Тамора Пирс – Боевая Магия (ЛП) (страница 56)
Она зыркнула на равнины справа, затем нахмурилась:
— А это ещё кто, как ты думаешь? Только не говори, что моё желание исполнится!
Браяр прищурился. Издалека на них смотрел новый всадник, бывший достаточно далеко, что Браяру не было видно, был ли он вооружён. Он послал свою силу в корни трав, пытаясь дотянуться до наблюдателя, но тот развернулся и поехал прочь раньше, чем магия Браяра до него добралась. Он бросил взгляд на Розторн, та покачала головой. Она тоже не коснулась наблюдателя.
Суда резко свистнула. На этот раз она отправила за незнакомцем двоих солдат. Вскоре они вернулись. Они его потеряли.
Один из племён заметил следующего наблюдателя; разведчики Парахана доложили о третьем. Всего к закату было замечено шесть наблюдателей. Ни одного не поймали.
— Они их или наши, как думаешь? — услышал Браяр вопрос, заданный Параханом Капитану Ланго.
Гьонг-шиец был мрачен:
— Янджингская броня, янджингские шпионы.
Тем вечером все командующие заставили солдат копать вокруг их лагеря широкую канаву. Розторн рассыпала на её дне несколько семян, на всякий случай. Они сработают как засека, если враг нападёт. По команде от Розторн или Браяра семена резко выпустят усеянные шипами ветки, чтобы удивить всякого, кто попытается перебраться через канаву. Такой защиты была лишена лишь одна сторона их лагеря, где был широкий пруд.
Создание более плотного лагеря похоже заставило солдат ощутить себя более похожими на единую армию. Когда Браяр вызвался в часовые, он обнаружил, что обменивается кивками с членами племён, храмовыми воинами и солдатами Королевств, дежурившими вместе с ним. Один из членов племён даже предложил Браяру пожевать орехи бетеля, но Браяр вежливо отклонил это предложение. Он счёл, что оранжевые зубы могут испортить его попытки очаровывать девушек в Эмелане.
Глядя на звёзды, он осознал, что над горизонтом начало восходить созвездие, называемое Пастухом. Он нашёл голову и серьгу древнего героя, его плечи, его пояс, и одну видимую руку с пращой, готовой метнуть камень прямо между глаз Льву Шайхуна. У Эвви это была одна из самых любимых историй. По дороге на восток она настаивала на том, чтобы показывать Пастуха каждую ночь, когда его было видно.
Глаза Браяра наполнились слезами, когда он смотрел на созвездие. Он вытер их рукавом.
«Я не собираюсь распускать нюни каждый раз, когда вижу пастуха с пращой», — сказал он себе. «Это было бы нечестно по отношению к Эвви. И в этой стране пастухи с пращами всюду, куда ни глянь».
Потом он нахмурился. Выстрелить семенным шариком из арбалета было трудно. Стрелок натягивал тетиву, пока наконечник болта не оказывался почти вплотную к ложу, почти не оставляя места для шарика. Шарик был слишком лёгким, и не мог улететь далеко сам по себе, но праща могла метнуть семенной шарик, если он был как-то утяжелён.
Браяр посмотрел на землю у себя под ногами. В ней были камни. Он взял один из них, и подбросил у себя на ладони.
Розторн заняла его место после смены караула, отправив его спать. Натянув на себя одеяла, Браяр заснул без сновидений.
Когда утром он проснулся, с лагерем ничего не случилось. Никто не проверял караульных. Хотя Джимут ворчал об этом, пока приносил Браяру и Розторн чай, Браяр был только рад. Свой сон он ценил.
Он помог Розторн затянуть завязки на её кирасе и поножах; она ответила взаимностью. Оба повесили полные семенных шариков сумки себе на грудь.
Выходя из палатки, Браяр чуть не врезался в Джимута. Его адъютант нёс им на завтрак свежие колобки под названием
— Ты знаешь кого-нибудь, кто хорошо управляется с пращой? — спросил его Браяр. — Кто-то, кто может попасть камнем рядом с обычной целью.
Джимут пожал плечами:
— Я могу, — ответил он, протягивая
— Ты не мог бы начать носить её с собой? — спросил Браяр. — Я бы хотел иметь возможность работать на более дальнем расстоянии.
Джимут нахмурился, затем поклонился:
— Разумеется.
— Я думаю, я тоже хотела бы пращника, — сказала Розторн.
Она взъерошила начавшие отрастать короткие волосы Браяра:
— Смышлёный Браяр.
Тот оттянул пучок волос, чтобы оценить его длину.
— Это надо подстричь.
Он строго держал волосы длиной в дюйм. Так они никогда не вились, и быстро высыхали.
— Только не позволяй это делать императорским брадобреям, — весело сказал Парахан. — Они могут допустить ошибку, и срезать тебе всю голову.
Он повернул свой клювоподобный нос в направлении восточного ветра:
— Я чую грядущую битву. Самое время.
— Дикарь, — сказала ему Розторн.
— Мы в Комбанпуре к войне относимся цивилизованно, — ответил Парахан. — Мы долго и упорно готовимся к битвам, чтобы не опозорить наших врагов, дав им плохое сражение.
Его тёмное лицо потемнело ещё больше:
— И мы не убиваем их маленьких девочек.
— Если бы только каждый воин был таким же чистоплотным, как ты, — сказала Розторн.
— Если бы только некоторые мои знакомые маленькие девочки были здесь, чтобы помочь в сражении, — сказал Браяр. — Они бы преподали этим грязенюхам урок, который те нескоро бы забыли.
Он увидел несколько пригодных камней, и с трудом нагнулся, чтобы подобрать их. Это было трудно делать в броне.
— Используем то, что есть, — сказала ему Розторн. — Этого хватит.
После завтрака их маленькая армия снова выступила вперёд. Суда поставила три их отряда в середине колонны.
— Если на нас нападут, я хочу, чтобы регулярные войска были в середине, — объяснила она Розторн и Браяру, ехавшим рядом с ней. — Мы решили, что храмовые солдаты подведут к нам вьючных животных, и будут охранять их в бою. Племена будут верхом атаковать врага с флангов. Если мы будем держаться здесь, в середине, то это уже почти план битвы.
Розторн кивнула:
— Если дойдёт до боя, то это хороший план, — ответила она.
— Но я видел тебя в бою, — с удивлением заметил Парахан. — Ты себя не сдерживала.
— Я такая же, как и большинство тех, кто ведёт религиозную жизнь в нашем грешном мире, — сказала Розторн.
Пока они с Браяром ехали, они использовали свою магию, чтобы открывать семенные шарики и помещать в них камни размером с большой палец. Следующее касание магии снова сшивало хлопковую оболочку.
— Я не сдамся злу, и не позволю никому под моей защитой пострадать от зла, а насилие, убивающее беззащитных и уничтожающее красоту мира — это зло. Но я ещё и лекарь. Это может вгонять в уныние — чинить то, что разбирала тем же утром.
— Есть религиозные группы, которые живут в изоляции и отказываются чинить любое насилие, — заметила Суда.
— Тогда я надеюсь, что они — маги, способные защищаться или прятаться, — ответила Розторн. — Мы же живём в реальном мире.
Все обедали в седле. Вскоре после этого через восточные равнины на них накатилось облако пыли. Шаманы племён начали тяжело, гулко напевать, подобно тем песнопениям, которые Браяр слышал в храмах и в каньоне за Гармашинг. Это была песня с подспудным гудением, похожим на звук больших рогов. Напевая, шаманы били в маленькие барабаны или ударяли в маленькие гонги. Браяр покрылся гусиной кожей: они призывали гьонг-шийскую магию.
Он передал тряпичный семенной шарик Джимуту, уже приготовившему пращу. Пращник Розторн покачал тканевый шарик в ладони, взвешивая его. Он поднял брови, затем уложил шарик в свою пращу.
Чтобы другие маги ни привели в действие, оно похоже работало. Облако пыли начало рваться и уплывать в небо. Рассеиваясь, оно явило несколько отрядов имперских всадников.
— Стрелки! — одновременно крикнули Парахан, Суда и Ланго.
— Подожди, — пробормотал Браяр Джимуту. Он услышал перемену в песнопении шаманов. Маги Ланго сами начали что-то творить.
Браяр сместил своё внимание на травы, росшие перед копытами лошадей врага. Он последовал за своей силой под поверхностью земли к их корням.
Он не слышал, как командующие давали стрелкам приказ стрелять. Той частью себя, которая осталась с его телом, он заметил, что Джимут и пращник Розторн одновременно выпустили свои утяжелённые семенные шарики. Семена и болты взмыли ввысь, а затем упали среди вражеских солдат, пока янджингские стрелки отстреливались. Гьонг-шийские племена и храмовые воины справа и слева атаковали, пронесясь под большей частью залпа янджингских болтов. Те были нацелены в командующих и магов на дороге.
Парахан, Суда и Ланго выкрикнули приказ, чтобы стрелки приготовились к следующему залпу. Браяр заставил своё тело передать своему пращнику второй шарик с шипами, как это делала Розторн, и вернулся к своей работе над травой впереди.
Он услышал надрывные боевые кличи: воины из племён и храмов сшиблись с янджингскими всадниками справа и слева. Центр янджингского строя начал идти в атаку, ревя в ответ.
Ланго и близнецы крикнули, приказывая стрелять; стрелки повиновались, целясь в сердце наступающего строя. Всадники и лошади попадали на землю. Джимут и пращник Розторн выпустили свои семенные шарики, попав во всё ещё наступавших галопом вражеских солдат.
Те стали падать ещё до того, как шарики упали на землю и взорвались. Свирепо разрастаясь, травы оплели копыта лошадей. Животные упали, сбрасывая с себя своих седоков. В сердце армии закричали воины, когда их оплели и пронзили шипастые лозы. Кони вставали на дыбы, пытаясь вырваться из хватки крепких трав. Они падали под копыта тех лошадей, что скакали галопом следом за ними.