Тамара Шелест – Душа моя – Крым (страница 23)
– Ана (мама)! – крикнула Айше: – мне плохо, я хочу к тебе, – со стоном произнесла она и протянула к ней свои измождённые руки.
Эмине взяла их, и сильная боль пронзила девушку с головы до ног. Что-то синее и яркое вышло из её ослабевшего тела и ушло вместе с матерью. В дверях мама Айше оглянулась и, улыбнувшись, сказала: «Не сейчас, балам (детка), не сейчас…», – и … исчезла.
Айше пришла в себя и почувствовала прилив сил, но, вспомнив сон или видение, вдруг поняла, что это мама забрала болезнь с собой. Да, она рядом и всегда была с ней рядом!!! Потом ещё долгое время девушка находилась под впечатлением и была счастлива, что видела маму во сне.
Вскоре Айше могла уже есть и самостоятельно ходить. Выйдя из лазарета, она заметила, как быстро появились вокруг бараки. За месяц её болезни построен целый посёлок.
Все ссыльные трудились в Городецком леспромхозе Горьковской области. С раннего утра они уходили на лесосеку пешком, где ежедневно валили лес и сплавляли его по реке.
После продолжительной болезни девушка выглядела, как выпавший из гнезда неоперившийся птенец. На неё было тяжко смотреть, не то что отправлять на лесоповал, где её могли не заметить среди деревьев из-за маленького роста и худобы. Комендант посёлка Николай Иванович, недолго думая, определил её статистом. Айше стала фиксировать объём выполненных работ, кубометры древесины и вести прочий учёт. Принимала телефонные звонки, получала сообщения и указания.
Спецпоселенцы могли свободно передвигаться по посёлку и даже выходить за его пределы, но удаление дальше трёх километров расценивалось как побег, за который можно получить срок тюремного заключения. Покидать границы дозволенного можно было только при наличии особого разрешения коменданта. Ссыльным полагались довольствие и хлебные пайки, которых они лишались за малейшую провинность.
В редкие свободные минуты в сухую погоду Айше бродила по лесу. В отличие от лесов Крыма лес средней полосы России намного гуще, а деревья настолько высокие и ветвистые, что местами не пропускали солнечные лучи. Деревья-исполины и кусты росли так часто и близко друг к другу, что приходилось пробираться сквозь них, царапая руки и ноги. Повсюду лежал валежник, который закрывал тропы и преграждал путь.
Стояло лето 1944 года…
Айше исполнилось восемнадцать лет. Достигнув совершеннолетия, она так и осталась маленькой ростом. Худоба не портила её. Фигура приобрела женские формы, исчезло детское выражение лица. Несмотря на перенесённое тяжёлое заболевание и бледность, молодость одарила Айше внешностью восточной красавицы. Пронзительный, живой взгляд больших бездонных глаз притягивал и манил своей загадочностью. В них будто бы из глубины ночи поблескивали маленькие алмазы и отражался весь её внутренний мир. До всех этих трагических событий улыбка не сходила с глаз Айше, они всегда смеялись и искрились, но сейчас искорки погасли. Она стала молчалива. Девушку можно было сравнить с тенью, так не слышно и незаметно она старалась жить среди людей в этом большом и холодном бараке, словно не хотела мешать им своим присутствием. Красоту Айше не портили ни серый шерстяной платок, ни чёрная телогрейка. В этой невзрачной одежде она была похожа на заколдованную злым волшебником прекрасную узницу.
Айше познакомилась с Заремой – добросердечной, стройной крымской татарочкой. Её родители погибли в дороге, и внезапное сиротство вынудило несчастную девушку искать у людей поддержку и участие. Поэтому она быстро подружилась с Айше, такой же одинокой, юной изгнанницей, как сама.
Несмотря на нужду, войну и неволю, девушки мечтали о любви, платьях и туфлях. Около их кроватей всегда стояли цветы или просто веточки кустов и деревьев. Айше не переставала замечать прекрасное и удивительное в окружающем мире. Природа распахнула перед ней свои зелёные объятья и окружила свежим воздухом, запахами трав, деревьев и кустарников. Хвойные деревья – пирамидальные ели и сосны – напоминали родину. Красивые белые березы приветливо встречали её, шелестя блестяще-изумрудными листочками на ветру. В редкий солнечный денёк можно было прилечь на высокую, густую, душисто-зелёную траву или собирать цветы на полянках, где росли пушистые шары клевера, желтоглазые ромашки, красноголовые гвоздики, медовые кашки, яркие незабудки, синие колокольчики и небесные васильки. Девушки плели себе венки из цветов, а потом бежали в барак смотреться в зеркало, а точнее, в осколок разбитого зеркала из комендатуры.
В жаркий день, все цветущие травы: зверобой, душица, полынь, тысячелистник – начинали благоухать. В зарослях кустарников зрели ягоды черники, голубики, брусники. Поселенцы срывали их, как только они появлялись, не дав им созреть. В лесу много грибов, но, чтобы их собирать, надо уходить вглубь дальше трёх километров, поэтому Айше довольствовалась тем, что находила. Иногда видела белку и ёжика, наблюдала за муравьями. Девушка радовалась прекрасному лесу и тому, что осталась жива. Часто мысленно она уносилась в своё детство, где они с братом были вместе, туда, где вся семья кушала экмек (хлеб) и чебуреки, где они были счастливы. Вспоминался запах мандаринов, вкус инжира, тёплое летнее море…
Однажды, когда Айше бродила по лесу и грустила о родине, её мысли прервал хруст веток. Она обернулась и увидела седого деда. Он нёс целую вязанку сухих веток. Около неё дед остановился и, громко откашлявшись, присел на пенёк. На нём была старая выцветшая гимнастёрка с чужого плеча. Рукава закатаны, пот струился по морщинистому лбу, волосы всклокочены. Из них торчали маленькие веточки и сухие листья.
«Леший», – подумала Айше. Она читала о них в сказках. Но леший вдруг заговорил:
– Ты почему, дочка, здесь плутаешь? Нехорошо одной бродить, – проокал нижегородским говором «леший».
– Здравствуйте, дедушка! – вежливо поздоровалась Айше. – Кто вы?
– Я-то? Дед Паша я. А ты кто?
– А я здесь на поселении живу. Меня Аня зовут. Так меня
здесь назвали, а настоящее имя Айше.
– Так что ж ты одна?
– Просто гуляю, пока время есть, сейчас обед. Я работаю
здесь в конторе.
– А я истопник, вот собираю хворост для печи. А ты хворая что ли? – спросил дед Паша.
– Выздоровела уже.
– А то смотрю: синяя вся, худющая. Того гляди упадёшь. Я отвары для силы сварю и передам тебе, быстро на поправку пойдёшь.
Они разговорились и подружились. Когда дед встречал девушку, всегда громко её приветствовал и интересовался здоровьем.
– Анюта! Отвар пьёшь мой? А-а-а, хорошо, видно, лучше уж тебе, – разглядывая Айше, говорил дед.
Дед Паша учил её различать лечебные травы, коренья, понимать лес. Рассказывал интересные истории. Айше слушала его, широко открыв глаза, с удивлением и не перебивая. Но что правда, а что вымысел, различить было трудно. Дед такой выдумщик!
– А где ваши дети? – спросила его как-то Айше.
– Один я, давно уж.
Айше привязалась к деду. А он к ней. Два одиночества не давали друг другу скучать. Она с удовольствием слушала его байки. Её покорили его доброта и неунывающий нрав.
– Слушай, – говорил он, – что расскажу. Встретились рыбак и охотник. И давай небылицы сказывать. Клюнул как-то, – говорит рыбак, – сом. Я его тащу, а он такой сильный да большой. Взял топор и разрубил пополам. Хвост забрал, голова осталась. Потом ещё раз пришёл на энто место, закинул блесну: глядь, поймался опять сом, да без хвоста. Во-н-о как!
– А вот у меня была собака, – сказывает охотник. – Поймает зайца да говорит мне: «Чай, хватит тебе зайца-то одного?»
– Кто говорит? Собака?!
– Да, а кто ж?
– Да ну! Так и говорит? – спрашивает рыбак.
– А то, ей-богу! Я ей: давай ещё лови.
«Не-э-э-т, твоя тепереча очередь», – она мне. Вот така умна собака была.
– Дед Паша, Вы сами придумываете или где слышали? – интересуется Айше.
– И сам, и что родители сказывали, а что, интересно али как?
– Интересно! Сказки я люблю. Мой дедушка много рассказывал сказок и легенд.
В лесистой местности вокруг поселения были реки и маленькие озёра. Наслушавшись сказок деда, устроившись на берегу водоёма, она представляла себя Алёнушкой, сидящей у пруда. Сестрицей, потерявшей братца. Совсем как про неё и Усеина. А по небу пролетали «гуси-лебеди». Щебетанье птиц, стук дятла и кукование кукушки напоминали о мирной жизни. И Айше начинала мечтать о том, как хорошо было бы стать вольной птицей и улететь к себе на родину. Но сказка быстро заканчивалась, и приходилось возвращаться в суровую серую действительность: в барак или на работу.
Айше, как только выздоровела, написала письмо Марии и указала свой адрес в надежде, что так найдутся все. Так и случилось. Вскоре Мария получила письма от Мерьем, Медине, Шевкие, семей Аблякима и Абибуллы. Из писем они узнавали друг о друге, где находятся. Оказалось, что Мерьем попала в Ульяновскую область тоже на лесозаготовки. Остальные в Узбекистан в колхозы на сбор хлопка. Так судьба разбросала семью Айше, и они все стали жить надеждой, что когда-нибудь обязательно увидятся.
Мария писала из Судака:
«Здравствуй, дорогая Айше!
Вот уже несколько месяцев, как я осталась одна с детьми. Город опустел. Как же тяжело было смотреть на пустые дома. Сейчас в них заехали новые жители из разрушенных городов, те, кто остался без жилья. Живите, сказали им, пока здесь. Вот я и думаю: значит, вас вернут когда-нибудь обратно.