садов и садовников. Я никогда не думала… Я не ожидала… — Она сделала глубокий вдох, затем выдохнула. — Браяр, император пригласил нас посетить Зимний Дворец в До́хан. Он предлагает лично показать нам тамошние свои сады.

— Вы, все трое, приглашены в качестве гостей на праздновании пятидесятого дня рождения Сына Богов, — сказал посыльный. — Это — редчайшая честь. В Янджинге будут лорды, сердито скрипящие зубами от того, что их не пригласили.

— Сады в имперском дворце в Дохан, — прошептала Розторн, проводя пальцами по тиснёным золотым буквам на свитке с приглашением. Её идеально изогнутые брови сомкнулись, когда она взволнованно нахмурилась. Обращаясь к Богу-Королю, она сказала: — Вы будете оскорблены, если мы так скоро уедем? Потому что вы были с нами очень любезны, и я правда не хочу вас оскорбить.

Браяр посмотрел на Бога-Короля. Осмелится ли он сказать «нет», учитывая его утренние заботы? Разве он тогда не говорил так, будто с нетерпением ждал любого конфликта с великим императором Янджинга?

Бог-Король улыбнулся Розторн:

— Удерживать тебя от самых знаменитых садов в нашей части мира? Это было бы жестоко с моей стороны. Ты дала нам четыре великолепных месяца своего общества. Я лишь сожалею о твоём отбытии так же, как сожалел бы, поступи ты согласно своему изначальном плану, уехав через шесть недель. — Обращаясь к посыльному, он сказал: — Я надеюсь, ты дашь им два дня на сбор вещей и прощание с нами.

Посыльный повернулся лицом к Богу-Королю, снова встал на колени, и коснулся лбом пола. Его спутники всё это время так и провели в этом положении.

— Мой великолепный господин приказал своему покорному слуге повиноваться Богу-Королю Гьонг-ши во всём, — ответил он.

— Полагаю, это значит «да», — услышал Браяр тихие слова Розторн, обращённые к Докьи, поскольку теперь посыльный не смотрел в её сторону.

Браяр позволил вздоху облегчения вырваться из своей груди. Она была в своём обычном, насмешливом, упрямом состоянии. Было понятно, что она будет рада возможности увидеть знаменитые личные сады императора, но после ремарок Бога-Короля и всех слухов и рассказов об императоре, которые Браяр услышал за четыре месяца, Браяр хотел, чтобы Розторн была на пике упрямства. Поскольку приглядывать ему приходилось сразу за Розторн и за Эвви, Браяру нужен был весь здравый смысл, какой он только мог найти, купить, или украсть.