Тамара Тихоновская – Правило трёх секунд (страница 1)
Тамара Тихоновская
Правило трёх секунд
Книга третья из серии «Лёд и пламя»
Пролог
Глеб
В хоккее есть правило трёх секунд.
Три секунды – это время, которое у тебя есть, чтобы принять решение. Бросить или отдать. Ударить или уйти. Сделать выбор или пожалеть о том, что не сделал.
Мой отец не успел.
Он сидел на трибуне, смотрел мой первый матч в основе. Я вышел на лёд. Лед скрипел под коньками, в воздухе пахло морозом и потом. Я разогнался, врезался в соперника плечом в плечо. Тот упал. Зашипела толпа. Судья поднял руку – две минуты штрафа.
Я посмотрел на отца. Он сидел, сжав кулаки. Не злился. Боялся.
Через три секунды его сердце остановилось.
Я не знаю, что он успел подумать в эти три секунды. Гордость? Страх? Сожаление?
Я знаю только одно: он ушёл, глядя на меня. И я до сих пор не знаю, что он видел.
Сына, который пошёл по его стопам? Или мальчишку, который убивает себя ради чужого одобрения?
Я не спрашивал. Потому что боялся ответа.
С тех пор я живу по правилу трёх секунд. Три секунды на страх. Три секунды на боль. Три секунды на то, чтобы подняться после удара.
А потом – вставай и иди дальше. Потому что если остановишься – рассыплешься.
Я не могу рассыпаться. Я – тафгай. Моя работа – защищать. Не пропускать. Держать удар.
Я держу. Уже три года.
Но сегодня что-то сломалось.
Марьяна
Я смотрела на него с трибуны.
Глеб Соболев. Защитник. Тафгай. Человек, который на льду не знает страха.
Я знала его историю. Знала, что он не пропустил ни одной игры после смерти отца. Знала, что он дерётся чаще, чем любой другой игрок лиги. Знала, что ночью он не спит – ходит по коридорам, смотрит в окно, считает удары своего сердца.
Я знала всё. Потому что я – психолог команды. Моя работа – видеть.
Я видела, как он сжал кулаки, когда соперник ударил его в лицо. Как он улыбнулся, утирая кровь. Как он вернулся на лёд, хотя плечо вылетело из сустава.
Я видела его боль. И видела, как он прячет её за улыбкой.
Он думает, что никто не замечает. Он ошибается.
Я заметила. В первый же день.
И теперь я не знаю, что страшнее: его боль или то, что я хочу её коснуться.
Глава 1. День 1. Встреча
Марьяна
– Марьяна Андреевна, это ваш кабинет.
Генеральный директор клуба открыл дверь. Кабинет был маленьким, но светлым. Стол, стул, кушетка. На стене – плакат с формулой идеального удара. Я усмехнулась.
– Символично.
– У нас всё символично, – директор усмехнулся. – Хоккеисты – народ суеверный. Не трогайте их ритуалы, не лезьте в душу, если не просят. И всё будет хорошо.
– А если просят?
– Не просят. Они же мужики. – Он пожал плечами. – Только играют. Только бьются. Только ломают себя. А лезть в душу – это слабость.
Я посмотрела на него.
– Слабость – это бояться заглянуть внутрь. Сила – это признать, что там что-то есть.
Он не нашёлся, что ответить.
Я осталась одна. Села за стол. Открыла досье.
Глеб Соболев. Двадцать девять лет. Защитник. Тафгай. 87 матчей в сезоне. 112 минут штрафа. Три сотрясения. Разрыв связок. Перелом носа. И это только то, что записано в карте.
Я закрыла досье.
– Здравствуйте, – сказала я пустому кабинету. – Меня зовут Марьяна. Я здесь, чтобы помочь. Если вы позволите.
Никто не ответил.
Я встала. Взяла блокнот. Пошла на лёд.
Глеб
Тренировка была жёсткой. Макс гнал нас так, будто мы проигрывали в финале. Я принимал удары, раздавал силовые, падал, вставал.
Она сидела на трибуне. Новый психолог. В строгом костюме, с блокнотом в руках. Смотрела.
Я чувствовал её взгляд. Как иглу. Острый, точный. Она не смотрела на лёд – она смотрела на нас. На меня.
Я злился.
После тренировки я подошёл к ней.
– Вы новенькая?
– Марьяна Андреевна. Психолог.
– Я знаю, кто вы. Вопрос: зачем вы здесь?
– Работать.
– С нами?
– С вами.
Я усмехнулся.
– Со мной не надо работать. Я в порядке.
Она посмотрела на меня. В её глазах не было жалости. Не было сочувствия. Было что-то другое. Что-то, что я не мог назвать.
– Вы в порядке? – переспросила она.
– Да.