Тамим Ансари – Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман (страница 81)
Тем временем продолжали свое существование «Братья-мусульмане». В 1952 году «Братья-мусульмане» участвовали в свержении короля; однако, когда Насер начал демонстрировать светский модернизм, они обратились против него и организовали на него покушение. В ответ Насер бросил лидеров «Братьев-мусульман» в тюрьму и подверг пыткам.
Хасан аль-Банна, основатель «Братьев-мусульман», был убит еще до Насера, и его место занял Сейид Ибрахим Кутб. Взгляды Кутба сформировались во время двухлетнего обучения в педагогическом колледже в Грили, штат Колорадо, куда командировало его египетское правительство для изучения педагогических методик США. Грубый материализм, встреченный Кутбом в Америке, его оттолкнул, индивидуализм смутил, общественные свободы встревожили, но больше всего поразила сексуальная распущенность американцев: представьте, он видел, как на церковном празднике молодые парни и девушки вместе танцуют кадриль!
Кутб вернулся домой, убежденный, что США – сатанинская сила, которую необходимо уничтожить. Он начал публиковать политические трактаты. Кутб писал, что ислам предлагает полную альтернативу не только другим религиям, таким, как христианство или буддизм, но и другим политическим системам, как коммунизм или демократия, и вновь призывал мусульман к созданию единого вселенского исламского сообщества. И если это звучит так, как будто «Братья-мусульмане» собираются захватить власть в Египте – что ж, так тому и быть!
Насер схватил Кутба и бросил в тюрьму. В тюрьме Кутб написал свою самую известную книгу – «Вехи на пути»[95]. Под водительством Кутба «Братья-мусульмане» фактически объявили войну правительствам Египта, Сирии, Ирака, Иордании и Ливана, а также всем светским модернистам, которые их поддерживают.
Демократического процесса, который мог бы увлечь бедные слои населения и снизить среди них популярность «Братьев-мусульман», в Египте не было. Вместо этого Насер полагался на полицию, силой разгоняющую демонстрации, и на спецслужбы, способные подавить в зародыше любой заговор.
Кутб и его организация особенно раздражали Насера, поскольку и без них у него хватало соперников – и, на его взгляд, куда более благородных. Правители Сирии, Иордании и Ирака завидовали популярности Насера и делали всё возможное, чтобы его дискредитировать. Активисты «Баас» бросали вызов его статусу среди арабов, утверждая, что настоящие панарабские националисты здесь они. А еще в Египте были коммунисты. В разгар Холодной войны, при мощной поддержке СССР они, несомненно, выглядели опаснее каких-то бородатых фанатиков из бедноты. А кроме всего этого, некоторыми арабскими странами все еще правили откровенно антиреволюционно настроенные монархи – и всё, что делал и за что выступал Насер, их решительно не устраивало.
В 1962 году Насер ввязался в неудачную войну в Йемене. Отправил туда войска в качестве щедрого жеста, желая оказать поддержку местной социалистической партии в борьбе с племенной монархией; однако, едва в Йемене появились египтяне, Саудовская Аравия принялась накачивать оружием и деньгами местных роялистов, и вскоре Насер по уши увяз в многолетней войне, не принесшей никаких результатов.
Тем временем Кутб продолжал проповедовать из тюрьмы свое учение. Разозленный неудачами на других фронтах, Насер решил, что не станет больше терпеть эту «назойливую муху». В августе 1966 года он сделал то, что нередко делают люди, облеченные неограниченной властью и не стесненные законными процедурами: приказал повесить Кутба.
Всего три месяца спустя между Сирией и Израилем начались приграничные столкновения: они шли шесть месяцев и становились всё более ожесточенными. В это время Сирией правили баасисты, основные соперники Насера среди светских модернистов. Успешная борьба с Израилем добавила им очков в глазах арабов и особенно палестинцев, нищих измученных беженцев, запертых в лагерях, – им добавила, а у Насера отняла.
Так Насер, герой арабского мира, утратил популярность среди арабов – собственных граждан, был превзойден арабами-соперниками на поле светского модернизма и, в довершение всего, ввязался в бесконечную войну с другими арабами! Требовалось срочно что-то предпринять. И что-то нацеленное не против арабов – будь то соседнее арабское государство, партия или движение.
Так обстояли дела весной 1967 года, перед тем, как разразилось одно из ключевых событий современной мировой истории, по крайней мере, с точки зрения мусульман: Шестидневная война Израиля против его арабских соседей.
17. Новый поворот
В мае 1967 года Насер начал воинственные речи в адрес Израиля и, желая показать, что не шутит, блокировал Израилю доступ к Красному морю. Откровенно говоря, никаких военных действий Насер сейчас предпринимать не мог: основная часть его армии, семьдесят тысяч человек, прочно застряла в Йемене. Но почему бы просто не поговорить? Чтобы морально подавить врага, иногда хватает и громких слов!
А иногда нет. 5 июня Израиль одновременно, без предупреждения, атаковал Египет, Сирию и Иорданию. Впрочем, «без предупреждения» – здесь выражение достаточно условное: напряжение между Израилем и арабами нарастало уже несколько месяцев. Но никто из арабских государств не ожидал, что война начнется этим июньским утром – и никто не был к ней готов.
В первые двадцать четыре часа Израиль практически полностью уничтожил египетские ВВС, не дав им подняться в воздух. В следующие пять дней – захватил все территории, отведенные ООН для несостоявшегося государства Палестина. Теперь они превратились на Оккупированные Территории, управляемые Израилем, но населенные в основном палестинцами. На седьмой день война была окончена: эта неделя непоправимо изменила мир.
Быть может, вы полагаете, что абсолютных побед не бывает. Пожалуй, так и есть, когда в схватке сходятся две монолитные силы. Но в 1967 году, когда Израиль одержал самую решительную победу в новейшей военной истории, он сражался не с монолитом. Арабская сторона представляла собой клубок дрязг и противоречий.
Шестидневная война нанесла Насеру тяжелейший удар и положила конец его карьере. За четыре следующих года он потерял всё, включая и жизнь.
Будь Насер в самом деле лидером монолитного арабского блока, его поражение могло бы побудить «арабов» вступить с Израилем в переговоры и выработать какие-то основы для мирового соглашения. Но «арабов» не существовало. И Насер был, в сущности, лишь одним из нескольких соперников в борьбе за лидерство в одном из нескольких политических течений, популярных среди
После этой войны арабские беженцы, сгруппировавшиеся вдоль израильских границ, оставили надежду, что их спасет какое-либо арабское государство, и решили отныне полагаться только на себя. Эти беженцы, число которых после войны превысило миллион, к этому моменту уже вполне могли называть себя палестинским народом: общий драматический исторический опыт, несомненно, дал им общую идентичность и сделал «нацией» в классическом смысле слова. Теперь уже они превратились в «народ без земли»; и среди палестинцев начали возникать группировки, провозглашающие своей целью восстановление Палестины любой ценой. Крупнейшие из них влились в коалицию под названием Организация освобождения Палестины (ООП), основанную в 1964 году как механизм, с помощью которого палестинцами могли «управлять» арабские правительства. После Шестидневной войны палестинцы взяли эту организацию под контроль и начали управлять ею сами. Председателем ее стал человек по имени Ясир Арафат, инженер на полставки и на полную ставку революционер[96], и под руководством этого квазиправительства палестинцы начали с израильтянами затяжную войну. Таково было первое следствие Шестидневной войны.
Во-вторых, падение Насера открыло путь второму арабскому светскому и националистическому движению – тому, что основал Мишель Афляк. Его партия соединилась с Сирийской социалистической партией: вместе они образовали Социалистическую партию Баас, идеология которой сочетала государственнический социализм с пламенным арабским национализмом. После Шестидневной войны в этот новый Баас хлынули разочарованные армейские офицеры: так у этой и без того не слишком здоровой смеси национализма с социализмом появился отчетливый милитаристский окрас. То, что началось как искренне либеральное и модернистское движение, выступавшее за права женщин, равенство для религиозных меньшинств, свободу слова, гражданские свободы, демократию, просвещение и тому подобные прогрессивные идеалы – теперь стремительно двигалось в сторону национал-прогрессизма с тоталитарными обертонами. Кредо Баас свелось к выкрикам: «Нация! Наша нация должна развивать заводы, индустрию, делать бомбы!» Еще до Шестидневной войны партия Баас получила контроль над Сирией; после Шестидневной войны вторая ветвь той же партии захватила власть в Ираке и начала строить там полицейское государство, возглавить которое вскоре предстояло безжалостному диктатору Саддаму Хусейну. Обе партии Баас поначалу пользовались народной поддержкой – арабские граждане их стран боялись Израиля, были тяжело поражены исходом войны 1967 года и отчаянно искали то, что сможет восстановить их гордость. Однако для средних классов в Сирии и Ираке ее обаяние померкло, когда они ощутили на себе вкус жизни под сапогом идеологии, не имеющей за душой ничего, кроме силы. Таково было второе последствие Шестидневной войны.